17 ноября 2019
Сегодня
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
01 декабря 2019
03 декабря 2019
04 декабря 2019
05 декабря 2019
06 декабря 2019
07 декабря 2019
08 декабря 2019
10 декабря 2019
12 декабря 2019
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
Пресса
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
  • Декабрь
  • Январь
04.02.2011
Соль: Капитан Романтичность

3 февраля новый художественный руководитель Пермского театра оперы и балета Теодор Курентзис наконец-то встретился со своими подчиненными. В тот же день он пообщался с пермскими журналистами. А те, в свою очередь, давно уже с нетерпением ждали встречи с варягом, который собрался разрушить их театр. Корреспондент «Соли» побывала на «презентации Теодора» и поняла, что новый худрук приживется на новом месте быстрее, чем прогнозировалось. Как выяснилось, он в искусстве такой же романтик, как его предшественник Георгий Исаакян — пермяков это неизменно трогает.

В последние годы только одна пресс-конференция Пермского театра оперы и балета собирала столько людей — в день, когда объявлялись результаты архитектурного конкурса на проект второй сцены театра. Посмотреть на нового художественного руководителя Теодора Курентзиса пришли не только журналисты, но и большая часть сотрудников театра, и представители пермской интеллигенции.

Исполнительный директор музея истории политических репрессий «Пермь-36» Татьяна Курсина оказалась одной из таких. Летом 2010 года у «Перми-36» и театра состоялся грандиозный международный проект — постановка оперы Бетховена «Фиделио» в бывшей зоне. Курсина пришла к Курентзису, чтобы спросить его о будущем спектакля: «Вообще-то у меня к маэстро несколько вопросов. Но я их задам в конце. Пусть сначала журналисты удовлетворят свое любопытство».

Журналистов — по меркам пермских пресс-конференций — было аномально много. Снимать встречу приехали все четыре телекомпании. Между их камерами сновал еще один объектив — штатный хроникер театра снимал историческое событие.

Теодор Курентзис — звезда с мировым именем, музыкальный вундеркинд, вставший за дирижерский пульт еще в юности. До Перми он семь лет проработал в Новосибирском театре оперы и балета, создал там высококлассный оркестр MusicAeterna и камерный хор New Siberian Singers, специализирующиеся на историческом исполнительстве и получившие известность далеко за пределами Сибири и России. В Перми Курентзис намерен — ни много ни мало — изменить существующую модель театра: утвердить формат stagione — когда новые спектакли и концерты играются один-два раза в сезон по три-четыре спектакля, в премьерах участвуют артисты мировой величины, а потом после блока показов постановка откладывается до следующего сезона.

У этой схемы в Перми немало противников. В первую очередь, это, конечно, сотрудники театра, которые, проработав двадцать лет с Георгием Исаакяном плечом к плечу, сделали интересный, живой театр. Да, не такого формата, какой предлагает Курентзис, но действительно живой и выполняющий миссию социального института. Для них перемены — как шаг в неизвестность: вдруг не всем там найдется место. Во-вторых, свое неприятие высказывают журналисты, транслирующие страхи местных театралов. Можно ли будет считать этот театр и дальше своим, а не работающим на утеху туристам. Сохранят ли свои места артисты, к которым зрители привыкли и которых полюбили. Не подскачут ли цены на билеты. И самое главное — не будут ли потрачены бюджетные деньги на варяга, который «развалит старый театр и через пять лет уйдет, оставив выжженную пустыню».

— А может, нам всем сейчас встать и уйти? Вот это будет номер для него [Теодора Курентзиса], — громко предложила пожилая критикесса в шали и с тростью. Пресс-конференция задерживалась, и кое-кто уже начал перемывать кости худруку, заставляющему себя ждать.

Курентзис появился через девять минут. Вместе с заместителем председательства правительства Пермского края Борисом Мильграмом, министром культуры края Николаем Новичковым и исполнительным директором театра Анатолием Пичкалевым. Женская половина зала тут же отметила: Курентзис элегантен и доброжелателен. В отличие от министерских, которые почти никогда не появляются в костюмах и держатся так, словно на них сейчас спустят всех собак. «На вампира похож», — хихикнула девушка за моей спиной. К добру, думаю, значит, с приходом Курентзиса, и правда чем-то напоминающего «сумеречного» героя, публика театра помолодеет.

