17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
  • Ноябрь
16.09.2014
Валентина Карраско: Люди и манекены

В сентябре Пермский театр оперы и балета представит зрителям премьеру — оперу Don Giovanni/Дон Жуан. Это заключительная часть проекта «Трилогия Моцарта — да Понте в Перми». Премьеру готовит режиссер из Аргентины Валентина Карраско.

— Как строится работа режиссера в опере, ведь там есть только совсем короткий текст либретто? 

— О! Это один из вызовов, который стоит перед режиссером, когда он ставит оперу. Поставить оперу — все равно что поставить спектакль по прочитанной книге. Ты должен наполнить этот спектакль тем, чего в книге нет.

В случае с «Дон Жуаном» нам еще повезло, Лоренцо Да Понте был очень театральный человек, и в его либретто заложена драматургия. 

Говоря о «Дон Жуане», мы можем пойти за XVIII веком, нарядить актеров в костюмы той поры, построить на сцене палаццо и так воплотить либретто. А можно пойти другим путем, задав главный вопрос: кто все эти люди и что с ними происходит? Сама история, то есть перечень событий, содержит первооснову, в которой заключено много смыслов. Важно найти эти смыслы и вскрыть их, они позволят взглянуть на все иначе. После этого останется соединить действие, визуальный ряд и драматургический смысл.

— А если перейти к «Дон Жуану»?

— Для меня из множества тем и смыслов этой оперы самой главной стала тема свободы духа. В нашей истории Дон Жуан — это бунтарская свободолюбивая натура, но он со всех сторон окружен людьми, которые строго придерживаются установленных обществом правил и законов. Разумеется, свойственная Дон Жуану свобода подразумевает и свободу сексуальную. 

И здесь актуальным становится вопрос: что происходит с телом и как оно себя ведет. Или, как оно себя не ведет, если говорить о противостоящих герою персонажах. Это люди способны думать и смотреть только в одном направлении, они жесткие, негибкие, скованные условностями, поэтому на сцене на них надеты ортопедические корсеты и бандажи. На сцене присутствуют и манекены, выражающие крайнюю степень несвободы и ограниченности.

— Все так грустно?

— Напротив, «Дон Жуан» — очень динамичная опера-буфф, в ней много юмористических моментов, умело вплетенных в общую историю. Манекены, с одной стороны, усиливают драматические моменты, а с другой — позволяют использовать их в откровенно смешных эпизодах. Людей принимают за манекенов, люди путаются в манекенах, манекенов раздирают на части — в нашей постановке много таких ситуаций.

— Получается, что внутри знакомого, но обозначенного лишь контурами сюжета, вы выстраиваете свою драматургическую историю, свой фильм?

 Да, особенно когда ты имеешь дело с такой объемной оперой, имеющей очень мощную традицию. Приходится добавлять и вносить свое и действительно делать некий, условно говоря, «фильм».

Кстати, меня вдохновили на эту историю две кинокартины в стиле «нуар», в которых очень интересно использовалась тема манекенов. Это фильмы «Убийство» Стенли Кубрика и «Эксперимент с ужасом» Блейка Эдвардса.

Также пищу для ума дает мне направление, известное как сюрреализм, в котором часто используется тема манекенов, тема человеческого тела и наших скрытых и подавленных желаний, которые мы проецируем на другие вещи.

Я думаю, если бы Дон Жуан жил в ХХ веке, он обязательно стал бы приверженцем сюрреализма. Этот герой всегда идет за своими желаниями, он бесшабашен, но при этом имеет достаточно мужества, чтобы делать все, что он хочет и не скрывать этого. Большинству из нас все-таки не хватает духу делать то, чего бы нам очень хотелось. Конечно, мы работаем, многого добиваемся в жизни, но очень часто наши сокровенные желания так и остаются лишь мечтой. 

Даже если мы не станем такими, как Дон Жуан, главное — он показывает нам, что такая возможность есть, он призывает нас — не будьте трусами, попробуйте!

— Да вы просто влюблены в своего героя! Это так?

— О да! Если бы Дон Жуан был здесь, я точно была бы в его списке. Там отмечены 1003 женщины, я бы стала 1004-й!

— В Перми, да и не только, всегда есть зрители, которые обязательно будут спрашивать: почему Дон Жуан не в камзоле? почему он так себя ведет? где шляпы с перьями? Как вы к таким вопросам относитесь?

— Я ставлю «Дон Жуана», воплощая на сцене именно свое представление, и стараюсь это сделать наилучшим образом. Все остальные вольны думать, как им угодно. 

Опера «Дон Жуан» современна и актуальна, но если ее ставить с палаццо и камзолами, то все важные вопросы покажутся слишком далекими. Они будут восприниматься как проблемы тех людей, которые жили когда-то и носили шляпы с перьями.

Но ведь дело в том, что вопросы свободы духа, свободы мысли, свободы, сознания, внутренней свободы — это наши современные проблемы, и они встают перед нами каждый день. Именно поэтому так важно убрать эту преграду в виде времени любым возможным способом.

Зрителям может не понравиться моя трактовка оперы, но она заставит их задуматься. Для меня очень важно, что человек, посмотрев спектакль, идет ужинать и обсуждает с друзьями не красивые шляпы главного героя, а решает — почему же мне не понравилось? Вопрос может быть любой, здесь главное, что человек выходит из театра и не остается равнодушным. Когда мы задаем себе вопросы, они пробуждают, заставляют нас мыслить, двигаться, жить. В этом великая сила искусства.

Говоря словами моего героя Дона Жуана: «Праздник открыт для всех! Приходите все! Да здравствует свобода!».

— Как вам работалось с Теодором Курентзисом и с артистами?

— Я уже работала с Теодором в Москве, и мне очень нравится, как он воспринимает музыку. Для него музыка — не ноты, не точно написанная четкая схема, а открытая система, живой дышащий организм. И он спокойно может, допустим, где-то каденцию добавить — и музыка начинает звучать свежо. Тем самым Теодор сохраняет ее свободный дух. Точно так же было во времена, когда эта музыка была создана: если певец хотел где-то добавить каденцию, он это делал, и композиторы с ним соглашались.

Я репетирую «Дон Жуана» с двумя прекрасными составами артистов, у каждого из них присутствует редкое сочетание качеств: они и вокально прекрасны, и актерски одарены. Для меня, как для режиссера, это просто подарок. 

Над этой оперой я работаю с певцами из разных стран и, говоря о русских исполнителях, хочу отметить, что они являются носителями театральной традиции и сразу видно, насколько хорошо они умеют работать. Не скрою, для меня это было большим сюрпризом.

— Понравился ли вам наш театр оперы и балета?

— Ваш театр просто прекрасен. Я увидела это здание и сразу почувствовала, что это та самая русская архитектура, на которую смотришь и словно читаешь роман Льва Толстого. Очень приятно находиться в здании театра, здесь так бережно сохранены красивые старинные детали: дерево, лепнина. Я бы сравнила ваш театр с жемчужиной. Надо беречь такую красоту.

Вопросы задавала Ольга Яковлева | Business-class 

поиск