12 декабря 2019
Сегодня
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
18 января 2020
23 января 2020
24 января 2020
Пресса
  • Декабрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
  • Январь
01.06.2013
NewsKo: Балетный ренессанс

Седьмой Дягилевский фестиваль открылся хрестоматийной версией «Ромео и Джульетты» Прокофьева

Это событие — не из тех, что принято оценивать: в оценке оно не нуждается в силу своей статусности. В самом деле, открыть большой международный фестиваль должно что-то большое и международное; выбор художественного руководителя Теодора Курентзиса пал на давно запланированную балетную премьеру. Вечер удался: роскошный спектакль охотно посетили представители гламурнейшей VIP-тусовки Перми, съехались балетные критики из столиц. Правда, всё, что происходило в этот вечер на сцене Пермского театра оперы и балета, разительно отличалось от всей последующей программы фестиваля, более того — противоречило ей.

Ромео и Джульетта. Балетный ренессанс Фото: Алексей Гущин

Балет Прокофьева «Ромео и Джульетта» в хореографии Кеннета Макмиллана (Великобритания, 1965 год) — это идеальный образец драмбалета советской школы. Да, постановщик — британец и даже сэр, но школа ещё та. Недаром на премьере в Лондоне партию Ромео танцевал носитель этой эстетики Рудольф Нуреев. Драмбалет — это выхолощенная классическая хореография, условно говоря, Петипа, из которого убрали все сложные элементы, в первую очередь — поддержки и фуэте. Зато добавили актёрской игры: это не просто набор па, но и драматическая история.

Понятно, что подобная хореография довольно быстро устарела и вышла из моды. Нынче последние уцелевшие драмбалеты смотрятся скорее музейными экспонатами, чем актуальным театральным продуктом. Вот и пермские «Ромео и Джуль­етта» выглядят примерно так же.

Чтобы представить такой продукт красиво, нужно, во-первых, танцевальное супермастерство (там, где нет эффектных прыжков и навороченных па-де-де, надо показать хотя бы изящно вытянутые стопы), а во-вторых, мастерство актёра. А на сцене, говоря откровенно, не было ни того, ни другого.

Партия Джульетты стала непростым испытанием для Натальи Домрачевой: для этой точной и мастеровитой балерины она слишком легка с танцевальной точки зрения и слишком сложна с драматической. В эпизоде третьего дейст­вия, когда Джульетта принимает непростое решение притворно «умереть», актриса должна несколько минут под музыку оставаться неподвижной, но при этом изображать сложную внутреннюю борьбу. В пермском варианте борьба присутствует лишь в музыке. Тем не менее в целом от работы Домрачевой остаётся приятное впечатление: её Джульетта выглядит очень юной и по-детски простодушной, что не может не вызвать симпатию.

Сложнее обстоит дело с Ромео в исполнении Руслана Савденова, памятного завсегдатаям балетного конкурса «Арабеск», на котором он несколько лет назад ярко представлял Казахстан. Став премьером пермской труппы, прыгучий Савденов получил много важных партий, в том числе и Ромео. Он, как и Домрачева, подходит к роли внешне — задиристый и простодушный паренёк. Однако он не способен на протяжении всего действия находиться в образе: он играет, только когда «включается». Что касается его танца, то и он не слишком впечатлил. В прологе к сцене с масками в первом действии три героя — Ромео, Меркуцио и Бенволио — должны танцевать абсолютно синхронно, но у пермских танцовщиков получался досадный «разнобой», и вина Савденова в этом ничуть не меньше, если не больше, чем у товарищей.

Как и во многих других постановках «Ромео и Джульетты», основная игровая нагрузка здесь ложится на характерных персонажей — Тибальта и Меркуцио, и для этих ролей были выбраны единственные и беспроигрышные варианты исполнения: Иван Порошин (Тибальт) и Александр Таранов (Меркуцио). Кроме стопроцентного типажного совпадения здесь присутствует ещё и достойная актёрская отдача. Таранов, любимец публики, ещё раз закрепил этот свой неформальный статус.

Но особенно порадовала Наталья Макина в роли синьоры Капулетти. Казалось бы, роль — нечего делать! Но она так страдала над убитым Тибальтом, что невольно возникали сомнения, что синьору и её племянника связывали лишь родственные узы... А как она бросалась на виновников её утраты — сторонников клана Монтекки! Буквально как змея — гибкая и стремительная. Кроме того, она великолепно смотрится в нарядах, стилизованных под чинквеченто.

Как в любом драмбалете, здесь много массовых сцен: всевозможные горожане, уличные танцовщицы, нищие, военные, знать, простолюдины, гости на балу... Все они как бы танцуют. Как бы — потому что хореография здесь особенно непритязательная: на балу, например, гости лишь переступают с места на место, изящно помавая руками. Да и негде им развернуться в танце: как и в недавнем «Бахчисарайском фонтане», после установки декораций места на сцене практически не осталось. Тем не менее удалось организовать несколько эффектных боёв, и танцовщики вспомнили давно не пригождавшиеся навыки сценического поединка.

Словом, множество недостатков и... стопроцентный успех! Публика увидела именно то, чего очень хотят многие зрители балетов: очень красивую, богатую «картинку».

А какие костюмы! Надо сказать без всякой иронии: они великолепны. Не только сногсшибательным качеством тканей и дизайнерским креативом, но и верностью стилю Ренессанса — недаром в качестве художников пригласили итальянцев, практически выходцев из места действия балета.

Парадоксом выглядит присутствие этого балета в программе Дягилевского фестиваля, в которой собраны сплошь острые, бескомпромиссные, зачастую спорные проекты, личности, произведения.

Постановка «Ромео и Джульетты» Макмиллана рассчитана на широчайшую публику, которая любит «красивое». Все прочие события фестиваля ориентированы лишь на продвинутых ценителей, которые любят новое. Теодор Курентзис, который в самых лестных выражениях презентовал балетную премьеру на открытии фестиваля, буквально на собственные же эстетические принципы и наступил.

Любопытное ощущение осталось от послепремьерных обсуждений: все пермяки с восторгом говорили о «Ромео и Джульетте»... в хореографии Николая Боярчикова. Новое обращение к балету Прокофьева пробудило приятнейшие воспоминания о содержательной, умной хореографии, которая когда-то существовала в Перми. Каждое движение в том балете было наполнено символическим смыслом, несло в себе философию автора и зрительную характеристику персонажа. Можно было не «играть лицом» — играло всё тело, каждый жест. Какой там был танец рыцарей, какая сцена с масками! Театральные завсегдатаи с мечтательной улыбкой вспоминали Надежду Павлову — Джульетту, Геннадия Судакова — Меркуцио... И заново переживали тот прекраснейший эстетический шок, который испытали на боярчиковской премьере в 1974 году.

В 2013 году обошлось без шока.

Юлия Баталина | NewsKo

поиск