30 ноября 2020
02 декабря 2020
17 декабря 2020
18 декабря 2020
23 декабря 2020
24 декабря 2020
25 декабря 2020
27 декабря 2020
28 декабря 2020
29 декабря 2020
30 декабря 2020
31 декабря 2020
Журнал
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
  • Декабрь
29.07.2020
Андрей Борисов: «Репертуарную политику российских театров в этом году определяет Роспотребнадзор»
Журнал ТЕАТР. расспросил Андрея Борисова о новой жизни театра, новом руководителе балетной компании, будущем Дягилевского фестиваля, а также о спектаклях Константина Богомолова и Филиппа Григорьяна.

Andrey-Borisov_by-Andrey-Chuntomov.jpg
Фото: Андрей Чунтомов


«Пандемия бросает нам вызов — но лучше принять его, чем простаивать вхолостую»


15 июля Пермская опера вышла из отпуска. Как выглядит «дорожная карта» театра, возвращающегося к работе после карантина?


Еще весной стало понятно, что время бросает руководителям культурных институций вызов: менеджмент должен быть готов к любому развитию событий, держать в голове два, три, или даже четыре запасных плана, реализуя их по необходимости. Жизнь театров напрямую определяется течением пандемии — соответственно, мы можем только надеяться на оптимистический сценарий и проводить стресс-тесты, которые позволят театру выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Первой вернулась в театр балетная труппа — мы начали с репетиций в малых группах, по пять-шесть человек, чтобы соблюдать дистанцию и работать без масок. Во время карантина артисты балета оказались наиболее уязвимы — поддерживать форму в домашних условиях очень непросто, не говоря уже о невозможности взаимодействовать с репетиторами, концертмейстерами, так что сейчас самое главное — восстановить привычный ритм работы. Пока что речь идет только о восстановлении формы — этим можно заниматься и бесконтактно. Чуть позже мы приступим к более контактным формам, к занятиям с солистами — в таком случае в пространстве смогут работать одновременно не более двух артистов. Разумеется, все репетиционные пространства снабжены качественными санитайзерами, после каждого часа занятий классы проветриваются, все поверхности обрабатываются антисептиками, а в конце рабочего дня — специальной бактерицидной лампой.

Рассказ о жизни театра в эпоху пандемии все больше и больше напоминает хроники работы какого-то режимного объекта.


У нас просто нет другого варианта — мы не можем подвергать опасности здоровье людей. Театр действительно работает в достаточно строгом режиме: скажем, при входе всем без исключения сотрудникам меряется температура — и у артистов, и у административных служб, и у дирекции. В случае даже небольших отклонений от нормы медпункт сообщает об этом в специальные медицинские учреждения — и вместо того, чтобы попасть в театр, человек отправляется сдавать тест на COVID-19. Ограничения коснулись буквально всех сторон жизни театра — от планирования творческой деятельности до графика работы служебного буфета, который был разработан таким образом, чтобы предотвратить возможность скопления людей в одном помещении.

Что в этом смысле происходит с организацией работы других коллективов театра — прежде всего оркестра и хора, где добиться социальной дистанции не так просто?

Хор вернулся в театр одновременно с балетной труппой, репетиции тоже пока идут только групповые: со строгим соблюдением дистанции, в больших аудиториях, максимум по десять-пятнадцать человек — это не всегда удобно, не всегда технологично, но зато гигиенично. Музыканты оркестра пока занимаются индивидуально, в ближайшее время начнутся репетиции малыми группами. Нас очень выручит то, что у театра не так давно появилась собственная база на заводе Шпагина — она находится хоть и на удалении от стационара, но в пешей доступности, что позволит нам, кстати, достаточно легко организовать там выездное питание.

Театр впервые начал осваивать территорию завода Шпагина несколько лет назад во время Дягилевского фестиваля — и делал это очень эффектно. Вы не думали о том, чтобы в ожидании строительства нового здания театра использовать заводские цеха в качестве второй сцены?

