17 ноября 2019
Сегодня
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
01 декабря 2019
03 декабря 2019
04 декабря 2019
05 декабря 2019
06 декабря 2019
07 декабря 2019
08 декабря 2019
10 декабря 2019
12 декабря 2019
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
Пресса
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
  • Декабрь
  • Январь
04.04.2011
Эксперт-Урал: Случай Курентзиса

Как и всякая революция, пермская культурная чревата непредсказуемыми последствиями - и в плюс, и в минус.

Пермский проект расширяет границы экспансии: решительно настроенные авторы культурной революции взялись за святая святых - Пермский театр оперы и балета. В начале года его возглавил известный дирижер Теодор Курентзис, сменив на посту художественного руководителя Георгия Исаакяна, проработавшего в Перми 20 лет. Пожалуй, еще никогда весть о смене театрального руководства не становилась предметом столь бурного обсуждения. О переходе Курентзиса из Новосибирского оперного в Пермский вместе с музыкантами созданного им там оркестра Musica Aeterna, о надвигающихся переменах и перспективах написали ведущие центральные газеты и интернет-издания. Ажиотаж казался слегка искусственным, как хорошо спланированная пиар-акция: все-таки продвижением идей культурной революции в Перми занимаются профессионалы.

Еще до приезда дирижера в городе циркулировали невероятные слухи, царило невиданное возбуждение. Словарь пермских журналистов, пишущих о культуре, обогатился как минимум двумя новыми словами, которые теперь бойко летят из-под перьев: аутентизм и стаджионе. Первое обозначает движение в музыкальном исполнительстве, имеющее целью максимально точное воспроизведение музыки прошлого, чаще всего эпохи барокко: Курентзис считается одним из главных российских адептов аутентизма. Вторым термином stagione (итал. «сезон») называют распространенную во многих странах Европы систему функционирования театра - антипод русского репертуарного: вместо большого количества спектаклей, сменяющих друг друга каждый день и играемых годами, стаджионе предполагает тщательный постановочный процесс и прокат одного спектакля до тех пор, пока он востребован публикой. Перевод театра на европейскую систему вместе с организацией нового оркестра, хора был объявлен главным пунктом программы перемен. Эти новости и вызвали сумятицу в умонастроениях. Пермский оперный театр всегда, а в последние годы - особенно, был одним из главных ньюсмейкеров российской театральной жизни: эксклюзивный репертуар, «Золотые Маски», мультикультурный Дягилевский фестиваль, выступление в Карнеги-холле (см., например, «Куда примчит двойная упряжка», «Э-У» ? 16 от 21.04.08; «Сто часов искусства и общения», «Э-У» ? 23 от 15.06.09; «Оpen air за колючей проволокой», «Э-У» ? 33 от 23.08.10). Казалось бы, чего еще?

Наконец прибыл сам маэстро и с разницей в месяц дал два концерта - со своим оркестром Musica Aeterna и с обновленным симфоническим коллективом театра, положив на лопатки многих пермских меломанов. Тем не менее в профессиональном сообществе мнений о том, что сейчас происходит с Пермским театром оперы и балета, ровно два, притом взаимоисключающих: уничтожение, развал, катастрофа - и революция, рывок, смена эпох. Прежде чем высказаться по этому поводу, пообщаемся с главным героем процесса.

Жить в опере

- Теодор, в чем суть революционных преобразований в Перми?

- Кроме столиц в России должен существовать альтернативный музыкальный центр, такой план В. Например, в Германии кроме Берлина существуют Штутгарт и Мюнхен. Или Вупперталь - маленький городочек, который благодаря Пине Бауш знает весь мир. В России, к сожалению, есть только эти большие доисторические животные, два глобальных монстра - Большой и Мариинский театры. У них тысячи проблем, они не могут гибко двигаться, потому что все боятся за свои места и тому подобное. Там нельзя ничего изменить - возможно, но не принято. А еще есть очень много провинциальных театров, которые хотят стать такими же гипертрофированными животными, но у них не хватает денег.

- Советской системой оперные театры в областных центрах так и задумывались: маленькие копии Большого...

- И это ошибка. Когда у тебя размер меньше, нужно пользоваться гибкостью, тогда легче взлететь. Конечно, нет этого бренда, но есть свободные руки-ноги, чтобы двигаться.

- Почему именно Пермь, что не сложилось в Новосибирске?

- Есть образец - федеральный театр. Его символы - Большой и Мариинский. Естественно, все остальные должны их копировать, но не имея такого же финансирования. Репертуарная политика одна для всех, она не зависит от топографии. И это ошибка: в разных городах все должно быть по-разному. Интенданты не имеют абсолютной свободы в стратегии: театры обязаны, например, быть репертуарными. Говорят, есть такой федеральный закон - и все должны подчиниться. Но даже в этих рамках мы в Новосибирске последние пять лет делали лучшую музыкальную и оперную продукцию в России.

