26 февраля 2020
Сегодня
27 февраля 2020
11 марта 2020
12 марта 2020
15 марта 2020
17 марта 2020
18 марта 2020
22 марта 2020
26 марта 2020
29 марта 2020
30 марта 2020
04 апреля 2020
07 апреля 2020
08 апреля 2020
09 апреля 2020
11 апреля 2020
12 апреля 2020
15 апреля 2020
16 апреля 2020
17 апреля 2020
18 апреля 2020
19 апреля 2020
22 апреля 2020
24 апреля 2020
25 апреля 2020
26 апреля 2020
28 апреля 2020
29 апреля 2020
30 апреля 2020
03 мая 2020
07 мая 2020
11 мая 2020
14 мая 2020
15 мая 2020
16 мая 2020
19 мая 2020
21 мая 2020
22 мая 2020
Пресса
  • Февраль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
  • Март
  • Апрель
  • Май
28.01.2011
Openspace.ru: Борис Мильграм: ?У Теодора было одно условие ? он должен создать новый оркестр?

На днях на пресс-конференции в Москве должны официально объявить главную, самую обсуждаемую новость российской музыкальной политики последних месяцев — переезд Теодора Курентзиса из Новосибирска в Пермь исоздание там на базе его камерного коллектива Musica Aeterna полноценного симфонического оркестра. В новом качестве Musica Aeterna даст первый концерт в Перми уже 10 февраля, после чего отправится на гастроли — ни много ни мало в амстердамский Концертгебау и венский Музикферайн. ЕКАТЕРИНА БИРЮКОВА встретила режиссера и по совместительству вице-премьера правительства Пермского края (до недавнего времени министра культуры этого края) Бориса Мильграма на премьере оперы Моцарта «Так поступают все женщины» в баден-баденском Фестшпильхаусе и поговорила с ним о Курентзисе, который в это время стоял за пультом.

— Как сложился такой амбициозный проект?

— У Перми нет симфонического оркестра, есть только оркестр Оперного театра. Поскольку я в Драматическом театре делал музыкальные спектакли и пытался там создать оркестр, я точно знаю, что в Перми очень плохо с музыкантами.

— Ну, в Перми просто консерватории нет…

— Нет. И когда я начал свою деятельность в качестве министра, передо мной сразу возникла эта ужасная ситуация. Пермь большой город. С амбициями. Такая ситуация неправильная, а как ее исправить, никто не понимал. И когда к нам приехал из Министерства культуры Алексей Шалашев и я сказал, что надо оркестр создавать, он ответил, что это очень дорого и невозможно. И я понял, что министерство нам не поможет — по крайней мере, в этом вопросе.

А Оперный театр в Перми — достаточно культовое заведение. Вообще культурное строительство, которое сейчас идет в Перми, казалось бы, происходит только благодаря ряду случайностей, но на самом деле оно неслучайно. Я несколько лет назад заказал сделать такое, что ли, социологическое исследование группе специалистов из Нижнего Новгорода. И они выяснили, чем Пермь отличается от Нижнего Новгорода. Ценностный ряд для жителя Нижнего такой: завод, ярмарка, набережная, где стрелка двух рек, Нижегородский кремль. А для жителя Перми — Оперный театр, галерея с деревянной скульптурой, Драматический театр, Кама.

То есть все начинается с Оперного театра. А он уже порядка двадцати лет создает проекты и планы по реконструкции, точнее, пристрою, расширению. Поскольку сцена маловата и балет — очевидная ценность и города, и театра — не очень помещается. Да и оперные спектакли бывают большие. Нужна другая сцена. Проектов было шесть. И такое у меня было впечатление, когда я пришел работать, что это никогда не сделают. Поскольку неправильно подходят к этой истории.

Наконец, новая культурная ситуация привела к тому, что в театре был проведен конкурс — серьезный, международный. Был выбран проект Дэвида Чипперфильда. И в этот момент уходит художественный руководитель театра, который проработал там двадцать лет — Георгий Исаакян! Который известен в России и любим в Перми. В первую секунду меня, конечно, обуял ужас.