Художественный потенциал завода Шпагина, безусловно, очень велик — не говоря уже о той совершенно новой публике, которую могли бы привлечь активности, придуманные специально для этих пространств. Вместе с главным режиссером Маратом Гацаловым мы разрабатываем сразу несколько подобных проектов — придет и их время, главное, чтобы сейчас театр смог вернуться к относительно спокойной работе. Решение властей, согласно которому прошлой осенью театр получил часть заводских территорий в безвозмездное пользование (то есть оплачивая только коммунальные услуги), сегодня стало настоящим спасением — на заводе Шпагина есть техническая возможность рассредоточить в пространстве большое количество людей, которая отсутствует в театре. Юридические ограничения не позволяют нам тратить средства на ремонт площадки, но мы все-таки сумели создать там все условия для работы оркестра и приглашенных солистов.

Понятно, что в ситуации полной неопределенности делать какие-то прогнозы бессмысленно, но есть ли у вас предположения — когда театр может открыть свои двери для публики?

Все будет зависеть от развития ситуации с пандемией — пока что в Перми динамика оставляет желать лучшего. Обратите внимание, что до сих пор мы говорили с вами о, так сказать, общеукрепляющих процедурах, которые должны помочь артистам восстановиться, при этом сохранив себя в безопасности. О творческом процессе — репетициях репертуарных спектаклей, выпуске новых работ — пока, увы, не идет и речи. Если рассчитывать на оптимистичный сценарий, то первые публичные спектакли мы сможем показать в лучшем случае не раньше конца сентября — начала октября. Разумеется, выбор репертуара будут диктовать обстоятельства — художественную политику российских театров в этом году определяет Роспотребнадзор с его рекомендациями: мы будем показывать спектакли, в которых занят минимум артистов, которые можно играть без антрактов и так далее.

Получается, что опыт Зальцбургского фестиваля, который вы этом году выпускает одноактную «Электру» и сокращенную версию «Cosi fan tutte», приспособленную для исполнения без антрактов — это будущее, которое неминуемо ждет нас всех?

В искусстве главное не «что», а «как». В любых, даже самых непростых условиях, мы должны обеспечивать высочайшее качество того продукта, который мы предъявляем публике — никаких компромиссов здесь быть не может. Это еще один вызов — но лучше принять его, чем простаивать вхолостую, или чем проводить спектакли перед пустым зрительным залом. Артисты не могут существовать без жизни на сцене, без обмена энергией со зрительным залом — даже если публика занимает места согласно шахматной рассадке, даже если в первое время мы сможем показывать ограниченное количество оперных и балетных названий.

«Театр взял курс на строительство нового репертуара»


С конца марта что в России, что на Западе театры становились ньюсмейкерами только в том случае, если сообщали об отмене анонсированных ранее премьер. Аккурат накануне пандемии Пермская опера провела пресс-конференцию, на которой объявила об амбициозных планах — в сезоне 2020/2021 у вас должны были ставить главный режиссер Марат Гацалов, Филипп Григорьян и Константин Богомолов. Что теперь будет с этими проектами?


В конце февраля мы анонсировали большую художественную программу, на разработку которой ушла первая половина нынешнего сезона — и объявили планы оперной труппы до 2022 года включительно. Кроме трех спектаклей, о которых вы сказали, за это время у нас должны выпустить премьеры Василий Бархатов, Максим Диденко и Евгения Сафонова — это если говорить о дальнейшей перспективе. Полным ходом идет работа над «Любовью к трем апельсинам» Филиппа Григорьяна — премьеру мы ждем в декабре, а уже в начале сентября в Пермь приедут авторы нашей «Кармен», режиссер Константин Богомолов и дирижер Филипп Чижевский. В самое ближайшее время мы должны приступить к реализации проекта «Один на один», который был заявлен перед закрытием театра на карантин — и был, кстати, горячо поддержан коллективом: эта идея Марата Гацалова абсолютно вписывается в традицию Пермской оперы как театра-лаборатории, театра, открытого экспериментам. Словом, мы не отказываемся ни от одного из анонсированных ранее проектов — хотя власти, не скрою, предложили нам определенную гибкость в выполнении госзадания. Но в конце концов было принято решение, что корректировки в перспективный план вноситься не будут — мы взяли курс на строительство нового репертуара, и он для нас исключительно важен. Конечно, не обойдется без некоторых нюансов — скажем, премьера «Дон Жуана» Марата Гацалова должна была состояться во время Дягилевского фестиваля, проведение которого сделала невозможным эпидемиологическая ситуация. Спектакль будет выпущен осенью — к сожалению, без Теодора Курентзиса, с которым мы теперь не совпадаем по срокам, но с Артемом Абашевым за дирижерским пультом. К репетициям «Дон Жуана» постановщики готовы приступить, как только позволит обстановка — Моцарт, к слову, написал идеальную оперу для пост-пандемической сцены: хор, как вы помните, появляется на сцене всего несколько раз в коротких эпизодах.