А Пермь сейчас - именно та территория, где все возможно. Во-первых, здесь театр местного подчинения. Во-вторых, собралась большая команда людей, объединяющая лучших специалистов, музыкантов из России и Европы. В принципе мы готовим самый амбициозный проект, из когда-либо планировавшихся в этой стране. И главное: Париж, естественно, красивее, чем Пермь, но самое лучшее место - где можно воплощать то, что невозможно в других местах. Посмотрите на халтуру, возведенную в систему: когда люди вообще перестают по-настоящему интересоваться музыкой, искусством. У каждого человека наступает момент в жизни, когда нужно выбирать: опустошенную столицу или обогащенную пустыню.

- Насчет «халтуры»... Это не раз прозвучало в ваших интервью. Вы всерьез считаете: все, что было в пермском театре, - «халтура»?

- Это театр, который находился на очень низком уровне.

- Неправда, просто это был другой театр, режиссерский прежде всего...

- Но играть с чистой интонацией должны все. Что значит «другой»? Не может быть оправдания вроде «мы получаем малые деньги, поэтому фальшиво играем». А что, завтра получат большие деньги и станут чисто играть? Мы говорим об общей музыкальной атмосфере театра: она была статична.

- Недостаточно высокий уровень оркестра - это проблема кадров, нехватка профессиональных музыкантов: в Перми никогда не было консерватории...

- Вот это самое главное. Сейчас все наши усилия направлены на то, чтобы в Перми сделать консерваторию. Чтобы театр выжил, нужен рынок музыкантов. Не может город быть культурной столицей России и Европы, не имея консерватории.

- По поводу stagione: вы уверены, что западную модель можно внедрить на российской почве без потерь?

- А что лучше: показывать разные фильмы низкого качества, но каждый день, или раз в неделю по три сеанса фильм, получивший «Оскар»? Естественно, второе... Хороший репертуарный театр сегодня не сделать даже в Большом: нельзя полноценно репетировать. После этого зритель приходит не музыку слушать, а декорации смотреть. Нужно создать такую систему, которая бы обеспечивала музыкальное качество, и приучать людей: что хорошо, что плохо. Когда люди аплодируют низкому качеству - это ужасно.

- Это вопрос воспитания публики, в том числе и посредством профессиональной экспертизы. А у нас пиар и реклама заменили профессиональную оценку...

- Мы планируем уникальные проекты: будем работать в копродукции с мировыми театрами, делать записи, вести трансляции на канале «Меццо». Чтобы зрители «догоняли», будем их готовить: создадим оперный клуб, бесплатную фонотеку, организуем лекции, встречи с режиссерами.

- Любой периферийный оперный театр, поскольку он единственный в городе, должен удовлетворять запросы разных сегментов аудитории: один спектакль - для продвинутых зрителей, другой - для широких масс, третий - для детей. Как будет складываться ваша репертуарная политика?

- Я хочу работать по трем направлениям. Первое - современная режиссура. Черняков, Варликовский, Марталер, Кастелуччи, Терзополос, Анатолий Васильев - режиссеры, которые меня интересуют прежде всего, с ними мы собираемся делать постановки. Второе - аутентизм не только в музыкальном исполнительстве, но и в режиссуре. Интересно ставить оперы так, как в XVIII веке: с натуральным светом, роскошными платьями, сказочными декорациями. Занавес открывается и люди сидят с открытым ртом! Есть специалисты, которые реставрируют спектакли XVII - XVIII веков, воссоздается невероятная атмосфера.

- Это для любителей барочной оперы.

- Не только для гурманов, всем будет интересно, детям тоже. Третья линия - меня интересуют традиции XX века, связанные с психологическим театром, например, реконструкции каких-то опер. У нас есть список потрясающих работ, которые не были поставлены. Речь идет прежде всего о спектаклях Мейерхольда.

- Пермский культурный проект осуществляется уже несколько лет. Есть ярые сторонники и серьезные оппоненты. У вас будут аргументы для убеждения?

- Я абсолютно уверен, что нужно делать свое дело, давать искусство для всех. В театре будут спектакли разного стиля, но лучшего качества. Я, например, не поклонник психологического театра, но могу признать, что есть шедевры в этом стиле. Если мне не нравится, это не значит, что не может быть гениально.

- Поддержка власти у вас есть. Что вы ждете от пермской публики, от местного бизнеса?

