30 ноября 2020
02 декабря 2020
17 декабря 2020
18 декабря 2020
23 декабря 2020
24 декабря 2020
25 декабря 2020
27 декабря 2020
28 декабря 2020
29 декабря 2020
30 декабря 2020
31 декабря 2020
Пресса
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
  • Декабрь
11.08.2011
Московский комсомолец: Взорвать бы к черту этот ?Порш?!

Нас ждет бомба. Дирижер Курентзис (и «его» Пермский театр оперы и балета) заказал Дмитрию Курляндскому психологическую оперу «Носферату» на два с лишним часа для четырех солистов, хора и оркестра. А вы знаете, как Дима пишет? Хичкок отдыхает. Да вся Венеция чуть не полетела под откос после... Он не мелочится, табуретки не пилит. А нынче — сидит на даче, где мы его и хватаем за грудки.

— И опять в заказчиках Пермь, уже раскрученная на весь мир...

— То, что в регионе активная культурная жизнь — суперздорово. Хотя Перми все равно далеко до Берлина, кстати, бедного и далеко не благополучного города с очень высоким уровнем безработицы. Тем не менее центра современного искусства Европы.

— Какие лично перед тобой Курентзис ставил задачи?

— Да никаких. Если композитору заказывают музыку — значит, ему доверяют, и точка. Текст либретто (над которым мы год работали) состоит из множества списков, перечислений — человеческих болезней, состава крови, лекарственных трав, рецептов и пр. Списки эти превращают оперу в подобие лабиринта слов и смыслов, на пересечении которых рождаются сюжетные аллюзии. Действие происходит вне времени и места. Носферату — символ внутренних неосознанных страхов человека, зритель погружается в себя и сталкивается с собственным ужасом...

...За ужасом в Пермь потянулись талантливые греки. Оригинальное либретто писал греческий поэт Димитрис Яламас (причем в ближайшие годы Дима напишет «на него» еще одну оперу). Режиссером выступает Теодор Терзополус (известный постановками на Таганке и в Александринке). За художника — живой классик, основатель целого направления arte povera Янис Кунелис. И как не назвать средь солистов экстремалку вокальных техник экстравагантную Наталию Пшеничникову вместе с Софией Хилл, Тасосом Димасом и Аллой Демидовой?

— Интересен процесс «сотворения»... Нужен ли тебе, скажем, рояль?

— Пишу на даче. Ап, сложно после долгого погружения вернуться в реальность! Энергии уходит много: текст тяжелый, развивается непрерывно, на одном дыхании. Приходится мыслить долгими временными отрезками. Сейчас нахожусь во второй половине — 80 минут позади. Рояль не помогает: в своей музыке почти не использую звуковысотность, но работаю с разного рода «шумовыми» звучаниями, которые можно извлечь только из того инструмента, для которого они написаны.

— Будут ли «постмодернистские фишки» — лопание шариков или прыжки по воде?

— Постмодернизм умер пару десятилетий назад. Что касается шариков и воды — они-то благодаря постмодернизму перестали быть «фишками» и начали служить выражению какой-то определенной целостной идеи произведения. У меня же все построено на инструментальных звучаниях, которые будут кардинально отличаться от того, что мы привыкли слышать в оркестре.

— Кто будет принимать работу?

— Я сам. Ибо музыку пишу для себя. Не существует «среднестатистического слушателя», хотя его столетия всячески старается сформировать филармоническая машина. Мне интересно раскрыть непохожесть каждого индивида: я не тяну зрителя к себе, сам пытаюсь дотянуться...

— Эта работа станет самой радикальной из всех?

— Пожалуй, да. Но радикальность опять-таки в максимальном отказе от внешнего. Впрочем, у меня были опыты и «внешнего» радикализма. Так, Венецианская биеннале заказала мне Концерт для автомобиля с оркестром.

— Настоящего авто на сцене?

— Ну не игрушечного. Сначала думал отказаться. Но стало интересно: как выкручусь из такой ситуации? Первое, что пришло в голову: немедленно взорвать автомобиль. А взорвав, спокойно сочинить оркестровую постлюдию.

— Это слишком тривиально...

— Вот именно. В итоге автомобиль послужил большим ударным инструментом, который терли разными материалами (издающими различный звук при трении) четыре исполнителя. То есть поступил, как Магритт с трубкой. Под изображением трубки Магритт подписал: «Это не трубка». Это был красный «Порш Каррера 911» 1973 года. Но я настолько вписал его в оркестр, что все забыли об изначальной функции этого красного раздражителя.

Результат настолько убедил музыкантов, что спустя время мне заказали и версию для двух авто, которую исполнили в трех городах Италии, кстати, в одной программе с «Неоконченной» Шуберта и «Шотландской» Мендельсона. Такое соседство пошло на пользу: в концертах, состоящих только из современной музыки, эффект был гораздо бледнее.

— То есть сегодня «идеолог» может за тебя придумать форму произведения?

— Так было всегда. В Средние века рамки для творчества создавала церковь. С возникновением светской музыки композитор загоняется в рамки жанра. И чем предложение писать для авто отличается от заявки написать вальс? Пожалуй, в первом случае у композитора даже больше свободы!

Источник

 

поиск