Журнал
  • Август
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
06.04.2015
Никита Четвериков: «Мой Аполлон верит, что всегда есть надежда».

— Чем для Вас стала роль Аполлона Мусагета? Вам близок материал?

— Поначалу я вообще не планировал танцевать «Аполлона», настраивался только на «Симфонию в трех движениях». Но наш главный балетмейстер Алексей Григорьевич Мирошниченко поставил меня на эту партию в ходе репетиций, и уже в процессе я начал понимать образ, чувствовать интересные нюансы. Близок ли он мне? Скажем так, в каждую роль втягиваешься, ассимилируешь ее по мере разработки. Поначалу было непросто: это не та классика, которую я танцевал раньше. Но сейчас я уже могу сказать: Аполлон – часть меня. 

— Расскажите, какой он, Ваш Аполлон?

— Мой Аполлон верит, что всегда есть надежда. В то же время он строг и не любит ошибок. Он перфекционист.

— Вы исполняли и исполняете много знаковых ролей – Ромео, Зигфрид, Принц в «Щелкунчике», теперь Аполлон. Какая из ролей вам ближе?

— Зигфрид. Ромео мне тоже очень нравится: эта партия позволяет прожить на сцене целую жизнь, насыщенную и яркую.

— В балете, как нигде, нужно доверять тем, кто рядом с тобой на сцене. Вам легко довериться партнеру?

— Мне легко довериться партнерам, даже если я с ними никогда не танцевал до этого. Иначе невозможно работать. Когда начинаешь репетировать, самое главное – слушать партнера. Если ты его не слушаешь, не обращаешь на него внимания – ничего не получится. 

— Есть ли в спектакле место импровизации или все должно быть четко выверено?

— В «Аполлоне» есть очень четкий рисунок танца, но балет – это все-таки еще и взаимодействие с музыкой, которую исполняет живой оркестр. Музыканты одну и ту же партитуру в разные дни могут сыграть по-разному: в такие моменты появляется возможность и для импровизации. 

— Заниматься балетом было Вашим решением или на него кто-то повлиял? К примеру, родители?

— Все началось с того, что я ошибся дверью. В детстве, еще в родном городе Чусовом Пермского края, я занимался бальными танцами. Потом случился перерыв из-за болезни, и после, лет в шесть, мне снова захотелось танцевать. По телевизору я увидел степ – и загорелся. Попросил маму записать меня в кружок, он был в местном Дворце культуры. Мама договорилась о первом пробном занятии, и мы пошли. Чтобы попасть в класс степа, нужно было подняться на третий этаж и сразу повернуть направо, а мы поднялись на третий этаж, прошли по коридору до конца и только там повернули направо. И все же попали в танцевальный класс. Мама спросила: «Вам нужны мальчики?» Там, естественно, ответили: «Конечно, нужны!». Я остался заниматься. Только через неделю, когда мама спросила, нужна ли мне специальная обувь для степа, выяснилось, что мы пришли в класс балета. 

— Принято считать, что наша страна впереди всех на балетной сцене. Вы с этим согласны? В чём особенность современного российского балета?

— По опыту участия в конкурсе артистов балета «Арабеск» могу сказать, что это действительно так. При этом русские артисты, как правило, полны сюрпризов. В отличие от западных коллег, которые заостряют внимание на технике и правильности исполнения, наши артисты стремятся в первую очередь донести эмоцию, задеть чувства зрителя.

Вопросы задавала Мария Третьякова | Интернет-проект Maskbook


поиск