Дягилевский фестиваль — один из немногих региональных брендов, важных не только в федеральном, но и в международном контексте. Какое будущее его ждет?

Мы до последнего надеялись, что сможем провести фестиваль в этом году — но человек, как говорится, предполагает… Когда стало понятно, что до начала осени культурная жизнь в стране не нормализуется — а я абсолютно убежден в том, что Дягилевский с его уникальной атмосферой возможен только летом — театр вместе с властями начал думать об альтернативных вариантах. После такого непростого года лишить публику праздника было попросту невозможно: фестиваль должен был восполнить то, чего нам всем так не хватало в последние месяцы — непосредственного контакта с искусством и общения друг с другом. При этом довольно быстро выяснилось, что реализовать в другие сроки программу, подготовленную для Дягилевского, не получится — графики его участников определены на несколько лет вперед. В итоге мы пришли к компромиссному варианту: в ноябре театр отметит 150-летие давно запланированным фестивалем, а Теодор Курентзис и musicAeterna выступят в Перми со специальным проектом.

Какие события войдут в афишу фестиваля?

Пока я могу сказать о том, что нас ждут две премьеры — оперная, «Дон Жуан», и балетная, о которой мы расскажем чуть позднее. Я счастлив, что в репертуар театра вернется «Шут» Алексея Мирошниченко — в рамках фестиваля мы устроим вечер-оммаж человеку и хореографу, ставшему одним из главных героев новейшей культурной истории Перми. Разумеется, выступит и симфонический оркестр театра во главе с Артемом Абашевым — он готовит очень неожиданную и очень эффектную программу к грядущему 250-летию Бетховена. Еще одному юбиляру этого года, Чайковскому, имя которого носит театр, будет посвящен один из концертов Теодора Курентзиса. Когда стало понятно, что Дягилевский фестиваль-2020 не состоится, мы начали думать о формате, в котором все-таки могли бы показать в Перми подготовленные для него программы. Так родилась идея спецпроекта «Дягилев плюс» — его пилотный выпуск пройдет в ноябре на сцене ДК имени Солдатова: там очень хорошее пространство, которая нравится Теодору, там есть возможность установить новую акустическую ракушку, а главное — в этом зале мы сможем принять гораздо больше зрителей, чем в театре. Пока что есть договоренность о двух симфонических программах — «Дягилев плюс» станет своеобразным мини-фестивалем, который будет и хронологически, и смыслово примыкать к юбилейному форуму к 150-летию театра.

«Вектор Пермской оперы на ближайшие годы — традиция и обновление»


С момента отставки Теодора Курентзиса прошло чуть больше года. Как развиваются ваши взаимоотношения сегодня?


Я пришел работать в Пермскую оперу по приглашению Теодора и очень многому у него научился: для любого культурного менеджера работать с таким выдающимся музыкантом — это большая удача и уникальная школа. Его уход и для меня лично, и для всего театра не был, как вы можете себе представить, чем-то безболезненным — но мы с с пониманием и уважением отнеслись к выбору творца. Теодор определил свой путь, он работает в Петербурге, резиденцией musicAeterna стал легендарный Дом радио, в проектах которого регулярно принимают участие артисты театра. В июне 2019-го, когда все решения уже были приняты, он не раз говорил о том, что театр должен развивался дальше, давал мне какие-то напутствия. Главной задачей, стоявшей передо мной и перед командой, сформировавшейся в театре в этом сезоне, было сохранение тех импульсов, заложенных в Перми Теодором: с одной стороны это ориентация на поиск, на эксперимент в искусстве, с которым ассоциировалась на протяжении 2010-х Пермская опера, с другой — высочайшее художественное качество спектаклей, с третьей — привычка не бояться рисковать. Поэтому мы доверили постановку «Кармен» Константину Богомолову. Поэтому в Пермский балет приходит Антон Пимонов. Поэтому был придуман проект «Один на один», вызвавший минувшей весной такой ажиотаж и в отечественной, и в западной прессе.

Каковы ближайшие перспективы сотрудничества театра и Курентзиса?