- Оперный театр - это не мой театр, это наш театр. Наше общее дело. Мы все должны работать как одна команда. Все эти споры, дискуссии - чепуха. Если мы любим театр, мы должны это доказать. Администрация это понимает и нам помогает. Но жалко, что бизнес не поддерживает главный источник культуры в городе.

- У театра всегда были попечители, фонд «Жемчужина Урала»...

- Да, но спонсорская поддержка сейчас не такая. «Уралкалий» - одно из самых важных предприятий в Перми, а у нас никаких отношений с ним нет. Это очень странно: люди, которые могут спонсировать Большой театр, не захотели спонсировать Пермский.

- А реакцией публики на два прошедших концерта вы довольны?

- Почему я должен ответить «нет»? Я очень люблю пермскую публику, здесь чистые люди.

- Удалось ли ближе познакомиться с городом?

- Последние десять лет я живу в театре, я - театральный кот. Однажды я не выходил на улицу 45 дней: ни одного шага не сделал. Просто репетировал с оркестром.

- Что должно остаться в Перми через пятилетку (на такой срок подписан контракт), что здесь будет?

- Здесь будет город-сад... Я хочу, чтобы Пермь стала городом, где есть все самое интересное, оригинальное, прогрессивное в России. Чтобы в Пермь съезжалась публика из разных городов. Чтобы пермяки были людьми высокого вкуса, выше, чем в столице. Здесь должен быть высококлассный театр, с традициями, с отличным оркестром, со стажерской труппой, с педагогами и коучами, с постоянной новой сменой. С правильным отношением к театру, пониманием, что это не просто символ города, а его сущность, не музейный экспонат, а место, где мы живем и делаем искусство.

Мечтать не вредно

Если даже четверть из того, что обещает Теодор Курентзис, осуществится, Перми уготовано немало художественных встрясок. Город на ближайшие пять лет станет точкой бурления и прикует внимание всех и вся. Собственно, ради этого и зван харизматичный дирижер, автор громких акций, экстравагантный персонаж.

Недавно стало известно, что один из идеологов пермского культурного процесса, ныне вице-премьер краевого правительства Борис Мильграм представил пакет поправок к бюджету, и Заксобрание края, не моргнув, одобрило выделение почти 600 млн рублей в течение этого и двух последующих лет «на создание экспериментальных постановок в Пермском академическом театре оперы и балета». При всей значительности этой суммы падать в обморок нет смысла: два нестоличных федеральных оперных театра страны, Новосибирский и Екатеринбургский, с 2009 года получают специальные гранты правительства РФ: 165 и 141 млн рублей соответственно. Так что 200 миллионов в год для Пермского оперного «просто» перекрывает их ради решения амбициозной задачи, поставленной губернатором Олегом Чиркуновым: добыть Перми к 2016 году статус культурной столицы Европы.

Курентзиса, в отличие от его работодателей, интересует не только результат, но и сам процесс. Идеями и подвижничеством он способен вдохновить и повести за собой музыкантов, проделывал это уже не раз и с разными оркестрами. Несмотря на богемный имидж и вхождение в модную столичную тусовку, он - из когорты трудоголиков и перфекционистов. Итоги его трудов мне приходилось наблюдать и в Москве, и в Новосибирске, и чаще всего они вызывали если не восхищение, то колоссальное уважение.

В Перми идеалист Курентзис надеется претворить в реальность мечты, зачастую кажущиеся полной утопией: театральная продукция ручной сборки в век конвейеров? Греза о настоящем музыкальном качестве в эпоху рыночного прагматизма и ФЗ-83 «О бюджетных учреждениях»? Но даже если в Перми дирижеру создадут тепличные условия и обеспечат карт-бланш (а судя по обсуждению в инете его зарплаты и всех прихотей, так оно и есть), останется несколько серьезных «но».

Очень многие пермские музыканты (в том числе и автор этих строк) уехали учиться в консерватории других городов и на родину уже не вернулись. Создание высшего учебного заведения элитарного типа, где обучение по большинству дисциплин - индивидуальное, требует не только лицензий, программ, согласований. Главное - кто будет преподавать? Президент же, как известно, объявил курс на сокращение и слияние вузов, так что время для создания консерватории в Перми сейчас не самое благоприятное. Может, альтернативой станут частные студии, где приглашенные Курентзисом из столиц и Европы музыканты, прежде всего духовики, будут давать мастер-классы?

