19 октября 2019
Сегодня
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
  • Ноябрь
12.11.2014
Теодор Курентзис: «Мне интересно увидеть мир глазами другого человека, войти в его мир, интересно почувствовать шлейф вкуса жизни другого человека»

—  Некоторое время назад мои коллеги из Краснокамска попросили меня подготовить небольшую лекцию для детей на тему «Что мы делаем сегодня для того, чтобы завтра нам жилось лучше?». Я буквально несколько часов хожу с этой мыслью и задаю этот вопрос вам — как объяснить детям, что мы должны делать сегодня, чтобы завтра жилось лучше?

— Нужно отнять страх. Во всех цивилизациях присутствует страх перед завтрашним днем, перед неизвестностью. Люди предвзято относятся к будущему. Монахи говорят, что каждый день — это вечность, и нужно вести себя так, как будто это последний день. В психологическом аспекте занимает очень много сил и энергии. Это большая проблема. Большинство сил, которые нам мешают — это производные от страха. Второй аспект, о котором хочется сказать: сегодня что мы делаем — это исполнение вчерашних проектов. В то же время сегодня нужно создавать проекты для завтрашнего дня.   

Мы возвращаемся во вчерашний день, не для того, чтобы жить там, а чтобы получить информацию о том, как было спроектировано и почему не получилось осуществить проект. Вчера находится в архиве. Есть третий аспект, который, может быть, противостоит первым двум — есть опасность для людей, которые делают проекты завтрашнего дня, пропустить проекты сегодняшнего дня. Это важно — сознательно жить сегодня.

— А у вас это получается?

— У меня как раз это — проблема. Я иногда стараюсь не быть похожим на лошадь, у которой морковка перед глазами и она все время бегает, чтобы ее поймать. Я привык творить в стрессовых ситуациях, в драйве творить и иногда, когда нахожусь в спокойствии, мне очень сложно войти в это состояние. Стараюсь работать над собой. Очень важно быть сознательными, полноценными и вдохновленными сегодня. Надо жить сегодняшним днем.

— Это как? Можно ведь технологически разложить: сегодня я 20 минут уделяю чтению книги, 1,5 часа общаюсь с близкими... Это и есть жизнь сегодняшним днем или как-то по-другому?

— Мы общаемся сейчас, нас слушают. Сколько информации может пройти через это общение? Когда мы встречаемся с друзьями, пьем с ними кофе, мы ощущаем, что любим этих людей, мы говорим им об этом? Или мы просто пьем кофе и это проходная ситуация? Предположим, что это последняя встреча, и завтра нас всех не станет. Тогда эта встреча будет совсем другой. Тогда мы поймем, что мы любим своих друзей, скажем им об этом, оценим этот момент, получим духовную пищу от каждой секунды этой встречи. Не надо ждать, когда мы что-то потеряем. Радость есть в каждом моменте.

У меня есть кружка чая с сахаром. Какие-то мастера психологии говорят, что когда ты кушаешь, держишь в руках хлеб и думаешь о том, как к тебе пришел этот хлеб, как его вырастили, испекли... сколько людей стоит за этим и о том, у скольких людей нет этого хлеба, ты скушаешь этот хлеб с благодарностью. Это оценка того, что у нас есть сегодня и сейчас. Мы мечтаем и ждем следующий день, чтобы осуществить чудесный проект, но основное, самое ценное — это то, что происходит сейчас.

— С одной стороны, вы говорите абсолютно правильные вещи. Может быть, кто-то возьмет цитаты из того, что вы сказали. Но при всем при этом мы воспринимаем огромное количество подобных правильных мыслей, но жить по этим правилам, мне кажется, у большинства не получается. Я могу взять хлеб и подумать обо всем этом, но, скорее всего, искренне не получится. Скорее всего, я подумаю о том, как было бы хорошо, если бы я обо всем этом подумал.

— Я тоже не люблю теории доблести и с сомнениям к ним отношусь. У меня есть негативный опыт и я не очень наивен в этом. Но если вы делаете то, что я сказал, попробуйте. Может быть, будет результат. Я не рекомендую того, что не попробовал. Например, для того, чтобы уснуть, я могу вам рекомендовать взять в рот кусок хлеба и держать его 10 минут, чтобы он сам таял. Вы уснете через десять минут. Это я сам пробовал. Это лучшее снотворное. Когда вы это делаете, ваше подсознание возвращает вас в двухлетний возраст, в объятия матери.

— Где вы этому научились?

— Это мне сказал невероятный врач. Кавказец. Он хирург-кардиолог. Удивительный человек. Он сказал, что когда мигрень, чтобы ее лечить, надо сильно поплакать. Он однажды был на похоронах. Хоронили неродного человека, но он начал плакать-плакать и потом мигрень ушла. Если вы найдете причину поплакать, мигрени ставится блок.

