19 октября 2019
Сегодня
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
  • Ноябрь
12.01.2017
Теодор Курентзис: «Я - русский музыкант»

14 января в лондонском Royal Festival Hall выступит известный российский дирижер Теодор Курентзис и его оркестр musicAeterna. В программе концерта - музыка из балета Сергея Прокофьева "Ромео и Джульетта". Кроме музыки со сцены прозвучит и лирика Уильяма Шекспира в исполнении актеров Чулпан Хаматовой, Дины Корзун и Рэйфа Файнса.

Сборы от концерта идут в пользу благотворительного фонда Gift of Life.

Художественный руководитель Пермского театра оперы и балета Теодор Курентзис - один из самых ярких и самых востребованных музыкантов современной России. В Лондон он приедет на один день, прервав серию концертов в Вене. Исполняемые, поставленные и издающиеся в Вене, Зальцбурге, Париже и Мадриде концерты, спектакли и записи пермского дирижера получают восторженные рецензии во всем мире.

Курентзис (в феврале этого года ему исполнится 45) родился и вырос в Греции. В 1994 году, получив в Греции классическое музыкальное образование, он поехал в Петербург учиться дирижированию у патриарха российской дирижерской школы Ильи Мусина.

С тех пор Россия стала его домом. После нескольких лет работы в Петербурге в 2004 году он возглавил Новосибирский театр оперы и балета.

С 2011 года Курентзис в Перми, где совершает поистине революционную работу по преобразованию и театра, и города в музыкальный центр мирового значения.

В преддверии лондонского концерта обозреватель Русской службы по вопросам культуры Александр Кан взял интервью у Теодора Курентзиса.

Оркестр-спецназовец

Александр Кан: Теодор, я вас поймал в Вене. Что и с кем вы там играете?

Теодор Курентзис: Я с Венским симфоническим оркестром исполняю Чайковского: Четвертая симфония и скрипичный концерт. Могу сказать, что у меня так складывается, что я очень люблю Вену, и последнее время я чувствую, что начинаю хорошо адаптироваться в этом городе.

А.К.: Но в Лондон вы приедете со своим оркестром musicAeterna. musicAeterna и оркестр Пермского оперного театра, в котором вы работаете главным дирижером, - это одно и то же, или же это разные составы? И в чем между ними разница - художественная, эстетическая?

Т.К.: Это разные составы. musicAeterna - очень особенный проект, коллектив выдающихся музыкантов, которые собираются, чтобы преобразовывать музыкальную систему. Можно сказать, что в какой-то степени это утопический проект. А второй оркестр - просто оркестр, который я начал потихонечку, шаг за шагом, обучать. Я считаю, что musicAeterna - это оркестр из корифеев в Европе. Сила и страсть исполнения, которую они дают - это что-то удивительное. Могу сказать, что они как спецназовцы в этом.

А.К.: То есть, музыканты musicAeterna живут в разных городах и собираются специально под различные проекты, которые вы организуете?

Т.К.Нет, они бросили свои города и приехали ко мне.

А.К:.Значит, оркестр базируется в Перми?

Т.К.Большая часть музыкантов живет в Перми, хотя некоторые, чье участие требуется не постоянно, приезжают по мере необходимости. Но основной костяк живет в Перми. Это единственный интернациональный оркестр, который у нас есть. Люди из Германии, Франции, Испании и так далее.

Пермь хочет стать культурной столицей Европы

А.К.: Мой опыт знакомства с вашей работой - и по тому, что мне довелось слышать на Дягилевском фестивале в Перми, где я был несколько лет тому назад, и по многочисленным записям - позволяет предполагать, что вы тяготеете либо к современной, я бы даже сказал, очень современной музыке, либо к аутентичному воспроизведению Моцарта и другой барочной классики. В Лондон же вы привозите строго романтическую программу: "Ромео и Джульетта" Прокофьева, а в Вене сейчас исполняете Чайковского. Для вас нет никакого противоречия между этими репертуарами? То есть, все тело музыки едино, или же есть - как мне казалось - свои предпочтения?

Т.К.: Один репертуар не существует без другого. Современной музыки не было бы, если бы не было романтизма. Пространство эстетики создается, когда есть противовес и контраст.

История музыки - это огромная цепь. Все звенья цепи важны, ты не можешь взять только одно из них. Мне кажется, что исполнитель будущего должен двигаться в этом направлении, пытаться правильно интерпретировать произведения. И это уже начинается.

Я очень люблю романтическую музыку, и много ее исполняю. Да, я отдаю предпочтение старой и современной музыке, потому что они более актуальны для нашего времени. Там меньше испорчена музыкальная система, там легче дышать. А другие произведения надо восстанавливать.