— Вы разве не предполагали такого развития событий?

— Нет. И до сих пор мне кажется, что им это сделано было не вовремя — в первую очередь для него самого не вовремя. Потому что он двадцать лет мечтал построить театр, занимался проектированием, и вот когда наконец это происходит, он уходит из театра!

Было понятно, что театр должен произвести в этой ситуации какое-то очень сильное движение, которое соразмерно и его планам, и планам города. И вот тогда пришла идея пригласить Курентзиса. Он в то время репетировал в Брегенце, мы с ним созвонились, я к нему приехал. Ему понравилась эта идея. Все произошло очень быстро. С одной стороны, это неожиданно, с другой — нет. Дело в том, что на территории России почти нет мест, где можно заниматься процессом. Москве нужен результат, а процесс ее не интересует, процесс слишком дорого обходится. Всем остальным пока вообще непонятно, зачем нужен процесс и к чему он приведет. Поэтому так много творческих людей — сильных, живых, лидеров — хотят с нами сотрудничать.

Мы с Теодором быстро нашли взаимопонимание. У него было одно условие — он должен создать новый оркестр. При том что оркестр театра остается.

— Как же эти два организма будут сосуществовать? Я так понимаю, что у них будет совершенно разное социальное положение, совсем разные зарплаты.

— А как люди вообще сосуществуют в разных социальных положениях? Я в какой-то момент не очень понимал, какой формат интересен Курентзису. Мне даже показалось сначала, что он просто в театре хочет создать свою отдельную историю. У театра — своя, у него — своя. Типа как Эдик Бояков создал «Сцену-Молот» в «Театре». Это два автономных создания внутри одного организма. И я думал, что Теодор хочет так же.

Нет, у него, как я понимаю, есть очень точный образ того театра, который он хочет построить. Ему нужно именно два оркестра. Один будет выполнять функцию симфонического оркестра и участвовать в новых оперных и балетных проектах. Второй будет играть существующий репертуар. Но второй оркестр должен тоже как-то видоизмениться.

Ведь когда есть разница в социальном уровне, на мой взгляд, это замечательно. Нежные люди, конечно, от этого падают в обморок или бросаются на баррикады. Но чаще всего они от этого ничего не выигрывают, а только проигрывают. Люди, которые уверенно себя чувствуют в профессии и хотят чего-то достичь, начинают работать и достигают нужного уровня. Или не достигают — тогда нужно будет постепенно в этот оркестр приводить других музыкантов, обновлять его.

На самом деле, когда я пришел в пермскую «Драму», мне все говорили, что там нет хороших актеров, не с кем работать. Но я никогда в это не верил. Нет плохих актеров — есть плохое отношение их самих к себе. И сейчас все, кто бывает в пермской «Драме», говорят, что это одна из лучших трупп России. Это же зависит от тренинга.

— Оркестр зависит еще от такой вещи, как музыкальные инструменты. Судя по всему, новый оркестр будет играть на лучших инструментах, чем старый?

— Ну, постепенно и у второго оркестра появятся хорошие инструменты. Может, это будет делаться не столь стремительно, но стремительнее, чем было раньше. На самом деле там база инструментальная в последние годы тоже обновлялась, потому что театры наши живут очень неплохо — по сравнению с тем, что происходит в стране

— Можете назвать бюджет, на который раскошеливается Пермский край ради такого проекта. И есть ли гарантии, что все не развалится через пару лет?

— Не могу, по одной простой причине. Это серьезная история, которую я не хочу озвучивать, пока все не утвердится. Были очень непростые, напряженные переговоры — именно в силу того, что мы должны всё это гарантировать. И мы это сделаем. Но есть некие процессы, которые нужно пройти. Дай бог, к концу 2012 года это будет зафиксировано. Почему этого нельзя сделать сразу? Нужно, чтобы к этой ситуации привыкли. Чтобы что-то узаконить, нужно, чтобы это узаконилось в мозгах.

Источник

поиск