Худрук обвел взглядом публику, взглянул на балкон — все, кто там были, от бухгалтеров до артистов — прильнули к перилам.

— Наконец я могу открыто с вами пообщаться, — на ломаном русском произнес Теодор Курентзис.

— Он по-русски плохо говорит! — заволновалась аудитория. Вроде бы живет в России семнадцать лет, и так и не выучил язык? «Чужой, чужой», — казалось, вот-вот возопит зал. Не возопил, решив для начала выслушать.

Речь Курентзиса строилась на критике, фактах и прогнозах.

— В театре будут созданы два оркестра. Мы будем делать по три концерта в месяц — два камерных и один большой. Будут мировые премьеры. Мы будем записывать диски (для этого театру передается студия записи пермского краевого радио, от которого сегодня осталось лишь название. — «Соль»). Я намерен сохранить всю оперную труппу, если артисты будут соответствовать качеству.

Внезапно Теодор Курентзис запрокинул голову.

— Посмотрите, как красиво это фойе. Мне будет очень жаль, если в таком красивом фойе не будет звучать столь же красивая музыка. Мы будем устраивать здесь камерные концерты. Полумрак, тихая музыка, — размечтался худрук.

— Вы не ощущаете себя легионером, как в спорте, который просто переходит от театра к театру, от команды к команде, чтобы попросту удовлетворить собственные амбиции? — вернула его на землю все та же пожилая дама в шали.

— Я в России руководил только одним театром — Новосибирским. Но, знаете, амбиции — это хорошая вещь, потому что эволюционирует вкус народа. Я предан искусству и готов работать на качество.

Тут исполнительный директор театра Анатолий Пичкалев не выдержал:

— Вспомните «Урал-Грейт». В нем играли сплошь легионеры, но он был чемпионом и мы все им гордились.

— Да, но искусство — это не спорт, — возразили сразу несколько голосов.

Конечно, не спорт. Потому что в спорте не принято жаловаться. Как говорит Тамара Москвина, тренер сегодняшних лидеров российского фигурного катания, «мы должны быть на голову выше соперников, чтобы жюри не могло к нам придраться». То же самое придется делать сейчас и Теодору Курентзису — показывать, что он и его планы выше рутины. Но, судя по всему, он знает это и сам. «В искусстве себя надо предъявлять каждый день», — сказал он на пресс-конференции и обозначил дату первого представления — 10 февраля Оркестр MusicAeterna исполнит две симфонии Моцарта. Так что теперь вопрос к самим пермякам — как они воспользуются этим лотерейным билетом под названием Курентзис. Захотят удовлетворить свои творческие амбиции — у них будет такая возможность. Нет — личное дело каждого. По крайней мере, не хотелось бы, чтобы спустя несколько лет, после отъезда Курентзиса, пермяки испытали ту же растерянность, что и новосибирцы.

— Это не мой театр, это — наш театр, — убеждал пермяков Курентзис. — Я здесь только наемник. Я пришел сюда работать и привел за собой свой оркестр, у которого есть мировая слава. Мы будем создавать произведения ручной работы, потому что поточная продукция уже никому не нужна. Раздача рутинной халтуры — вот главный вирус сегодня. У музыкантов и артистов театра появится возможность совершенствоваться рядом с лучшими артистами со всего мира. Вы сами не заметите, как быстро все начнет меняться в сторону лучшего качества.

— Какой же он романтик, — пожалели его после конференции прожженные жизнью театралки.

— А я верю, что его планы могут сбыться, — шепнула на прощание Татьяна Курсина. Видя общий ажиотаж, она так и не успела задать новому худруку пермского театра свои вопросы.

— Я прекрасно понимаю все эти его намерения и слова. Когда мы начинали проект «Фиделио», нам тоже говорили, что это несбыточная мечта. А мы взяли и добились своего.

Источник

поиск