17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
  • Ноябрь
03.02.2014
Теодор Курентзис: Без Вагнера, но с Моцартом

«Философия musicAeterna: живи и умирай ради музыки». Для Теодора Курентзиса, творца и разрушителя канонов, известного неординарными высказываниями, самое важное — полностью отдаваться любимому делу. Мадридский зритель привык видеть его за дирижерским пультом Королевского театра рядом с художественным директором Жераром Мортье, однако мало кто знаком с философскими размышлениями этого enfant terrible о музыке. После отмены его участия в показе оперы «Тристан и Изольда», которая еще идет в Мадриде под руководством сдержанного Марка Пиоле (передав пульт другому дирижеру, Курентзис лишил нас поистине захватывающего зрелища), главной новостью является выход первого диска из планируемой трилогии, в которую войдут оперы Моцарта на либретто да Понте. Прекрасно оформленный диск выпущен звукозаписывающей компанией SONY. О том, как греческий музыкант сыграл «Свадьбу» — из его собственных уст.

Фото: Robert Kittel / Sony Classical

— С тех пор как вы были вынуждены отказаться от участия в постановке «Тристана и Изольды» в Мадридском Королевском театре, вы, наверное, мечтаете все же вернуться к этой опере.

— Скажу честно, я намерен дирижировать «Тристаном» в Мадриде. Эта опера подобна сновидению, к ней нужно возвращаться снова и снова и каждый раз открывать что-то новое. Я пытаюсь изменить ее традиционное академическое звучание, борюсь с ним уже давно, ищу новый музыкальный язык, на котором можно рассказать эту легенду. Это крайне сложное произведение, в том числе и для дирижера, но я надеюсь, что когда-нибудь мне удастся представить его совместно с Питером Селларсом и, конечно, с Жераром Мортье. (прим. ред. — В декабре 2013 года Курентзис включил в совместную программу с немецким оркестром SWR Sinfonieorchester Baden-Baden und Freiburg два номера из «Тристана и Изольды» — вступление и «Смерть Изольды».)

— Недавно вы подписали эксклюзивный договор с Sony…

— Для меня важны не бренды, а люди, с которыми я работаю. Никакой бренд не заставит меня измениться или играть музыку по-другому. Я не испытываю восторга по поводу глобализации и не преклоняюсь перед громкими именами. Если я подписал договор с Sony, то только потому, что достиг взаимопонимания с их директором, очень чутким и понимающим человеком. Главное, он понимает то, что я делаю, и готов пойти на риск и выпустить подобный диск. Ведь это музыка не для массового потребления, она не гарантирует прибыли от продажи. Эти люди достойны уважения. У них прекрасная команда, им не все равно, что́ и как они делают, это для них важнее внешних стимулов. Для меня не существует компаний, существуют люди.

— Вы планируете выпустить записи трех опер Моцарта на либретто Да Понте. Почему вы решили начать со «Свадьбы Фигаро»?

— Между этими тремя операми много общего, но «Свадьба Фигаро» носит наиболее мирской, социальный характер. Я решил начать трилогию Моцарта — Да Понте именно с социально-политического пафоса. Оперой Cosi fan tutte («Так поступают все женщины») Моцарт превращает ад маркиза де Сада в небеса. Моцарт и Да Понте стремились искоренить чувство вины, в том числе вины за сексуальную свободу. Все это очень удивительно, особенно изумляет простота, с которой передана эта идея. Это был одновременно шаг и в будущее, и в прошлое. Шаг в прошлое — это воспевание юношеского простодушия, но с ним соседствует пророчество о будущем искусства. Самая философская из этих опер — «Дон Жуан». Это своеобразное откровение эпохи классицизма, размышление о природе нравственности и безнравственности. Первая опера видится мне в красном цвете, вторая — в голубом, а «Дон Жуан» — в черном. В этих цветах и будут оформлены диски.

— Что для вас как дирижера важно, когда вы играете Моцарта с оркестром musicAeterna?

— Цель musicAeterna — это служение красоте. С точки зрения исполнения музыки нам свойствен фундаментальный, философский подход. Мы не скрываемся за фасадом академизма, для нас естественно испытывать счастье от занятий музыкой. Наверное, это самое важное в нашей работе. musicAeterna с самого начала следует этому принципу и создает особую творческую среду, где каждый музыкант полностью отдается своему делу. Это наша главная отличительная черта, не только когда мы играем Моцарта, но и во всей нашей работе. Что же касается именно Моцарта, то исполнение музыки этого композитора требует особой самоотдачи и глубочайшего проникновения в смысл его произведений. В этом отношении musicAeterna — уникальный оркестр. Он может нравиться или не нравиться, но правда в том, что в мире очень мало подобных оркестров. Нашу философию можно выразить так: живи и умирай ради музыки. И умирать приходится каждый раз.

— Каким вы видите движение Моцарта от первых опер к этим знаменитым шедеврам?

— Всем людям свойственно взрослеть, Моцарт не исключение. Он рос над собой с каждым новым произведением. Учился добиваться воплощения своих замыслов: тщательно подбирать голоса и исполнителей, использовать их наилучшим образом. Просто удивительно, как он сочетает голоса в операх на либретто Да Понте! В зингшпилях он работал с голосами совсем иначе, чем в так называемой opera seria. Но настоящее волшебство для меня — это его dramma giocoso (веселые драмы). Он был знаком с лучшими образцами своей эпохи и смог создать собственное метафизическое пространство, в котором говорил о серьезных вещах с небывалой свободой и изяществом, с поистине тонкой иронией, иногда на грани приличий.

— Раз речь зашла о голосах, расскажите, как вы подбирали певцов для этой записи?

— В «Свадьбе Фигаро» занят совершенно особый исполнительский состав. Это певцы, которые участвовали в моей моцартиане «Ноев ковчег». Подбор артистов для «Свадьбы» — очень непростая задача: в некоторых сценах должны звучать голоса, подходящие как для оперы-сериа, так и для оперы-буффы. Так на сцену попадают люди, которые никогда бы там не оказались: в моцартовской dramma giocoso классические певцы соседствуют с народными, уличными. В ХХ веке, когда стали тиражироваться пластинки с однотипными голосами, некоторые голосовые характеристики были забыты. Широкое вибрато вошло в норму, драматическим сопрано стали давать партии Графини и Донны Анны, допускались другие ошибки и несоответствия. По-моему, чтобы добиться задуманного Моцартом звучания, певцы должны уподобиться инструментам и строго соблюдать авторские рекомендации. Иначе все превратится в какофонию, нарушится сам принцип группового исполнения, исчезнет ясность, не получится передать всю палитру эмоций. Поэтому я подбирал певцов, как подбирают музыкальные инструменты. Их голоса очень разнохарактерны. Например, у моей Сюзанны, Фани Антонелу, и у Симоны Кермес голоса совсем не похожи, ведь одна — персонаж комический, а другая — драматический. Однако они сливаются в едином звучании и рождают хрупкую красоту противоречия, найденную Моцартом. То же можно сказать об исполнительницах главных партий Cosi fan tutte — Малене Эрнман и Симоне Кермес. Еще очень важное правило при распределении партий: голосовые характеристики певцов влияют и на восприятие музыки, а исполнение должно выражать характер персонажа, чтобы зритель легко мог его узнать. С этой точки зрения подбор артистов мне удался, я полностью доволен результатом.

— Спасибо! Насладимся Моцартом и будем ждать вашу версию «Тристана».

Вопросы задавал Гонсало Перес Чаморро | SPAIN Ritmo

поиск