Журнал
  • Август
    01
    02
    03
    04
    05
30.03.2020
Истории произведений. Программа концерта Симфонического оркестра
За каждым произведением стоит история. История преодоления и поисков формы, сомнений и созидательной эйфории, кропотливой работы и истинной страсти к музыке. В преддверии концерта Симфонического оркестра, который будет дан в трансляции 30 марта, предлагаем узнать, как создавались симфонии Петра Чайковского и Иоганнеса Брамса.


Петр Чайковский
Симфония № 3 ре мажор, op. 29 («Польская»)
1875


00.jpg

Петр Ильич Чайковский
1875 г.


К лету 1875 года Петр Ильич Чайковский — признанный и востребованный автор. Уже написаны первые две симфонии, увертюра-фантазия «Ромео и Джульетта», Первый фортепианный концерт. Ему еще приходится преподавать в Московской консерватории, но публика уже знает его как зрелого композитора и тепло встречает его новые произведения. Страстно желая постановки оперы «Кузнец Вакула» и размышляя над будущим «Лебединым озером», работая с большим усердием и далеко не всегда с удовольствием, он едет в имение Усово к своему ученику и другу Владимиру Шиловскому. Здесь, в окружении чарующей природы и в обществе ревниво-пылкого Шиловского, 5 июня Чайковский начинает работу над симфонией. Закончив партитуру вчерне, он едет в Москву, затем в имение Низы к своему приятелю Николаю Кондратьеву, после чего — в Вербовку к сестре Александре. Именно там 1 августа он заканчивает оркестровку и замыкает эту историю, поставив на чистовой рукописи посвящение Шиловскому.

02.jpg

Владимир Шиловский


Осенью начинаются репетиции — к этому периоду относится ставшая расхожей цитата Чайковского из письма Римскому-Корсакову: «Сколько мне кажется, симфония эта не представляет никаких особенно удачно изобретенных идей, — но по части фактуры она шаг вперед». Из контекста письма становится понятно, что к извечной самокритичности Чайковского добавились его недовольство режимом репетиций и общая усталость. Во всяком случае, сегодня упрекнуть Третью в недостатке изобретательности труднее всего.

В рамках непривычной для жанра пятичастной композиции (задуманной, предположительно, по следам Третьей «Рейнской» симфонии Шумана) композитор развивает если не вершинный, то, безусловно, блестящий мелодический материал. Третья Чайковского — творческая лаборатория, не просто работающая на будущее, но и ценная сама по себе. В первой части робкое вступление перерастает в полнозвучное сонатное Allegro с многоуровневой разработкой, преображающей темы едва ли не до «Русского танца» на пути к громогласной коде. Вторая часть, напротив, остается в русле осторожного, изящного вальса — немного ускорилось разве что трио в среднем разделе.

Третья, Andante, открывается элегической мелодией, которая предвосхищает ариозо Лизы «Откуда эти слезы» из «Пиковой дамы», переходит к вальсу на второй теме и проводит все эти сантименты через трезвую композиционную логику. Идущее следом Scherzo игриво прячет мелодии в зеркальном мерцании фуги — так рождаются свежие, легко узнаваемые мотивы из «Лебединого озера» и «Щелкунчика». Финал развивается как рондо-соната с торжественным полонезом, то и дело ныряющим в узоры струнных.

Название симфонии — «Польская» — имеет весьма косвенное отношение к полонезу (танцу, модному именно при русском дворе), да и указание ко второй части «В немецком духе» (Alla tedesca) кажется большой условностью. Вбирая в себя сторонний материал, партитура становится, главным образом, зоной роста самодостаточного композиторского стиля в направлении новых музыкальных вершин. Премьера Третьей симфонии состоялась 7 ноября 1875 года в Москве под управлением Николая Рубинштейна, а 24 января 1876 года прозвучала в Петербурге под управлением Эдуарда Направника.

