20 ноября 2019
Сегодня
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
01 декабря 2019
03 декабря 2019
04 декабря 2019
05 декабря 2019
06 декабря 2019
07 декабря 2019
08 декабря 2019
10 декабря 2019
12 декабря 2019
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
Пресса
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
  • Декабрь
  • Январь
26.06.2012
Новые Известия: Развод перед «Свадебкой». В Перми поставили современные версии балетов Стравинского

Премьера балетов на музыку Стравинского прошла в Пермском театре оперы и балета. Это «Свадебка» в хореографии живого классика современного танца Иржи Килиана и «Петрушка» в постановке американского хореографа Николо Фонте. Музыкальным руководителем и дирижером проекта стал Теодор Курентзис.

Пермская премьера приурочена к ряду юбилеев или круглых дат. Во-первых, театр заканчивает 140-й сезон. Во-вторых, это год 130-летия со дня рождения Стравинского. «Свадебку» и «Петрушку» в одной программе объединила не только музыка композитора, но и русская тема, а также здоровые амбиции пермского театрального руководства. Великий импресарио Сергей Дягилев, в антрепризе которого впервые были поставлены эти балеты, родился в Перми. А что может быть более амбициозным для театра на родине Дягилева, чем свежие версии его балетных названий? Так родилась мысль приобрести новый балет Фонте, предложившего своего «Петрушку». Это большая редкость: ведь магия легендарного «Петрушки» Фокина (балета про старинную русскую ярмарку), поставленного в 1911 году, была так велика, что много лет никто из хореографов вообще не посягал на партитуру. Одно из немногих исключений – «Петрушка» Мориса Бежара, в котором некогда танцевал Владимир Васильев. Может быть, стоило получить этот балет, классику XX века, а не идти на риск, пусть и благородный? Ведь театр покупал кота в мешке: незадолго до приезда на Урал хореограф ставил свой опус в американском Орегоне, и, когда Пермь договаривалась с Фонте, театр подписал контакт, фактически не видя готовой продукции.

В принципе могло бы быть чудесно: вечер в черно-белых тонах. Мощный, проблемный и в итоге светлый Килиан, камерно-мрачный Фонте, свадебка как время надежд, Петрушка как знак победы над духовной тоталитарностью. Но спектакль американца, простецки «актуальный», однообразный по лексике (подражающей Форсайту) и совсем не музыкальный, не позволяет выстраивать концепций. Это был форменный развод перед «Свадебкой». Хореограф сделал просто: он приладил маски к лицам затянутых в черное героев. Их носят все: манипулятор-политик Фокусник, главный революционер Петрушка, его замороченный Друг, освобожденная Петрушкой от внутренних оков Девушка и кордебалет-зомби. Кто на сцене маску сорвет, тот свободен, а кто не хочет ее снять, тот погряз в личном рабстве. И так всю дорогу. Балет Фонте – тот печальный случай, когда пластические идеи кончаются раньше, чем музыка. Единственное достоинство этого «Петрушки» – отлично прозвучавший бурный оркестр под управлением Курентзиса. Зато «Свадебка» была прекрасна, как и музыка Стравинского, написавшего в начале прошлого века хоровую кантату на текст русских обрядных песен. Впервые этот балет поставила Бронислава Нижинская, а на сегодняшний день существует несколько танцевальных версий. Пермский театр выбрал вариант Иржи Килиана, сделанный выдающимся европейским хореографом для его труппы в Нидерландах в 1982 году. Как и версия Нижинской, он признан шедевром хореографии XX века – и одним из самых трудных для исполнения. Особая сложность для артистов, не учившихся техникам современного танца: им надо вникнуть в синкопирующую специфику партитуры и проявить чудеса непривычной координации. «Это наш первый спектакль не в классическом или неоклассическом стиле ballet, а в более демократическом направлении dance», – сказал худрук балета пермского театра Алексей Мирошниченко.

Уломать Килиана, чтобы он отдал «Свадебку» на Урал, оказалось непросто. Маэстро не позволяет ставить этот балет и в театрах, гораздо более близких к Голландии, чем Пермь, хотя бы потому, что далеко не все балетные компании могут выполнить требования хореографа, например, высокий уровень исполнительского профессионализма. Необходимо и «живое» исполнение партитуры, созданной для четырех роялей, перкуссии, солистов и хора. В Перми к услугам Стравинского и Килиана оказались оркестр и хор Курентзиса «Musica Eterna». Плюс свои и специально приглашенные певцы с пианистами: инструменты для последних установили в партере, вынеся шесть первых рядов кресел. На решение хореографа наверняка повлияла и мысль, что фольклорную основу партитуры стоит попробовать на «зуб» (то есть на ногу) именно российским танцовщикам. На сегодняшний день Пермь – единственный в мире город, где идет эта «Свадебка». И автору этих строк жаль остальные города: с момента постановки балет не утратил ни грана могучего очарования.

Сам Килиан ни на репетиции, ни на премьеру не приехал (он не любит летать на самолете), и в театре работали ассистенты – Эльке Шеперс и Филипп Тейлор. Они научили труппу специфике килиановского танца, в котором модернистское подчеркивание телесности уникально сочетается с пластическим визионерством. По словам репетиторов, пермяки хорошо освоили необходимые ингредиенты стиля – «высокий градус энергии и силы духа, музыкальность и владение плечевым корпусом и руками». В справедливости таких утверждений легко было убедиться на премьере. Труппа здесь не такая мощная, как в Большом театре, не так давно показавшем балет Килиана «Симфония псалмов», а получился Килиан в Перми лучше. Наверное, потому, что у пермских артистов было меньше, как теперь говорят, «понтов» и больше старания.

Источник

поиск