30 ноября 2020
02 декабря 2020
17 декабря 2020
18 декабря 2020
23 декабря 2020
24 декабря 2020
25 декабря 2020
27 декабря 2020
28 декабря 2020
29 декабря 2020
30 декабря 2020
31 декабря 2020
Пресса
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
  • Декабрь
30.09.2011
OpenSpace.ru: Così fan tutte Теодора Курентзиса в Перми

Редкий случай, когда оперный спектакль, являясь эпохальным событием, не требует разговора о режиссерской концепции.

Первая оперная постановка под руководством нового худрука Пермского театра оперы и балета Теодора Курентзиса имела оглушительный успех. В прямом смысле слова — со стадионными визгами, свистами и топаньем, которых отродясь тут не слышали и к которым, судя по всему, никто не был готов. Премьерных спектаклей осторожно запланировали всего четыре, все билеты были распроданы (причем цены на них за последнее время существенно подняты и бесплатные пригласительные для важных гостей отменены), а следующий раз спектакль будут давать только летом — пермяков приучают к системе stagione.

Оперу Моцарта Così fan tutte как-то даже язык не поворачивается тут называть в корявом отечественном переводе «Так поступают все женщины». Ничего привычно-отечественного, а уж тем более провинциального в этой продукции не найти. Новые амбиции пермского театра сразу демонстрирует буклет, сработанный по типу зальцбургского, где постановка оперы — это повод углубиться в самые разнообразные культурологические изыскания и просветительского, и научного свойства. Но сам по себе буклет ничего не смог бы доказать, если бы спектакль не демонстрировал, куда теперь придется летать за музыкальным перфекционизмом.

Così — тот редкий в наше время случай, когда оперный спектакль, являясь вполне эпохальным событием, не требует в первую очередь разговора о режиссерской концепции. Как-то так исторически сложилось, что передового дирижера Курентзиса привыкли рассматривать (по крайней мере в нашей стране) в тандеме с передовым режиссером Черняковым. Что неправильно. Это два очень непохожих художника, глядящих в абсолютно разные стороны, которые периодически оттаптывали друг другу ноги в совместной работе то над «Макбетом» в Новосибирске, то над «Дон Жуаном» в Большом.

И вот в пермском Моцарте (в недалеком будущем там обещано поставить и остальные две оперы на либретто Да Понте — «Свадьбу Фигаро» и «Дон Жуана») Курентзис наконец полновластный хозяин происходящего. Официально это называется исторически информированным исполнительством. Но меньше всего это напоминает музей. Маэстро жонглирует эпохами и стилями, извлекая из Моцарта то ритуальный драматизм барочной оперы-seria, то романтическую зачарованность. При этом каждая нота и пауза выверены, каждый неожиданный контраст отмерен.

Конечно, играют на копиях старинных инструментов, на жильных струнах. Скрипачи и альтисты к тому же играют стоя, из ямы видны их прикованные к маэстро глаза. От их экстатической дисциплинированности даже как-то немножко не по себе. Двенадцать духовиков, вместе с их старинными дудками, выписаны из-за границы. Но с экстремальным пианиссимо, которое маэстро требует в любимом своем номере — арии Фьордилиджи, — не справляется даже голландская звезда натуральной валторны Хелен Макдугал. Остальные духовики роскошно гундосят. Речитативам на хаммерклавире вдохновенно аккомпанирует Джори Виникур, по случаю последнего спектакля премьерной серии позволивший себе очаровательное хулиганство: он вплел в свою импровизацию тему телефона Nokia (которую из-за необычности тембра, кажется, публика проглотила как моцартовскую).

Понятно, что приглашение западных спецов — отдельная статья расхода. Солисты тоже не дешевы. Спектакль стоит примерно полмиллиона евро: для Москвы и заграницы это совсем не великая сумма, но местный бюджет трещит, СМИ не устают кричать про «понаехавших пилить местные деньги», интернет-форумы переполнены прокляиями. Впрочем, рупор оппозиции газета «Звезда» уже вышла после премьерной серии с милостивым заголовком «Брависсимо». Неожиданно появился местный спонсор, оплативший четверть стоимости постановки. Постепенно среди белых воротничков города поселяется мысль, что ходить в оперу — это круто.

В общем, такая уж тут социально-любопытная история, что одним лишь рецензированием спектакля не ограничишься. Еще один ее аспект — вовлеченность местной, докурентзисовской труппы в происходящее. Перед премьерой Моцарта состоялась первая серьезная работа с ней нового худрука — дали старую постановку «Кармен», но на французском языке, до этого она здесь шла по-русски. В моцартовском же спектакле два состава (имеющие одинаковый успех): один совсем звездный, с фирменной курентзисовской Симоной Кермес в партии Фьордилиджи. Второй — с Анной Касьян, новой его любимицей, французским сопрано с кавказскими корнями и темпераментом Чечилии Бартоли. Кроме того, во втором составе (более важном для сложившейся здесь напряженной ситуации) задействованы и местные кадры. Прежде всего, это ведущая солистка театра меццо-сопрано Надежда Бабинцева, очень гладко пропевающая партию Дорабеллы. Наталья Кириллова исключительно убедительна в качестве интриганки Деспины. Герои-любовники — приглашенные: мариинский тенор Станислав Леонтьев (Феррандо) и канадский баритон, работавший с Курентзисом в московском «Воццеке» Бретт Полегато (Гульельмо). Любимцем публики заслуженно стал Гарри Агаджанян из Екатеринбургского театра в роли циника Альфонсо — уморительный актер, корректно сдерживающий свой могучий бас.

Музыкальное качество, какое-то совсем не характерное для российской действительности с ее столичной спешкой или провинциальной скудостью, является первым достоинством спектакля. Вторым является тот факт, что спектакль в постановке немецкого режиссера Матиаса Ремуса, вовсе не претендующий на новые смыслы, очень приятно и интересно смотреть. Пермской публике, для которой это первая встреча с моцартовским шедевром, можно только позавидовать. Все понятно; характеры вылеплены; сначала весело, потом грустнее; эксперимент над женской верностью разрушает безоблачную стабильность, но обнаруживает живые чувства.

И еще этот спектакль очень красив, но совершенно не стыдной, не вампучной красотой. Автор последней — знаток исторического костюма Штефан Дитрих, четыре года назад сочинивший знаменитые костюмы для первой в России постановки оперы Маттезона «Борис Годунов». Неаполитанская вилла конца XIX века, залитая неаполитанским светом, меняющимся в течение суток, в которые укладывается весь сюжет (художник по свету Хайнц Каспер); корсеты и шляпы; цветочные горшки и кушетки — все это выглядит штучным товаром невероятной стильности и дороговизны. И то, что декорации и костюмы сделаны в местных мастерских, едва ли не большее чудо, чем музыкальный перфекционизм Курентзиса. 

Источник

поиск