«По силе и значительности содержания, по разнообразному богатству формы, по благородству стиля, запечатленного самобытным, индивидуальным творчеством, и по редкому совершенству техники симфония г. Чайковского составляет одно из капитальных явлений музыки последних десяти лет...» — писал о премьере критик Герман Ларош.

Сам автор в письме брату Модесту ограничился парой фраз: «Симфония моя прошла очень хорошо и имела значительный успех. Меня очень дружно вызывали и рукоплескали».

01.jpg

Петр Чайковский с братьями — Модестом и Анатолием,
и Николаем Кондратьевым
1875 г.


Иоганнес Брамс
Симфония № 1 до минор, op. 68
1862—1876


000.jpg

Иоганнес Брамс
1872 г.


Как симфонист Брамс заявил о себе в музыкальном мире поздно — лишь перешагнув 40-летний жизненный рубеж. Преклоняясь перед Бетховеном, он опасался, что его будут сравнивать с кумиром, и долго не мог преодолеть психологический барьер. В одном из писем дирижеру Герману Леви он делился: «Я никогда не напишу симфонию! Ты не представляешь, какой смелостью надо обладать, чтобы решиться на это, когда слышишь за собой шаги гиганта». Под «гигантом», несомненно, подразумевался Бетховен.

001.jpg

Герман Леви


Однако «симфонический кризис» переживал не только Брамс, но и вся музыкальная общественность тех лет. Роберт Шуман в своей знаменитой рецензии на «Фантастическую симфонию» Гектора Берлиоза заметил: после Девятой симфонии Бетховена появилась абсолютно законная причина считать, что «масштабы и цели симфонической музыки исчерпаны». Однако уже в 1853 году тот же Шуман, познакомившись с молодым Брамсом, написал о нем, что это прирожденный симфонист и ему суждено писать симфонии. Приободренный наставником, Брамс начал творческие поиски «своей» симфонии, и они растянулись почти на двадцать лет.

Первые наброски сочинения Брамс сделал в 1855-м, однако впоследствии использовал их для Первого фортепианного концерта. И лишь спустя семь лет он вернулся к идее симфонии. Черновики композитор показывал боготворимой им Кларе Шуман. Однако то и дело на его пути возникали разные «препятствия», оттягивавшие результат. Так, по его словам, он сочинял «подчас совершенно бесполезные вещи — только чтобы не смотреть в лицо симфонии» («бесполезными вещами» оказались, например, «Немецкий реквием» и струнные квартеты ор. 60 и 67). Еще одной преградой стала ссора между Брамсом и Кларой.

002.jpg

Клара Шуман


В сентябре 1868 года в знак примирения композитор прислал ей открытку из Швейцарии с наигрышем «С высоких гор, из глубоких долин приветствую тебя тысячекратно», который потом использовал в финале симфонии. Близкую к завершению симфонию — законченные первую часть и финал — Клара услышала только 25 сентября 1876 года. Две недели спустя — на острове Рюген — произведение было дописано.

К премьере Брамс, предчувствуя неудачу, готовился с особым тщанием: концерт должен был пройти «в маленьком городе, в исполнении хорошего друга, хорошего капельмейстера и хорошего оркестра». Этим городом оказался Карлсруэ, а хорошим другом и капельмейстером — Феликс Отто Дессоф. Под его управлением 4 ноября 1876 года симфония прозвучала впервые, а затем, уже в исполнении автора, она была представлена в Мангейме, Мюнхене и Вене, в следующем году — в Лейпциге и Ганновере.

003.jpg

Феликс Отто Дессоф


Ожидания композитора отчасти оправдались: публика восприняла симфонию прохладно, но благосклонно. Настоящий успех пришел к ней позже. «Десятая Бетховена» — так назвал Первую симфонию Брамса дирижер Ганс фон Бюлов. Автор не отрицал: это сочинение он действительно писал с оглядкой на «гиганта».


Тексты: Павел Катаев, Ирина Архипенкова
поиск