Это удивительный человек. Он мне сказал про то, как уснуть с хлебом во рту.

— Вы говорите про одного отдельного человека, который поделился с вами отдельным знанием. Вы можете сказать, сколько в вашей жизни было таких людей?

— Мне повезло. Их было много и каждый что-то дал. У меня неплохая способность брать от людей что-то хорошее — и от вас, и от девушки, которая принесла чай. И это правильно. Мы встречаем людей для того, чтобы что-то понять. Даже встречи с плохими людьми делают нас сильнее.

— Когда вы встречаете человека впервые, вы уже знаете что можете от него взять или это приходит в процессе общения?

— В процессе. Я иногда предполагаю, но не выходит, иногда не предполагаю, но что-то получаю. У меня хорошая интуиция. Я вижу человека и чувствую, что у него внутри.

— Когда вы последний раз видели такого человека, от которого что-то можно было взять и вы взяли?

— Я от всех людей беру. Мне интересно, что думает каждый человек, как он смотрит на вещи, которые ощущают все, но каждый воспринимает по-разному. Для вещей есть общие обозначение, но совершенно разное восприятие, особенно того, что нематериально. Один парень говорит «Я люблю тебя», другой говорит «Я люблю тебя», но у них могут быть совершенно разные чувства.

— Вы всегда это держали в голове, это понимание — оно с детства, или это пришло со временем, с опытом?

— Я очень много мечтаю. Эта экзотика грез — она у меня очень основательна. В каком-то смысле я экспериментатор чувств. Иногда мне хочется увидеть что-то глазами другого человека, войти в тот мир, который он видит своими глазами. Мне это интересно. Интересно почувствовать шлейф вкуса жизни другого человека. Это можно добыть интуитивно, можно задавать вопросы. Это способ обогащать свою реальность за счет чужой реальности.

У меня был период, когда я бы замкнут в себе, не общался с людьми. Был период очень экстравертный.

— Когда вы решили, что будете жить, работать в России, что послужило окончательным аргументом в пользу этого выбора? Почему вы остались после учебы?

— Я безумно полюбил Россию, я чувствую прекрасное в этой стране. Несмотря на жуткие сложности, я встретил здесь таких замечательных духовных, добрых, эмоциональных, живых, красивых людей. Запад — знакомая мне территория, очень жесткая, очень агрессивная. Там нет открытой агрессии, как в бывает России. Там очень сильная система, как стена, которую бей сколько хочешь — ничего не будет. Есть такой благополучный внешний фасад.

— Вы ни разу не жалели?

— Нет, не жалел. Моя карьера сначала состоялась в России, потом на Западе. У многих русских дирижеров произошло наоборот. Конечно, Запад может дать большую известность, чем в России. Известность дает возможность делать то, что ты по-настоящему хочешь. Дает возможность говорить. А больше ничего.

— На Западе жизнь имеет определенные стандарты, лекала, правила. Если смотреть из России, они очень привлекательно выглядят.

— Можно примеры таких стандартов?

— Например, уважение к закону, к свободе слова...

— В Америке был период, когда хотели поменять все двигатели на машинах на более экологичные. Естественно, автопроизводители не хотели их менять. Это очень дорого. Естественно, Америка была против этих изменений и просила всех голосовать против. А за день до голосования в «Мерседес» решили, все-таки, производить экологические двигатели. Они позвонили в Америку и сказали — а давайте голосовать за экологические двигатели. А вы считаете, что в западном мире нет коррупции? А Америка, которая организует войны, спонсирует джихад, она любит права человека? У них бог один — это доллар и евро. Я не говорю, что в России не так, но я не обожествляю Запад с его послушанием закону. Есть то, что на Западе действительно существенно — это дисциплина, которой нет в России. Дисциплина очень отражается на границе возможностей и интересов личности. Люди находятся в жестких рамках: возможно — невозможно. Нет свободы, чтобы развивать личности. У них каждая личность служит системе, а не система личности. Если бы в России было совсем немножко европейской дисциплины, было бы чудесно. Русский человек свободен внутри себя, анархичный. Это хорошие качества. Но, при этом его нужно учить планировать будущее, не действовать спонтанно и создать систему, которая будет служить людям, а не наоборот.

Французы, например, очень агрессивны. Они бастуют по любому поводу, считая, что у них есть только права, но нет обязанностей. Они требуют и требуют. Они считают, что если ты больше требуешь, то обеспечиваешь себе будущее. Если сотрудничаешь с властью, значит даешь ей откусить палец, а потом она откусит руку. Это самый недисциплинированный народ. Запад разный. Но у них система управления сделана грамотно. Люди могут быть совсем недисциплинированы. Официанты во Франции, например, хамы. Они все считают, что что-то из себя представляют без доказательств, как бабушка на проходной, которая обязательно должна показать свою власть. С другой стороны, в Париже я не вижу кичевые надписи на домах, потому что у них есть закон о памятниках архитектуры и ты не можешь строить свою эстетику. А в Перми смотрите, что творится. Каждый строит, где хочет и что захочет. Я здесь два года искал квартиру без синих потолков и коричневых стен. Не знаю, кто дает дипломы дизайнерам. Хаотичная архитектура. Памятники архитектуры с современными надписями. Такого в Париже не может быть.

