10 декабря 2019
12 декабря 2019
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
18 января 2020
23 января 2020
24 января 2020
Пресса
  • Декабрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
  • Январь
22.11.2011
Ведомости: Музыка ? искусство придворное

Колонка Елены Черемных

Этой осенью я дважды повторила один и тот же маршрут: Казань — Пермь. Словно песню в два куплета спела. С душой, с давно забытым удовольствием. Мне просто хотелось увериться в том, что происходящее в Казани и Перми – не выдумка, а правда жизни. Эта правда состоит в том, что «музыка – искусство придворное». Каким была, таким и осталась. Хотя существует популярное заблуждение об автономии искусства и власти, музыки и тех, кто ее заказывает.

Ничего позорного: если Гайдну заказывал музыку хозяин, князь Никола Эстергази, у которого были капелла и дворцовый театр, то почему бы пермскому губернатору Олегу Чиркунову не обзавестись похожим музыкальным хозяйством? Он и обзавелся. Пригласил стать своим Гайдном дирижера Теодора Курентзиса, поставил во главе Пермской оперы, создал возможность перевезти часть музыкантов из Новосибирска, часть – из Москвы, набирать коучей – тренеров по иностранным языкам и стилям, приглашать солистов, строить программы на свой вкус. Теперь в дополнение к стандартному оперному штату Пермский край располагает еще и сверхштатными оркестром и хором MusicAeterna. Оба коллектива – единственные в своем роде у нас в стране.

Собственно, на его презентацию я и летала в минувшее воскресенье. Завидую пермякам, кто не отпускал коллективы Курентзиса со сцены Органного зала долго-предолго. В отсутствие столичного флера и громкой рекламы в Перми мне приоткрылось что-то сокровенное. Строгие и прекрасные люди, будто дети игрушками, любовались тонкостями барочного голосоведения, которое для этих мест в новинку, вслушивались в капроновое либо огнедышащее гудение голосов, сливающихся с линиями оркестра. В атмосфере витало доверие звуковому чуду. Ощущалось теплое чувство собственничества слушателей, у которых есть такие исполнители. И такая музыка: псалмы Аллегри, Монтеверди, Генделя, мотеты Баха и Пуленка хор исполнил встык с хоровыми опусами Чеснокова, Шнитке и Свиридова. Вместо радости узнавания Курентзис наделил их «открывательским откровением». И это поняли все.

В книгах пишут, что князь Эстергази неизменно присутствовал на гайдновских премьерах, благо по его заказу все и происходило. Ходит ли губернатор Чиркунов на все концерты Курентзиса – не столь важно, но и он стал кем-то вроде просвещенного аристократа-собственника, человека, который заказывает музыку. Вроде давнего хозяина здешних мест – графа Строганова. Что же на обратной стороне медали? А то, что за самой лучшей оперной и хоровой музыкой теперь не обязательно ехать в Зальцбург или Вену, а можно и в Пермь, где на износ работают Курентзис и его музыканты. Так бы пели-играли у нас в Москве!

Теперь Казань. Главный оркестр Татарстана увядал и увял. Много лет о нем не было ни слуху, ни духу. Но однажды президенту Минниханову понравился столичный дирижер Александр Сладковский, которого он и позвал. Президент выделил Татарскому симфоническому оркестру грант в 120 млн руб. Сладковский решил восстанавить не только оркестр, а всю музыкальную отрасль республики, где кадры регулярно поставляет консерватория, где не иссяк заинтересованный культурный слой и даже есть собственная композиторская школа.

В сравнении с Курентзисом, чья пермская музыкальная лаборатория – проекция художественных мастерских эпохи Возрождения (мастер в окружении многочисленных учеников), Сладковский, скорее, прораб-отраслевик. Отсекает ненужное. Первым делом он освободил оркестр от подчинения Филармонии. Навлек на себя кучу неприятностей, но победил. Он строит программы по-столичному, но учитывает и местную специфику. К новым начинаниям умело пристраивает официальные фасады. Вечнозеленые симфонические опусы талантливо накачивает молодежным адреналином.

Его революция – не столько репертуар, сколько добротная реконструкция подсгнившего оркестрового института. Коллектив заиграл, как новенький, на новеньких инструментах из Кремоны. Композиторы встрепенулись, и теперь уже факт исполнения их музыки Сладковским им важен, даже необходим. В ноябре Татарский симфонический инициировал и провел фестиваль современной музыки Concordia имени Софии Губайдулиной, которым, помимо прочего, первым в России отметил 80-летие знаменитой соотечественницы. В названии фестиваля – «согласие» — угадывается персональный метод Сладковского, пришедшего в казанский ландшафт не покорителем, а работником. Первым среди равных. Вроде Петра на судоверфи.

В 2013 г. Казань принимает Всемирную универсиаду, четвертое по рейтинговой значимости событие мирового спорта. Нанимая Сладковского, президент Минниханов пожелал, чтобы Татарский симфонический оркестр стал таким, как «Ак барс» — татарский хоккейный клуб. Директива — возможно, наивная — с приобретением Сладковского оказалась исполнимой и даже стратегически эффектной.

Хоть по-чиркуновски, хоть по-миннихановски, кто-то в России должен заказывать музыку. Не только потому, что гайдны с генделями живут среди нас. Но и потому, что ехать вперед с лозунгом «искусство принадлежит народу» некуда. Народу принадлежал и принадлежит только фольклор. А академическое искусство всегда принадлежало той власти, которая понимала, насколько оно — дорогое удовольствие. И которая за это удовольствие была готова и сейчас готова платить.

Источник

поиск