07 декабря 2019
Сегодня
08 декабря 2019
10 декабря 2019
12 декабря 2019
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
18 января 2020
23 января 2020
24 января 2020
Пресса
  • Декабрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
  • Январь
27.09.2012
Новые Известия: Месть за всех мужчин

Премьера оперы Моцарта «Свадьба Фигаро» прошла на сцене Пермского театра оперы и балета. Дирижер-постановщик спектакля – художественный руководитель театра Теодор Курентзис, поработавший совместно с немецким режиссером Филиппом Химмельманном.

Как только Курентзис принял руководство Пермским оперным театром, он объявил о намерении поставить три оперы Моцарта. Это, как сейчас принято говорить, было круто. Для русских театров (с их иными исполнительскими традициями) оперы XVIII века – крепкий орешек. Но у Курентзиса наготове подходящий коллектив – аутентичный оркестр «MusicAeterna». Первым спектаклем в Перми стала опера «Cosi Fan Tutte» («Так поступают все»). После нынешнего «Фигаро» в Перми намерены поставить «Дон Жуана». Так, в распоряжении краевого театра окажется трилогия, написанная композитором по либретто постоянного соавтора Лоренцо да Понте.

Режиссер спектакля Филипп Химмельманн подарил городу новинку в рамках копродукции уральского театра и Дворца фестивалей Баден-Бадена (Festspielhaus Baden-Baden). Химмельманн уверен, что Моцарт по натуре был очаровательным шалуном (таким, каким он показан в знаменитом фильме Милоша Формана). Тому порукой решение постановщика устроить действие не где-нибудь, а в райском саду, под сенью знаменитого древа. Где же еще герои могут так непосредственно резвиться? Место действия подходит «Свадьбе Фигаро» и в переносном смысле, и в буквальном: ведь многие персонажи оперы стремятся вкусить запретного плода. Впрочем, идиллии в этом парадизе нет. Каждый персонаж тянет одеяло на себя, стремясь добиться преимущества в страсти, а любовный морок разлит в воздухе. Слуги сквозь стекло подсматривают за жизнью господ: чем не реалити-шоу! Игривый паж, стремясь скрыться от наказания, улетает на цирковых лонжах. Дамы – соперницы в любви – дерутся на кулаках, обзывая друг друга дрянной кокеткой и дряхлой сивиллой. Граф бегает то с кочергой, то с саблей. А главный герой, которого водит за нос собственная невеста, в какой-то момент готов организовать «месть за всех мужчин».

Рай, с точки зрения сценографа Йоханнеса Лайакера – деревянный прямоугольный настил на сцене, где мало реквизита, разве что белье на веревке в начале оперы (это лабиринт, в котором путаются герои), пара стульев в конце и люк в полу. Древо растет сбоку, у стеклянного забора, закрывающего сад с трех сторон. Все это публика видит на фоне грандиозной, как в планетарии, карты созвездий и галактик. И понимай как знаешь: людские страсти на фоне вечности мелки и смешны? Или, наоборот, имеют глобальный смысл? Льняные костюмы персонажей в стиле «хоть сейчас на вечеринку» вовсе не означают переноса действия в наше время. Скорее это признак вечной актуальности, тем более что в какой-то момент начинается маскарад: поверх брюк и рубашек напяливают фижмы и корсеты.

Лучше всех пел Фигаро – американец Кристиан Ван Хорн. Он изобразил насмешливого гаера с ранимой душой, который виртуозно владеет и итальянской скороговоркой, и лирическим монологом. Его господин и соперник Альмавива (пермский певец Максим Аниськин), как и написано в пресс-релизе постановки, «соревнуется в ораторском искусстве и обольщении» с собственным слугой, правда, в несколько ином музыкальном стиле. Было слышно, что даже в опусе Моцарта Аниськин, как он сам признавался, всем оперным направлениям предпочитает веризм. Мужчины из увиденного автором этих строк состава исполнителей переиграли женщин: Розина (Рафаэлла Миланези) и Керубино (Теодора Бака) периодически «спотыкались» на трудностях вокала. Впрочем, сложнейшие моцартовские ансамбли были на редкость слаженны, тем более что Курентзис тактично подавал звук, не позволяя оркестру заглушать певцов. И не его вина, что Сюзанна (греческая певица Фани Антонелу) обладает голосом хоть и красивым, но более подходящим для камерного исполнения, а не для оперной сцены.

«Фигаро» Курентзиса–Химмельманна – это не крик души третьего сословия XVIII века и не протест против дворянских привилегий, пусть и в комической форме. Авторы думают, что Моцарту и тирания, и революция одинаково безразличны – это «лишь орнаменты жизни, ее ароматы. Как парфюмер, он коллекционирует все запахи, и в этой фиксации кроется смысл». Кстати сказать, Курентзис за дирижерским пультом – тоже коллекционер эмоций, каких мало. С первых тактов увертюры стало ясно, что, по мнению дирижера, неистовость и азарт – родовые черты моцартовского стиля. Как, впрочем, и нежнейшие постепенные «уходы» в тишину, демонстрируемые дирижером в надлежащих местах, например в канцонетте Сюзанны и Розины о южном ветре. Авторы этого «Фигаро» доказывают нам, что рай – не скучное стерильное однообразие. Пусть там будут суета и суматоха, даже легкое сумасшествие, пусть одни умирают от радости, а другие в ту же минуту – от злости. Главное, чтобы была возможность любить и быть любимым. И никаких других проблем.

Источник

поиск