19 октября 2019
Сегодня
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
  • Ноябрь
02.06.2014
Жажда крови: интервью с Теодоросом Терзопулосом

Самым громким событием Дягилевского фестиваля 2014 года обещает стать мировая премьера спектакля «Носферату». В основу положен древнегреческий миф о том, как Персефону похитил Аид и увел с собой, в свое царство мертвых. В данном случае на место Аида поставлен другой вымышленный герой, чье имя является нарицательным, — вампир Носферату. Режиссер Теодорос Терзопулос рассказал о работе над спектаклем.

— Истории о вампирах сегодня везде: и в театре, и в сериалах, и в книгах. О чем расскажет зрителям ваш «Носферату»?
— С моей точки зрения, получилась не трудная для восприятия история, основанная на классическом мифе о Носферату. По форме спектакль ближе к опере. Конечно, я не просто инсценирую миф о Носферату, о вампире, который пил кровь. Тема спектакля намного шире: это размышления о вампиризме в современном мире, где каждый может оказаться Дракулой. Мы ведь иногда говорим даже любимому человеку, мужу или жене — ты пьешь мою кровь! Или отзываемся о своем начальнике — этот человек пьет мою кровь. Каждый в этой жизни может быть вампиром.

— Кто вместе с вами работал над спектаклем?
— У нас есть прекрасный текст, который написал Димитрис Яламас.

Музыку специально для нас создал композитор Дмитрий Курляндский, но это не опера в привычном понимании этого слова. Музыка Курляндского очень современна, но было бы ошибочно назвать ее постмодернистской. Это модерн — в том смысле, в каком его понимали создатели этого направления в 50-70-е годы прошлого столетия, такие как Штокхаузен и Ксенакис. Музыка Курляндского для «Носферату» проста: минималистичная, атональная.

Сценографией занимался Яннис Кунеллис — очень известный в арт-мире человек, он создал новое направление в искусстве — arte povera. В Европе это человек-легенда. Очень важная фигура в этой постановке, конечно же, Теодор Курентзис, его прекрасные оркестр и хор. Вместе с нами работают авангардная певица Наталья Пшеничникова и актеры моего театра «АТТИС» Тасос Димас и София Хилл.

— Какую главную мысль вы хотели донести до зрителя? Какая реакция зала вас бы порадовала?
— Я бы хотел, чтобы вся эта история о Носферату заставила нас задуматься о философских вопросах: что есть человек? знаем ли мы его? Ответы на эти вопросы по-прежнему скрыты во мраке.

Вот мы видим милого, воспитанного человека, а потом выясняется, что в прошлом он был солдатом во Вьетнаме и убивал людей. Как человек становится убийцей, где в нем кроются эти инстинкты? В какой момент они проявляются и появляется Носферату?

Рядом с вами всегда живет Носферату. Его не сразу различишь среди людей. Иногда это может быть тихий, интеллигентный человек, в возрасте, все будет идти настолько хорошо, что вы даже не сразу заметите, что он жаждет вашей крови.

— В «Носферату» примет участие знаменитая русская актриса Алла Демидова. Что вы как режиссер цените в ней?
— Впервые мы встретились с Аллой Демидовой на театральном фестивале в Канаде, в Квебек, 24 года назад. Сразу появилось желание работать вместе, и мы создали спектакли «Квартет», «Медея-материал», «Гамлет-урок». Когда мы работали вместе с Аллой, она была и моей актрисой, и моим учителем. Репетируя с ней, я узнал очень многое о системе Станиславского. Когда великий талант так щедро делится своими знаниями, главное — внимать и вместе идти к успеху. И одновременно Алла воспринимала мою систему.

Я был очень доволен, когда Теодор Курентзис предложил Алле поработать вместе. В спектакле она исполняет роль Повествовательницы, это традиционная фигура в древнегреческих трагедиях.

Алла — это феномен, она невероятная актриса! В нашу космополитическую постановку «Носферату» она привносит традиции русского реалистического театра, но в то же время очень остро чувствует современность и открыта для всего нового. Несомненно, Демидова — одна из нескольких великих актрис ХХ века.

Я рад, что нас связывает не только работа, но также искренняя дружба. Кроме того, Алла очень тепло относится к актерам моего театра «АТТИС» Тасосу Димасу и Софии Хилл. Обе актрисы уже играли вместе в спектакле «Медея», и на репетициях у нас была очень доброжелательная, почти семейная обстановка. Это прекрасная команда.

— Два года назад на Дягилевских сезонах были представлены два ваших спектакля, в том числе «Иокаста», где главную роль играла София Хилл. Глядя на нее, я подумала: что делает режиссер с актерами, чтобы они играли так самозабвенно? Расскажите о своей системе.
— С Софией мы работаем 18 лет. Она была хорошей актрисой уже когда мы познакомились, и за эти годы постепенно, шаг за шагом, она стала великолепной актрисой. Наверное, это главное — постоянная упорная работа. Моя система включает в себя и физические упражнения, и психологическую работу, и актерскую. Цель моя — открыть в каждом актере то сокровище, которое в нем есть. Кроме того, я придаю большое значение работе с энергетикой актера и упражнениям на концентрацию, это позволяет оставлять всю суету мира за стенами репетиционного зала. Осенью в Москве на русском языке выйдет моя книга, в которой я расскажу о моем методе.

— А можно ли в двух словах сформулировать, что главное в работе режиссера?
— Для режиссера главное — отдать свою энергию актеру, так же, как и для дирижера — главное отдать энергию музыкантам. И у жителей Перми есть прекрасный пример такой работы: Теодор Курентзис. Вашему городу повезло, с ним хотят работать оперные театры Германии, Франции и других городов Европы. Пермь может гордиться, что у вас такой известный музыкант и прекрасный организатор. У него есть мечта, он создает здесь культурный центр, думаю, у него все получится. Знаменитая Пина Бауш работала в городе Вуппертале, который меньше, чем Пермь, но создала великую историю.

— Ваш спектакль «Носферату» имеет ограничение 18+, там есть слишком натуралистические сцены или эротика?
— Нет, там нет ни хоррора, ни эротики. Скорее всего, это связано с жесткой тематикой: там демонстрируется острое желание пить кровь. Но на сцене вы не увидите ни капли крови, хотя ножи будут, все остальное трансформируется в поэтическом тексте. Но, разумеется, «Носферату» нельзя отнести к традиционным классическим постановкам, здесь есть новая музыка и новая непривычная форма. Я думаю, зритель должен познакомиться с тем, что сегодня называют современным театром, современным искусством. И это совпадает с желание Теодора Курентзиса показать настоящий modern art.

В Перми отличный театр, и зрители могут смотреть классические и современные балеты и оперы, но наш «Носферату» стоит совсем в другом ряду. Его постановка даст пермякам возможность расширить понимание современного театрального мира.

— Если это не совсем спектакль, то как можно назвать жанр, в котором вы поставили «Носферату»?
— В Европе это называют total art, тотальный театр. Ближе всего по смыслу слово «инсталляция». У нас получилось такое синтетическое мультижанровое действие, в котором заняты артисты, певцы, хор и балет. В общем, это инсталляция, которая одновременно танцует, играет и поет.

Вопросы задавала Ольга Яковлева | Газета Business-class

поиск