— А вы нашли себе квартиру или переделывали?

— Я живу в часе езды от Перми, в Демидково.

— Нравится в Демидково?

— Это потрясающее место. Я люблю деревянные дома. Это очень красиво. У меня есть мечта сделать театральную площадь перед Оперным театром красивым местом. Это место не пострадало от советских времен и если там все правильно сделать, это будет красивейшее место города.

— А вы знаете сколько стоят домики в Демидково?

— Я не интересовался. Мне подарили.

— Я подскажу. В среднем, около семисот тысяч евро по сегодняшнему курсу. Раньше — около миллиона. Когда у меня была возможность пообщаться с потенциальными покупателями этих домиков, они мне говорили, что в Демидково очень хорошо, потрясающе, но на эти деньги они предпочтут купить недвижимость где-нибудь во Франции. Они называли конкретные места. Я спрашивал — а почему там лучше, чем здесь? Они говорили: «Ну там же Европа...» И пожимали плечами. 

— Нет. Демидково — это как в Швейцарии. Природа еще богаче. Я не вижу причин не жить в деревне под Пермью и жить в деревне во Франции. Я, например, был в Зальцбурге, в филармонии. Там собирались самые выдающиеся дирижеры. Они живут в Нью-Йорке, в Лондоне... А я из Демидково. Прекрасно! (смеются)

Сначала я жил около театра в двухкомнатной квартире, а потом решил переехать. Там мне очень нравится. Место меня вдохновляет. Я очень благодарен людям, которые дали мне возможность жить в этом месте. Они хотели, чтобы я почаще был в Перми, чтобы знал, что мой основной дом здесь. Так и случилось. Я привез сюда все свои вещи. У меня есть двухкомнатная квартира в Москве, которую я снимаю уже 15 лет. Это для того, чтобы проводить там один день в два месяца, когда бываю в Москве проездом.

— Минут двадцать назад вы обвиняли западную цивилизацию в том, что у них есть один бог, и этот бог — доллар. Я перед собой вижу человека, у которого нет бога по имени «доллар», потому что вы об этом не задумываетесь. Это только потому, что есть достаточно людей, которые думают об этом за вас?

— Если ответить искренне, я из состоятельной семьи. Мой дедушка был очень богатым человеком. Он дал очень хорошее образование всем, дал финансовые возможности. Они были музыкантами, работали в консерватории, и у меня была возможность учиться. В какой-то момент в семье произошел кризис, и мы остались совсем без денег. Я тогда был подростком. Поэтому, когда я получал дальнейшее образование и путешествовал, я был очень беден. Были моменты, когда я не знал где буду ночевать и что буду есть. Ходил по гостям. Когда я дирижировал в больших российских залах, мне иногда приходилось ходить между ними пешком, потому что не было денег на трамвай. Были случаи, когда меня обманывали и не платили за концерты, хотя гонорары были очень маленькими. Я очень много дирижировал бесплатно. И сейчас много дирижирую бесплатно. Я никогда не брал деньги за мастер-классы. Тогда, когда у меня не было денег даже на еду, я все равно был счастлив. Может быть, потому что бы молод, у меня не было детей.

Когда пришли деньги, я не заметил, как это произошло. Я смог не жить в гостях у друга, а снимать квартиру самостоятельно. Сейчас по контракту, который у меня есть, я могу позволить себе жить везде, где я хочу, но это никогда не было определяющим фактором. У меня нет своего имущества, нет своей квартиры нигде. У меня нет денег в банке. Трачу много, много даю. Больших страстей нет. Я люблю хороший качественный звук - и всего-то. И я не думаю об этом. Если бы я был человеком, который думает о деньгах, наверное, я был бы богатым человеком. Но я счастлив, что я есть такой, какой есть.

— Интересно, а дирижер, музыкант Теодор Курентзис отдает себе отчет в том, что он гений, что у него талант от Бога? Про вас же все это говорят и наверняка вы неоднократно это слышали.

— Иногда, когда я думаю о таланте других людей, у которых большой талант. Потом я встречаюсь, работаю с этими людьми и оказывается, что их талант меньше, чем я думал. Я идеализировал их. В этом есть проблема. Но, при этом я не идеализировал мои возможности. Я очень критично отношусь к себе и не могу просто получить удовольствие от легкого успеха. Очень сложно добиться того, чтобы я был доволен своим выступлением. Всегда найдутся какие-то детали, которые мешают. До уровня невроза. Проходит очень мучительный период, прежде чем я буду доволен собой.

