20 ноября 2019
Сегодня
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
01 декабря 2019
03 декабря 2019
04 декабря 2019
05 декабря 2019
06 декабря 2019
07 декабря 2019
08 декабря 2019
10 декабря 2019
12 декабря 2019
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
Пресса
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
  • Декабрь
  • Январь
07.12.2011
Московские новости: Ну и шуточки

Мошенничество, убийство, удержание заложника, жестокое обращение с животными — либретто балета «Сказка про шута, семерых шутов перешутившего» содержит деяния, подпадающие под действие чуть не половины статей Уголовного кодекса. Но такова уж русская сказка — именно образчик народного творчества взял в 1921 году Сергей Прокофьев в качестве основы для своего балета, что ставил в дягилевской антрепризе Михаил Ларионов. Теперь ее пересказывает в танце главный балетмейстер Пермского театра оперы и балета Алексей Мирошниченко.

Новенькая «Сказка про шута» стала частью программы «В сторону Дягилева». Знаменитый антрепренер, как известно, родился в Перми — и областной город этим гордится. И Дягилев открыл балетмейстера в юном танцовщике Георгии Баланчивадзе (имя артисту на западный манер переделал тоже он). По принципу отсылок к легендарной антрепризе и собралась программа: одноактовка Мирошниченко «Вариации на тему рококо», сотворенная под явным впечатлением от балетов Баланчина, два собственно баланчинских балета (Monumentum pro Gesualdo и Kammermusik 2), а в финале — разбойная сказка.

Сочиненные балетмейстером в 1960 году восемь минут Monumentum pro Gesualdo на музыку Стравинского — это чинные перестроения, ритуальная шахматная игра (и пермский кордебалет отлично воспроизвел стилизованно-чопорные конструкции спектакля). Живший в XVI веке итальянский композитор Карло Джезуальдо прославился не только как мастер мадригалов, но и как муж, прикончивший неверную жену вместе с ее любовником, и предполагается, что в строгих эволюциях ансамбля должна видеться угроза. Но в Перми танцовщики не вносили в текст никакой тайной тьмы — только чистое удовольствие от танца. (Оркестр, славно ведомый Валентином Урюпиным, также на «мрачные обещания» не нажимал). Последовавшая затем одноактовка Kammermusik 2 на музыку Хиндемита это чувство транслировало в еще большей мере: в позднем (1978 года) балете Баланчин снова (как когда-то в «Рубинах») отсылал к американскому мифу — к молодости, спортивности, духу соревнования. Это редкий для Баланчина «мужской» балет — в точеных ансамблях происходит скрытый, но нешуточный мужской спор о лидерстве, и танцы полны спортивного азарта.

«Сказка про шута» (старая, 1921 года) вошла в историю как один из немногих балетов, сотворенных не балетмейстерами — у Михаила Ларионова были амбиции хореографа, и Дягилев, склонный к авантюрам, решил попробовать и доверить постановку художнику. Получился скорее парад костюмов и декораций — для потомков не сохранившийся. Для нынешней постановки декорации восстановили, костюмы же сделала заново Татьяна Ногинова — Ларионов в свое время сотворил нечто такое, в чем было трудно двигаться по сцене. И, конечно, Алексей Мирошниченко придумал совершенно новую хореографию.

Шут договаривается со своей женой, что якобы убьет ее на глазах у коллег (та притворится мертвой), а затем оживит с помощью волшебной плетки. Плетку эту затем продают семерым шутам — и старые идиоты убивают своих жен, чтобы потом оживить, что, естественно, не получается. Коллеги идут разбираться — шут переодевается в женское платье и изображает собственную сестру, вдовцы берут ее в заложники. Но некий купец в «нее» влюбляется, и шуту во время брачной ночи приходится спасаться бегством, подсунув вместо себя козу, которая потом трагически гибнет. Все эти блистательно-дикие перипетии воплощены Мирошниченко с изрядным чувством юмора, особенно хороша сцена, когда Шут (Тарас Товстюк) изображает из себя девицу, этак вдруг ненароком обозначая движения белого лебедя. Но декорации (замечательные сами по себе) вместе с костюмами создают эффект «цветного пятна на цветовом пятне» — рассмотреть, как именно двигаются артисты, порой просто невозможно. Впрочем, в борьбе сегодняшнего хореографа и давнего художника победил сегодняшний дирижер — Теодор Курентзис, вставший за пульт для исполнения «Сказки», выдал высшее музыкальное качество, не оказавшись при этом мучителем балетных. Редкая способность для дирижера хай-класса, обещающая хорошие перспективы пермскому балету.

Источник

поиск