29 августа 2019
31 августа 2019
01 сентября 2019
03 сентября 2019
04 сентября 2019
05 сентября 2019
07 сентября 2019
08 сентября 2019
11 сентября 2019
12 сентября 2019
13 сентября 2019
14 сентября 2019
15 сентября 2019
17 сентября 2019
18 сентября 2019
19 сентября 2019
21 сентября 2019
22 сентября 2019
24 сентября 2019
25 сентября 2019
26 сентября 2019
29 сентября 2019
Журнал
  • Август
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
  • Сентябрь
12.08.2019
Дарья Тихонова: «В Перми время течет интенсивнее»

По семейным обстоятельствам солистка Пермского балета Дарья Тихонова покидает театр и переходит в труппу Приморской сцены Мариинского театра. Прощаясь с пермским зрителем, она рассказала о том, почему решилась на переезд, как восстанавливалась после травмы и по каким ролям будет скучать.

 Дарья Тихонова. Фото из личного архива 


В чем причина вашего неожиданного отъезда из Перми?

Для меня самой это неожиданность, но приятная. Всё произошло в течение этого лета. У меня меняется семейное положение: я встретила любимого человека. А поскольку он работает в Мариинском театре, нужно было выбирать, как нам быть дальше. И, всё обдумав, я решила переезжать.

Как вам удалось так быстро решить, что называется, оргвопросы? В Мариинский театр вы поступаете в статусе солистки Приморской сцены.

Не секрет, что, когда человек сам проявляет инициативу и просит оценить его возможности, это производит на руководство труппы хорошее впечатление. В Мариинском театре недолго думали, наверное, потому что были осведомлены о моей деятельности здесь, в Перми.

Ощущаете ли вы себя в русле балетной традиции, которая сложилась во второй половине ХХ века: когда Пермь становилась местом силы, местом обретения себя и в то же время полигоном для выдающихся балерин эпохи — Ольги Ченчиковой, Надежды Павловой, Галины Шляпиной и других, которые, поработав несколько сезонов в Перми, уезжали в столицы?

Нельзя сказать заранее, как сложится дальше моя карьера. Все-таки там условия, отличающиеся от наших, и другая конкуренция. Время покажет.

Пермский театр дал мне очень много. В первую очередь это, конечно же, заслуга Алексея Григорьевича [Мирошниченко, художественного руководителя Пермского балета], который с самого начала доверял мне серьезные партии и хотел, чтобы я растанцевалась. Может быть, он даже готовил меня к чему-то большему, потому и держал в рабочем тонусе.

Что это за «рабочий тонус»?

Ну, когда ты постоянно находишься в творческом процессе: работаешь в зале, на сцене, пробуешь, ошибаешься, исправляешь недочеты. Мне всегда был интересен такой образ жизни, и я никогда не жаловалась на то, что рабочий день длится до десяти вечера. Естественно, бывает тяжело, потому что иной раз нет возможности на часок-другой съездить на перерыв домой. Но я считаю, что без ежедневного труда не бывает личностного роста и успехов.

Вы когда-нибудь проводили сравнения с режимом в других театрах?

Когда я оправлялась от травмы в своем родном городе Казани, я, естественно, ходила в театр на уроки. Наблюдала за некоторыми репетициями. Там, конечно, всё по-другому. Рабочий день до пяти вечера, потом все уходят домой. Мне казалось это немножко странным. Иногда по глазам артистов было видно, что они не здесь и сейчас, а мыслями где-то в другом месте. На слаженности труппы это точно сказывается.

В Перми артисты иначе относятся к своему труду. Они никогда не жалуются и полностью отдаются искусству. Результат налицо, мне кажется. Такое бывает редко и, соответственно, в лучших театрах.

По-вашему, это следствие того, что пермская труппа состоит в основном из выпускников Пермского хореографического училища? Они едины, потому что выросли в одной эстетической и профессиональной парадигме?

Отношения со школой, конечно, играют важную роль, но ведь к нам приходят и артисты из других городов. И все они ассимилируются, поэтому нужно говорить, мне кажется, об общей культуре в театре. В Перми все заняты делом, споры или разногласия случаются редко, и это характерно для нашей балетной труппы.

photo_2019-08-12_14-31-11.jpg

 «Аполлон Мусагет». Дарья Тихонова в партии Терпсихоры. Фото: Марина Дмитриева


Чего бы не было в вашей карьере, жизни, характере без этих пяти лет, проведенных в Перми?