Талант — это не достижение людей, это от Бога. Но человек, получивший талант от Бога, не должен этим гордиться. Поэтому то, что мне позволено сказать, я сказал.

— А вы больше талантливый или больше работоспособный?

— Я не знаю, как ответить на это. Давать такие четкие определения очень опасно, потому что все неоднозначно.

— У меня есть товарищи, которые часто общаются с Вечностью. В какой-то момент они понимают, что сейчас они делают какой-то поступок и забрасывают камешки в вечность. Потом вечность им ответит. Это бывает вне зависимости от того, чем они в этот момент занимаются. У вас бывают такие моменты?

— Пытаюсь. Получается или нет — покажет вечность. Музыка для этого делается. Умершие говорят с нами через язык цветов — через музыку.

— Совсем недавно у вас произошел несостоявшийся конфликт с министерством культуры. Мы его восприняли как конфликт, но оказалось, что ничего такого не было.

— Нет, был очень серьезный конфликт. Он состоял в том, что министерство культуры некомпетентно, непрофессионально работают. Я не могу беседовать, демонстрировать послушание людям, которые непрофессиональны, некомпетентны.

— При всем уважении к вашей позиции, вы же прекрасно понимаете, что вокруг вас всегда будут находиться люди, которые не в состоянии говорить с вами на одном языке, которые не могут так понимать музыку, искусство, ваши планы. Вы развиваетесь, вы растете. Ваше представление о прекрасном тоже меняется постоянно. Люди, которые работают вокруг вас — они в другом поле. Не было бы этого министра культуры, был бы другой. Вы бы с ним тоже не нашли общий язык?

— Почему? Я нормальный человек. Он извинился передо мной, сказал, что не будет беспокоить, не будет никакой цензуры. Я принимаю это извинение. Все люди ошибаются. И когда ошибаются и извиняются, это надо принять, если ты христианин.

Я не люблю выходить на личности. Но могу сказать, что искусство — это сокровище. Свобода в искусстве для России очень важна. Если не станет свободы в искусстве, Россия вернется в советские времена, когда общее развитие очень отстало. Свобода в искусстве — это кредо для государства. Она должна быть гарантирована законодательством, конституцией. В Конституции черным по белому написано — запрещается любая цензура. Когда выходит министр и хочет играть роль внука Екатерины Фурцевой, я с ним больше не буду беседовать, потому что я уважаю конституцию Российской федерации.

— Со стороны эта история выглядела так: появился министр, который попытался навязать правила игры. Из-за дирижерского пульта появился Курентзис, указал всем на свои места и снова повернулся к пульту. Вроде как, никто не сомневается, что вы правы, с другой  — разница в «весовых категориях» настолько велика, что становится как-то неловко за этого министра. Вроде как вы вышли, указали палочкой на место и ушли обратно.

— Я с этим не согласен. Я вообще никто, чтобы указывать. Тем более, что это не борьба, чтобы использовать понятие весовых категорий. Просто на словах все любят Россию, но дерево узнают по плодам. Если любим Россию, надо делать так, чтобы мы не стали третьим миром. Должна быть свобода в культуре, образовании, медицине, вкусе жизни, в качестве жизни. Если мы этого хотим все, давайте друг другу помогать это делать. Если какие-то личные интересы прячутся под лозунгами и псевдоидеологией, это приведет в мрак, в тоталитарное государству. Демократия — это то, за зачем должен следить каждый гражданин. Демократия — это то, как я общаюсь с другом, как общаюсь со своей женой. Границы себе каждый ставит сам. Не нужны никакие пограничники, когда мы ставим себе границы сами. Поэтому, когда я вижу как нарушается демократия, естественно, я буду протестовать. Это не для того, чтобы показать, что кто-то плохой. Это ради справедливости и для того, чтобы показать, что мы эту страну очень любим.

Если этот человек поменяет свое мнение, я не буду больше говорить что-то против него.

— Вы так много говорите о государстве, конституции, что не могу не спросить — а вы себя ощущаете как гражданин России, пермяк или вы гражданин мира?

— А почему гражданин России не может быть гражданином мира?

— Почему? Может.

— Ну и все.

— Но ведь разное мироощущение. У кого-то основа мироощущения «я — русский», «я — россиянин», а у кого то мироощущение основывается на «я — человек».

— Я гражданин Демидково.

— Это достаточно хорошая цитата для окончания нашей передачи. Итак, в гостях был Теодор Курентзис, гражданин Демидково, музыкант и замечательный человек.

Вопросы задавал Роман Попов | «Эхо Москвы в Перми»

поиск