Театр всегда открыт и для Теодора, и для musicAeterna — мы неслучайно довольно быстро договорились об участии в постановке «Дон Жуана», но пандемия смешала карты. Мы были бы счастливы, если бы он дирижировал в Перми симфоническими программами или «своими» спектаклями, оставшимися в репертуаре — скажем, той же трилогией Моцарта — Да Понте. И, конечно, не нужно забывать о художественном руководстве Дягилевским фестивалем — я верю, что Теодору, которому приходится делить время между своим немецким оркестром SWR и между своими подопечными из musicAeterna, будет хватать на него времени. Важно не забывать, что Дом радио — это независимый проект, а театр — ГКБУК, государственное-краевое-бюджетное-учреждение-культуры с большой труппой. В силу вполне естественных причин диалог этих двух очень разных институций складывается не всегда так просто, как хотелось бы. Впрочем, все острые моменты нам до сих пор удавалось обсуждать и преодолевать — надеюсь, что это будет происходить и впредь. Пермский театр оперы и балета должен работать в первую очередь в интересах аудитории города и края — а значит, Теодор должен выступать в Перми как можно чаще.

Как вы восприняли новость об отставке Алексея Мирошниченко?

Начнем с того, что не было никакой «новости» и никакой «отставки». Мы привыкли к тому, что в России все смены художественного руководства в театрах проходили по определению травматично: либо худрук узнавал из СМИ о своем увольнении, либо журналисты сообщали дирекции театра о том, что тот или иной имярек подает в отставку — третьего, как говорится, не дано. В нашем случае дело обстоит совершенно по-другому: да, Алексей Григорьевич заканчивает свою работу в театре в качестве руководителя балетной труппы, но ни о каком разрыве не может идти и речи — начнем с того, что у нас есть вполне конкретные планы на постановки, которые будут осуществлены в ближайшем будущем. Я не хочу сейчас говорить о конкретных названиях — Алексей Григорьевич, как всякий художник, немного суеверен на этот счет —, но внимательный зритель может догадаться, какой именно новый спектакль может последовать за его постановками «Лебединого озера» и «Щелкунчика».

Кандидатуру Антона Пимонова в качестве преемника предложил сам Мирошниченко?

Нужно сказать, что Алексей Григорьевич сделал все, чтобы изменение статуса его взаимоотношений с театром минимально сказалось на жизни труппы — он начал все с приватного разговора со мной, дальше мы вместе начали обсуждать возможные кандидатуры его преемника… Я, естественно, не буду называть сейчас конкретные имена, но могу сказать, что критерии были достаточно жесткими. Во-первых, во главе Пермского балета должна стоять яркая художественная фигура, творческий человек, обладающий серьезной репутацией в профессиональном сообществе. Во-вторых, это должен быть человек, связанный с вагановской школой — как известно, именно ей Пермский балет обязан своим появлением. В-третьих, это должен быть хореограф, который много работал на большой сцене — и который сочетал бы в своем творчества традиции и новаторство. У Антона Пимонова все сошлось: выходец из Мариинского театра, поставивший на родной для себя сцене «Концерт № 2», одну из важнейших балетных премьер Мариинки последних лет — и получивший за нее «Золотую маску». Хореограф, покинувший родовое гнездо — и сделавший успешную карьеру в Урал Балете, едва ли не самой динамичной танцевальной компании страны. Особенно ценным для меня было то, что Антон получил прекрасный опыт административной работы в качестве заместителя Вячеслава Самодурова, которого я бесконечно ценю и уважаю.

В каком направлении будет развиваться Пермский балет в ближайшем будущем?

Сегодня в театре работает команда молодых профессионалов, говорящих на одном языке — это идеальная ситуация для того, чтобы спланировать репертуар таким образом, чтобы оперная и балетная труппа существовали под одной крышей не на правах соседей, а как единый организм, развивающийся по одним и тем же законам и в одном и том же направлении. К тому есть все предпосылки: вектор нашей программной политики на ближайшие годы — это баланс традиции и обновления. И именно эта формула характеризует для меня творческий почерк Антона Пимонова — хореографа новой волны, говорящего с артистами Пермского балета на одном и том же языке классического танца, на языке, усвоенном им в том месте, где он был придуман и где ему в свое время учился Алексей Мирошниченко — на петербургской улице Зодчего Росси и на Театральной площади.

Интервью: Кирилл Светлов
поиск