Россия - не страна, а большая идея

А.К.: Вы - воспитанник классической русской традиции. Вы учились у великого дирижера, педагога Ильи Мусина. В какой степени русская классическая традиция оказала влияние на формирование вашего творческого языка и стиля?

Т.К.Колоссальное влияние. Я русский музыкант, в том смысле, что время, которое я провел с Ильей Александровичем, сделало меня таким, какой я есть сейчас. И я этим очень горжусь.

Когда обо мне на Западе говорят "русский музыкант", я не обижаюсь, потому что как музыкант, я - русский. В других вещах я, может быть, грек, но как музыкант я - русский.

А.К.: Выбор, который вы сделали - жить и работать в России, это постоянный выбор, или вы держите для себя открытыми двери для возвращения в Грецию, в Европу? Вы все больше выступаете, у вас записи выходят, у вас все больше признание в Европе, вы выступаете сейчас в Вене, в парижской Опере. Для вас Россия не остается платформой для перехода в другое, европейское качество? Или все-таки Россия?

Т.К.Для меня Россия - не страна, а какая-то большая идея. Я очень сильно люблю Россию, и я, возможно, излишне романтичен, но я действительно верю, что Россия - это страна, которая создана, чтобы люди мечтали, чтобы люди ставили новые задачи будущему. Реальность ведь существует не помимо нас, она образуется, в том числе, и от нашего участия. Я считаю, что Россия может еще дать очень много сил человечеству. И я буду счастлив, если смогу своим участием создать маленький кусочек музыкальной истории.

Особый план музыкального развития России

А.К.: Однако и Россия разная. Вы учились в Санкт-Петербурге, начинали там профессиональную карьеру дирижера. Затем уехали далеко в Сибирь, в Новосибирск. Проработали несколько лет в Новосибирске. Теперь вы уже несколько лет работаете в Перми. И Новосибирск, и Пермь - замечательные города с прекрасной культурной традицией, но не столицы. Почему вы сделали свой выбор в пользу этих городов, особенно сейчас, в Перми?

Т.К.Чтобы иметь возможность построить то, что я хочу, и не испытывать при этом необходимость что бы то ни было разрушать.

В столицах, чтобы построить то, что я хочу, придется очень много воевать, к сожалению. Большинство московских оркестров имеют определенный устав и условия существования, которые мне не подходят. Поменять это невозможно, они так уже работают много лет.

Ты не можешь изменить людей, после какого-то возраста это невозможно. Найти единомышленников, всех собрать по одному, создавать что ты хочешь, ломать существующую систему не очень хотелось бы, чтобы только поставить галочку и получить легкую известность. Известность у меня и так есть, но через честность и чистую дорогу, которую я прохожу.

Я завоевываю столицы мира из своей деревни. А вы мне скажите, кто из московских оркестров выступает на Зальцбургском фестивале, кто выпускает пластинки? Никто не предложит российскому оркестру играть Моцарта в Зальцбурге и Малера в Вене или в Провансе. А мы именно этим занимаемся.

Люди обращаются в Пермь, город, который никто не знал, думали, медведи там живут. И нам заказывают, чтобы мы реконструировали свою музыку.

Я не смотрю на столицы с колоссальным почтением, большим поклонением. Мы говорим много слов, но давайте посмотрим реально, кто что делает в Москве. Не кто сколько получает или сколько раз по телевизору появляется, а посмотреть на Opus, на работу. Тогда мы увидим.

А.К.: То есть, для вас важно не только сделать свой оркестр, но и - неслучайно вы ведь проводите в Перми свой Дягилевский фестиваль - превратить Пермь в культурный центр, культурную столицу?

Т.К.Пермь для нас - особый план в музыкальном развитии России. Я не хочу сказать ничего плохого о других оркестрах, но у них нет достаточной гибкости.

Они представляют собой огромные организации, которые связаны с другими организациями, у них огромный багаж традиций, и они неповоротливые. А у нас есть большая гибкость делать то, что мы хотим. Поэтому и курс, который мы взяли, дает возможность конкурировать с ними.

А.К.: Вы не первый человек, кто приехал в Пермь с идеей превратить этот город в столицу современного искусства. До вас в области изобразительного искусства это пытался сделать Марат Гельман. Но он встретил большое сопротивление местных властей и консервативного общественного настроя в городе, и, в итоге, вынужден был оттуда уехать. Для меня было шоком, когда я был на опере Дмитрия Курляндского "Носферату" в Перми. Даже в Лондоне редко можно увидеть столь дерзкий и радикальный и по музыке, и по постановке спектакль. Как вы чувствуете, нет ли сопротивления материала, сопротивления города, его старых традиций?