Здесь я научилась преодолевать трудности. А это, я считаю, первостепенное качество для артиста балета. Я перестала бояться выходить на сцену в трудных партиях, когда ты еще сам не до конца уверен, что готов. Но ты оставляешь волнение за кулисами — и делаешь шаг вперед. Особенно это важно, когда нужно после травмы снова начать танцевать. Несколько месяцев я была немножко в шоке от себя самой.

На этом этапе мне очень сильно помогла мой педагог-репетитор Елена Федоровна [Кулагина]. Из-за травмы я пропустила целый сезон, но она с самого моего возвращения выстраивала репетиции таким образом, как будто ничего не было. Никаких, что называется, поблажек. Она давала мне задания, а я смотрела на нее большими глазами: как так? В результате месяца через полтора-два я забыла, что травма была. Тактика сработала и привела меня в порядок, как мне кажется, намного быстрее, чем если бы меня жалели. Благодаря Елене Федоровне я стала сильнее и увереннее в собственных силах.

Педагог вообще очень важный человек в твоей жизни. Педагог в училище старается научить всем основам, он закладывает артистический фундамент. А педагог в театре помогает вообще во всем. Он работает с тобой до спектакля и после него. Щедро делится своим опытом, а ты стараешься внимательно к нему прислушиваться. Педагог-репетитор работает с тобой не от звонка до звонка, часто даже по дороге из театра мы с Еленой Федоровной шли вместе и разговаривали. В театре ты самостоятельная творческая личность, но ею не стать без внимательного взгляда педагога.

В чем вы видите свое главное артистическое достоинство? Как минимум, вам наверняка часто говорят о ваших красивых линиях.

Ну, это не мое достоинство, а моих родителей. Вообще же, когда мне говорят, что у меня красивая внешность, мне становится не то чтобы обидно, а как-то не по себе, потому что выходит, что меня награждают авансом, а ведь аванс нужно отработать. Мне бы хотелось, чтобы похвала была заслуженной. Хочется добиваться успеха своим трудом.

sHxwDE3V.jpeg

«Лебединое озеро». Дарья Тихонова в партии Одетты. Фото: Антон Завьялов 


Во время работы в Перми вы танцевали в спектаклях разных хореографов. Чей стиль вам оказался ближе?

Мне очень нравятся драматические партии. Мария в «Бахчисарайском фонтане» Захарова, Джульетта в «Ромео и Джульетте» Макмиллана, Маша в его же «Зимних грёзах» — это мои любимые образы, потому что в них можно прожить судьбу человека, почувствовать его драму и выразить ее собственными средствами.

На самом деле с каждым годом всё труднее выделять любимые партии, потому что список исполненных балетов растет. Любимыми становятся, как я уже сказала, роли, близкие по духу, и те, которые изначально давались с трудом. Когда ты преодолеваешь трудности — приятно вдвойне.

Какая из партий стала для вас таким моментом преодоления?

Ну, например, Никия [в «Баядерке»]. Я начала ее разучивать, едва выйдя после травмы. Еще я думала, что это вообще не мой уровень, потому что спектакль действительно тяжелый для всех: одни «Тени» чего стоят. Но постепенно всё пришло в норму.

PZdMsdgd.jpeg

 «Баядерка». Дарья Тихонова в партии Никии. Фото: Антон Завьялов


Кстати, травма для вас уже не больная тема?

Теперь уже нет. Мне было тяжело говорить о ней в прошлом сезоне, когда я проходила лечение. Но теперь… не скажу, что я примирилась со случившимся. Для меня огромное счастье, что я смогла вернуться на сцену.

Был страх, что это может не произойти?

А как же. До первой операции врачи бодро гарантировали, что я снова буду танцевать, но, когда потребовалась вторая операция, они уже ничего не говорили. Стало понятно, что всё зависит от их мастерства и моей силы воли. В тот момент мне очень помогла моя семья, все родные, которые твердили: «Даша, ты справишься, всё будет хорошо!» Я слушала их и думала: «Как вы можете это утверждать, да вы просто не понимаете, о чем говорите?» Но они оказались правы. Это был первый, пожалуй, момент в моей жизни, когда другие верили в меня больше, чем я сама. 

