18 мая 2021
19 мая 2021
21 мая 2021
22 мая 2021
11 июня 2021
12 июня 2021
13 июня 2021
14 июня 2021
15 июня 2021
16 июня 2021
17 июня 2021
Журнал
  • Май
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
  • Июнь
17.02.2021
Там, где рождается музыка. Репетиция хора Parma Voices
Раннее субботнее утро, настолько мягкое, что даже кажется теплым — хотя градусник уверенно застывает на отметке ближе к -20. Сквер вокруг театра и сам театр покрыты свежевыпавшим снегом и будто лежат под пуховым одеялом. В самом театре, однако же, сна нет и впомине. Рабочая суета. На служебном входе на меня вылетает кто-то из работников сцены и начинает отчитывать за то, что я так долго несу удлинитель. Потом улыбается, обнаружив, что я к электрике отношения не имею почти что никакого, и здоровается. Здороваются здесь все: привычка говорить «здравствуйте» во всех коридорах лицам знакомым и не знакомым (а также призракам заблудившихся в этих коридорах людей, которые там, очевидно, водятся) здесь как-то очень к месту, ко времени и настраивает на нужный лад.

Начинается репетиция хора. Артисты приходят почти как этот субботний снег: все расслабленно перешучиваются, листают партитуры. Обнаруживается, что у одного из певцов сегодня день рождения, откуда-то появляется коробка конфет, еще несколько шуток и много поздравлений. В зал влетает репетитор по вокалу, начинается распевка. Этот человек почему-то мне напоминает своими жестами молодого Охлобыстина — который из «Даун Хауса», а не современного и неприятного. Распевка похожа на зарядку — и даже не тем, что все артисты двигаются, а скорее тем, что педагог, давая одно задание за другим, будто заряжает всех пришедших. Шутить начинают массово, смеха становится больше; вообще не первое даже уже десятилетие замечаю, что чем глубже и искренней человек погружен в свое дело — в искусство, науку, в общем, труд — тем чаще он является добродушной ехидной и язвой. За первые десять минут создается впечатление, что здесь все такие. 

Начинается сама репетиция — и не только у хора. Из-за стенки слышно чужое фортепиано, наигрывающее какой-то невыносимо знакомый мотив: там разминается балет. Я выхожу в этот коридор и ловлю очередной кадр, который невозможно снять: хоровой класс расположен чуть ниже балетного — и слева остаются артисты, репетирующие Духовный концерт Сидельникова, впереди вдали танцовщики репетируют парный танец, а совсем близко ко мне в коридоре одна артистка делает вертикальный шпагат, а другая сидит рядом на красном шаре и печатает что-то в телефоне. 
  • Uw643eyQ.jpeg
  • 2.jpg
  • ajrU_dOA.jpeg
  • sWlZDGDQ.jpeg

  • YVe660RA.jpeg
  • 1.jpg
  • O-mb25dA.jpeg
  • uaNUt7yg.jpeg

Пока я снимаю репетицию, вспоминаю: как-то раз — в сентябре, случайно и восемь лет почти тому назад — я попала на концерт памяти жертв падения Боинга. Исполняли как раз Сидельникова. Название произведения память стерла, но некоторое послеконцертное ошеломление осталось уже со мной. И вызвано оно было скорее даже не красотой исполнения и гармонией написанной музыки, хотя и этим тоже. Я услышала в пропеваемом тексте: «Помилуй мя, грешного». И подумала: вот эти люди, что на сцене, собираются каждый день, много репетируют, в том числе и этот концерт. И каждый вечер говорят, и не по разу: помилуй мя. Иногда повторяя эту фразу долго, чтобы она звучала так, как необходимо; чтобы она летела (репетиция и полет вообще связаны друг с другом, пусть и крайне отдаленно: латинское repetere, которое «вновь повторяться, возобновлять» все же выросло из праиндоевропейского *pet-/*pte- «стремиться, лететь»). Понятно, что от долгого повторения ты уже не вслушиваешься слишком в то, что сам произносишь, многое пролетает мимо сознания — но и человек далеко не только свое сознание, и слова на родном языке все равно обращают на себя внимание. И каким-то своим, особенным образом, произносимое — и тем более пропеваемое — отпечатывается в человеке. 

Не так, как следы прохожих в снегу: их все равно потом заносит попутным ветром, снег стаивает, наступает весна. Не как в глине: поверх обожженного отпечатка уже нельзя написать ничего нового. А именно человеческим образом: когда всё спетое, прожитое, выдуманное существует в тебе одновременно, и из этого получается — музыка. 



Текст и фото: Татьяна Шкляева
поиск