Театр-лаборатория

Т.К.: Я могу даже сказать, что нас просто обожают. У нас невероятная посещаемость театра, не сравнить с тем, что было раньше.

У нас есть еще Лаборатория современного зрителя, то есть работа со зрителем, мастер-классы, лекции. У нас был семинар современной музыки для зрителя, где зритель сам может попробовать, мы даем ему музыкальные инструменты, чтобы он понял, как построена современная музыка. Приходят взрослые люди, которые говорят: "У нас было очень много вопросов, а сейчас они сняты. Мы начинаем открывать для себя музыку, и это прекрасно".

То есть наш театр не такой театр, который необитаем, он открыт 24 часа, и люди видят нашу кухню. Очень важно понять, что будущее - в хорошо подготовленном ухе зрителя. В способности зрителя правильно воспринять то, что ты предлагаешь.

Когда человек понимает суть дела, получается созидание и энергия, которая появляется в результате этого созидания.

Глен Гульд, Курт Кобейн и академик Ландау

А.К.: Энергия, о которой вы говорите, во многом связана с вашей собственной личностью, вашей индивидуальностью, харизмой. В одной из статей о вас здеся встретил необычайно образную метафору: "Теодор Курентзис - это Глен Гульд и Курт Кобейн, слитые воедино". Как вы относитесь к подобного рода сравнениям?

Т.К.Конечно, это приятно и лестно и, и это большая честь, что кто-то сравнил меня с такими выдающимися музыкантами, как Глен Гульд и Курт Кобейн.

Но я бы хотел, чтобы люди абстрагировались от моей личности и сконцентрировались на том, что я делаю. Есть много выдающихся музыкантов, с которыми у меня была возможность познакомиться. Но я не хотел с ними знакомиться. Я знал их по их работе. У меня были прекрасные впечатления, и любая реальность портила бы мне эту прекрасную картину. Зачем мне это?

Поэтому я предпочитаю с ними не знакомиться лично. То же касается и меня. Индивидуальность может помешать правильному восприятию моей работы. То, что человек узнает обо мне, послушав мою работу, - это самое лучшее. То, что я делаю, глубже и интереснее, чем то, что я есть.

А.К.: Еще одно проявление вашей индивидуальности- работа в кино. Вы снялись в главной роли в готовящемся к выходу на экран фильме Ильи Хржановского "Дау" о знаменитом физике Ландау. Что вас привлекло в этой работе в кино, и что она для вас значит?

Т.К.Это уникальный проект, который изменил всем нам жизнь, потому что это не просто актерский проект, где ты должен выучить текст и потом что-то сказать.

Это такой документальный фильм о том, как тоталитарная система может убить ангела. Есть разные способы убить ангела. Илья Хржановский собрал нас, современных ангелов, поставил их на шахматную доску на место старых ангелов, и делал над ними эксперименты тоталитарной системой.

В результате была показана цепь историй, истории, которые повторялись и будут повторяться, потому что сам человек не изменился, ни в положительную сторону, ни в отрицательную. То есть проблемы, которые у нас были две тысячи лет тому назад, существуют у человечества и сейчас.

Репертуар не изменился. И не изменится, пока не изменится человек. Пока он не сделает свою личную революцию. Все революции массовые - это профанация, это красивая мечта, которая превращается в суровую действительность. А личная революция не зависит от массовой психологии.

Чтобы участвовать в этом художественном проекте, нужно было очень большое терпение и много работы над собой. Это было невероятно сложно. Я даже не знаю, фильм ли это, надо его показывать или рассказывать. Это выходит за рамки того, что мы называем "кино".

Искусство идет по адресу

А.К.: И напоследок несколько слов о том, что будет происходить в Лондоне.Как это все будет выглядеть, что для вас означает этот лондонский концерт в субботу 14 января?

Т.К.: Для меня это очень важно, потому что это "старый" Новый год, и собираются люди, чтобы с любовью сделать что-то бескорыстно для других.

Мне кажется, это самое главное. Хорошо начать новый год так символично, давая руку вдохновения и помощи детям, которые и есть наше будущее, наше все.

Мы как-то сидели с Чулпан Хаматовой, и она показывала фотографии на телефоне. Там была прекрасная девушка, около двадцати лет, с прекрасной внешностью, и я спросил - кто эта красавица?

После чего Чулпан показала мне фотографии, где эта же девушка - больной ребенок, с масками на лице. Благодаря фонду этого ребенка спасли, он вырос, и превратился в эту прекрасную девушку.

Это произвело на меня сильное впечатление, потому что я увидел, что есть реальный эффект. Искусство идет по адресу, по назначению, а не просто в существует в своих небесных сферах.

Вопросы задавал Александр Кан | BBC

поиск