_o_afcc5763ad.jpg

 Фото: Дмитрий Липин


Раз мы заговорили про семью. Давайте вспомним, как вы вообще пришли в балет?

Я пришла в балет по собственному желанию. Просто однажды увидела по телевизору трансляцию — не помню, какого спектакля. Сказала маме, что хочу попробовать поступить в училище. Она ответила: мол, меня не возьмут. Но я настояла на своем. Мы с ней пришли в Казанское хореографическое училище — и меня взяли, даже без экзаменов.

А как вы оказались в Перми и в итоге в 2014 году выпускались уже отсюда?

Так сложились обстоятельства. Мой педагог Елена Николаевна Щеглова получила предложение из Пермского театра оперы и балета. Но поначалу она отказалась, потому что в Казани у нее был класс, который она не хотела бросать. Тогда Алексей Григорьевич [Мирошниченко] предложил: привозите учениц, поможем устроить в Пермское училище. А у нас был совсем маленький класс — четыре девочки, из которых две, в том числе я, решили поехать в Пермь.

Еще перед этим был смешной случай. В Казани я как-то зашла на обед в нашу учебную столовую и встретила там знакомого со старшего курса. Он вдруг сказал: «Даша, ты знаешь, тебе нужно попробоваться в Пермь». Я тогда ни о чем подобном даже не думала, мне было хорошо в Казани. «Серьезно?» — улыбнулась я в ответ. Но он настаивал: «Нет-нет, надо».

Дело было на первом курсе, в середине учебного года. А уже летом случился переезд. У меня в жизни часто бывает: мне что-то говорят, я воспринимаю это с улыбкой, а потом всё так и выходит. Судьба, видимо. Вот и в этот раз близкие только весной мне начали твердить, что пора и замуж. Я смеялась. Но — посмотрите, как вышло.

За этот короткий, но насыщенный период работы в Перми вы успели еще принять участие в съемках фильма «Матильда» Алексея Учителя. Вы были дублершей исполнительницы главной роли в профессиональных балетных сценах. Что дал вам этот опыт?

На тот момент я только-только переступила порог театра после училища, еще ничего не успела станцевать, а пришлось сорваться на съемки. Наверное, если бы мне подробнее объяснили, что от меня потребуется, я бы отказалась, потому что так тяжело, как там, мне еще не было. Естественно, всё зависит от режиссера. Но вот как раз Алексей Ефимович [Учитель], видимо, из тех, кто добивается максимальной убедительности. И Евгений Миронов, и Данила Козловский — все на площадке выкладывались на полную катушку.

Для меня трудность состояла в том, что приходилось записывать несколько дублей подряд. Мне нужно было исполнить фуэте и вариацию. Вариацию снимали целиком, от начала до конца. Несколько раз, с разных ракурсов. Представляете: станцевала — 2-3 минуты на перестановку камер — и еще раз. А потом еще раз. И еще. Было так тяжело, что порой я приходила в гостиницу и валилась с ног от усталости. 

_o_d5d1acc6b9.jpg

Фото: Дмитрий Липин


Последний вопрос про природу Пермского балета. Мы привыкли, что о нем говорят как о некоем феномене. Но как бы вы изнутри охарактеризовали труппу? Пермский балет — это…

Действительно, пермская школа возникла как синтез стилей, петербургского и московского. Это многого касается, в частности, здесь несколько другие акценты, чуть-чуть другие положения и позировки. Что касается театров, с которыми пермский сравнивают, то я вижу их всех вместе на одной ступеньке пьедестала. Потому что…

Каждый про свое?

Не то чтобы каждый «про свое», а каждый прекрасен по-своему. И уже артисты сами выбирают, что и где они хотели бы попробовать, какой опыт получить. Можно лишь добавить, что в Перми можно начать свою карьеру достаточно быстро и интенсивно. Не зря Алексей Григорьевич часто говорит, что в Перми год идет за три. Здесь время течет по-другому.

Интервью: Наталья Овчинникова
поиск