Перейти к системе stagione и контрактам с артистами (заветное желание многих театралов) мешает не только пресловутая привычка цепляться за национальную гордость - русский репертуарный театр. Все гораздо проще и суровей: отсутствие законодательной базы и свободного рынка артистов и музыкантов. Стаджионе, как известно, хороша для мегаполисов с большим количеством театров и туристическими потоками. Пермь к таковым, увы, пока не относится. Гораздо более разумной кажется идея кооперации, давно практикуемая в мире: два-три театра вскладчину выпускают премьеру, а затем по очереди, с разными исполнителями прокатывают ее на своих площадках. Копродукция подразумевает объединение сил и бюджетов, а результатом имеет удешевление расходов на постановки и больший международный резонанс. Однако вряд ли Пермь сможет кооперироваться с мировыми музыкальными столицами, искать придется театры поменьше. (Первая премьера следующего сезона и постановочный дебют Курентзиса - как раз копродукция с фестивалем в Баден-Бадене «Так поступают все» Моцарта.) Идея кооперации российских театров не выглядит бессмысленной, но почему-то это никак не происходит (исключение, пожалуй, - опера «Мазепа», сначала поставленная, а позднее выкупленная из Екатеринбурга Исаакяном).

Система функционирования Пермской оперы скорее всего будет миксом из репертуарного театра, элементов стаджионе, блочной системы показа спектаклей и проектных принципов, свойственных фестивалям. И вряд ли можно сказать, что это случится впервые в России. В этом, и во многом другом, хочет этого Курентзис или нет, идеал просматривается ясно: смутный объект желания вырастает во вполне конкретную фигуру подражания - это Валерий Гергиев и его холдинг под названием «Мариинский». Абсолютная власть, международное паблисити, непререкаемый авторитет плюс гигантский оркестр, театр и концертный зал - то, что многим не дает покоя.

Смущает то, что Курентзис, несмотря на всю европейскость (и в происхождении, и в карьере), удивительным образом обнаруживает чисто русскую привычку зачеркивать все ему предшествующее и в очередной раз начинать с нуля. Возможно, многие его поспешные оценки услужливо подсунуты людьми из ближнего и весьма плотного окружения, в то время как его самого больше интересует процесс работы над музыкой. И бороться он собирается не с «халтурой», а с рутиной, свойственной многим российским бюджетным учреждениям культуры, темп развития и денежное обеспечение которых не поспевают за временем.

Вопрос, что же останется после пятилетки Курентзиса, - не праздный. Новый симфонический оркестр, который ему назначено создать, будет скорее фестивального типа: собираться на конкретный проект и гастролировать по миру за востребованным Курентзисом и под маркой Пермской оперы: этакий летучий голландец со своим кораблем. Никто из европейцев пускать корни на Урале не будет. В то же время местному оркестру и труппе назначена незавидная роль статистов. Тем, кому некуда деваться, придется терпеть социальное унижение (кроме несопоставимых зарплат есть еще творческие амбиции), а вот перспективных музыкантов, ведущих солистов, из тех, что не глянулись Курентзису и его помощникам, Пермь может не досчитаться, когда эпоха эйфории и праздников закончится.

Пермскому оперному театру - более 140 лет, он самый солидный по возрасту из всех периферийных, на его сцене многое случилось впервые в стране. И вот, поди ж ты, век от веку театру выпадают крутые виражи! Как распорядятся уникальным шансом - беспрецедентным вниманием властей к театру - новые пермские культуртрегеры? Мы будем и наблюдать за процессом преобразований, и - с большим удовольствием - писать о музыкальной сути проектов Курентзиса.

Дополнительные материалы:

Теодор Курентзис родился в 1972 году в Афинах. Окончил Греческую консерваторию. С 1994 по 1999 годы занимался в Санкт-Петербургской государственной консерватории. Был ассистентом Юрия Темирканова в Академическом симфоническом оркестре Санкт-Петербургской филармонии.

Сотрудничал с оркестрами Мариинского театра, Российским национальным, Большим симфоническим им. П.И. Чайковского, Государственным академическим симфоническим им. Е.Ф. Светланова, Государственным симфоническим «Новая Россия», Государственным камерным «Виртуозы Москвы», Московским камерным «Musica Viva», театром «Геликон-опера», Греческим национальным, Софийским и Кливлендским фестивальными оркестрами.

С 2003 года - постоянный приглашенный дирижер Национального филармонического оркестра России. С мая 2004 - главный дирижер Новосибирского государственного академического театра оперы и балета. С сезона 2009 - 2010 - постоянный приглашенный дирижер Государственного академического Большого театра России.

Дважды лауреат Национальной театральной премии «Золотая Маска»: «За яркое воплощение партитуры С.С. Прокофьева» (балет «Золушка», 2007) и «За впечатляющие достижения в области музыкального аутентизма» (опера «Свадьба Фигаро», 2008).

Источник

поиск