19 октября 2019
Сегодня
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
  • Ноябрь
25.06.2012
Газета.ру: Босые и великие. В Перми показали «Свадебку» и «Петрушку» Стравинского

Пермская опера показала два балета на музыку Стравинского. «Свадебку» в постановке Иржи Килиана и «Петрушку» американца Николо Фонте. Дирижировал на премьере Теодор Курентзис.

Выбор названий обусловлен, во-первых, желанием театра иметь в афише спектакли на музыку Стравинского, во-вторых, сходством биографии балетов: оба названия родом из европейской антрепризы уроженца Перми Сергея Дягилева. Театр не хочет, чтобы фамилия легендарного земляка стала лишь позолоченной рекламной заставкой и намертво раскрученным брендом. Театр нашел элегантное решение. Он не стал воспроизводить базовые дягилевские спектакли, но предложил старые названия в новой интерпретации. «Свадебка» создана в Голландии в 1982 году, а «Петрушка» – недавно поставленный в США продукт, сразу же перенесенный в Пермь (это был вопрос престижа: новых версий балета не появлялось уже лет сорок).

«Петрушка» Фонте лишен русских примет. Таков изначальный замысел, который сразу обрек хореографа на трудности: ведь сочная партитура Стравинского полна парафраз народных песен. Скажем сразу: «дырку» между выпуклой характерностью звуков и собственной сухой концепцией Фонте заполнить не смог.

Провозглашенная им дистанция от классической ярмарочной версии «Петрушки» Фокина-Дягилева – всего лишь отрицание. А утверждение самого Фонте неубедительно, хотя он и отталкивался от реально существующей в этом балете «темы свободы и власти».

Хореограф поставил спектакль-памфлет, действие которого в буквальном смысле происходит в зазеркалье: декорациями служат мерцающие мобильные стены.

Фокусник стал политиком в синем бархатном костюме, манипулирующим массами марионеток (кордебалет) и индивидами, в числе которых одинаковые, одетые в черную униформу главные герои. Это вольнодумец Петрушка, его возлюбленная Балерина, названная в новой версии Девушкой, и приспешник Фокусника (в балете Фокина – персонаж Арап, здесь ставший заблудшим Другом Петрушки).

Чтобы наглядно показать зомбирование, Фонте наделил героев масками – легко прочитываемой «метафорой слепого подчинения, ленивого удобного полусонного существования». Стихийный диссидент Петрушка первым освобождается от оков разума, то есть срывает с лица маску. Потом (с его помощью) прозревают Девушка и народные массы. Циничный Фокусник и упертый Друг держатся до последнего, но и они, в конце концов, капитулируют, танцуя в финале с открытыми лицами.

Концепция тут есть, но это логика не балета, а перформанса, и она капитально расходится с партитурой.

Автора этих строк на спектакле пробрала досада: колорит музыки, переданный оркестром под управлением Теодора Курентзиса, как будто уходил в песок, не поддерживаемый сценическим решением. Расхождения были не только эмоциональные. Казалось, постановщик задался целью упустить все кульминации и акценты Стравинского, не предложив взамен ничего, что оправдало бы пластические «перпендикуляры» к музыке. Есть отсылки к архетипам русских сказок и белому акту «Лебединого озера»: герой бродит между одинаковых с виду дам, пытаясь найти свою девушку. Но рисунок танца до того уныл и повторяем, что Фокусника на раз можно спутать с Петрушкой и/или с Другом.

В результате минуты босоногих танцевальных упражнений а-ля Форсайт (плюс па в манере «скукожился – распрямился»), казалось, складывались в часы. Жаль, что Фонте обесценил собственную концепцию: у него все всегда танцуют одинаково, что в масках, что без масок.

Но согласитесь, что лексика сторонника демократии и защитника «сильной руки» должна отличаться. Или мы недооценили замысел? И нам хотели сказать, что маску тоталитаризма кое-кому и кое-где не отодрать вовеки, даже когда она снята?

Настоящий балет в качественном исполнении мы увидели после антракта, когда давали «Свадебку». Пермский театр не зря гордится, что первым в России поставил этот опус. Танцовщики хорошо освоились в гуще излюбленных приемов Килиана. Они станцевали внятно (с точки зрения фирменного стиля, предполагающего умелое владение исполнителя неклассическим корпусом движений и свободной, абсолютно неакадемической спиной) и взволнованно, под стать музыке. Взять хотя бы проходы одной части кордебалета «сквозь строй» другой половины: справа налево и слева направо навстречу друг другу движется танцующая волна, чтобы схлестнуться в середине сцены. Одновременно и взбалмошный хоровод, и фатальный водоворот.

Завораживают коллективные резкие наклоны голов к плечам, направляющие восприятие танца на драматический и элегический лад, и умение постановщика сочетать пластические «славянизмы» с модерн-дансом. Обрядовые причитания древнерусской свадьбы вырастают из приседаний на широко расставленных ногах, а стопы колышутся с поз на легких носках до опусканий на тяжелые пятки. На спектакле вы вспоминаете цветистые сравнения из фольклора типа «девица – лебедь белая» или «березка на ветру», и женские руки всплескиваются вроде бы соответствующим образом, но при этом в балете не найти и намека на танцевальные шаблоны. В истовой напряженности действия, в сочленениях групп, одновременно танцующих разное, складывается сочетание плача со счастьем, точь-в-точь как у Стравинского, назвавшего свою партитуру «маленькой сумасшедшей свадьбой». Фантастическая музыкальность Килиана проявлена и с формальной стороны: его хореография поставлена буквально по голосам и учитывает сложнейшие перемены метра и ритма в партитуре.

И если есть в искусстве балета художественное воплощение избитой фразы «загадочная славянская душа», то это балет Килиана.

Душа тут мятущаяся, страдающая от неизвестности, беременная надеждами. И все это в танце, а не в декларациях программки, как часто бывает в современных постановках.

Победа пермской труппы тем более весома, что выбить разрешение на постановку «Свадебки», как рассказали в театре, было непросто. Этот балет настолько дорог сердцу автора, что редко отдается в чужие руки за пределами НДТ (Нидерландского театра танца), родной труппы Килиана. Но Пермь выполнила все условия постановщика: тут есть хорошая труппа, качественный хор и оркестр, дающие «живое» исполнение музыки (детище Курензиса – MusicАеterna). Собран достойный состав певцов, в числе которых были солисты из Москвы и Петербурга, обеспечен достаточный по срокам репетиционный процесс. Кроме того, мастер, как сообщается в официальном заявлении театра, «заинтересовался историей появления и развития балетного искусства в некогда закрытом промышленном городе на карте СССР».

После спектакля довольный Теодор Курентзис рассказал, что с молодости любил балеты Килиана и вообще давно мечтал дирижировать музыкой Стравинского. Став худруком Пермского оперного театра, дирижер смог осуществить мечту. В

«Свадебке», по его собственным словам, соблюдена «мера представления о прекрасном». И «изящество без излишних акцентов», которое наделяет балет органикой. «Дягилеву понравилось бы», – заключил Курентзис.

Читать полностью: http://www.gazeta.ru/culture/2012/06/24/a_4639357.shtml

поиск