17 сентября 2019
Сегодня
18 сентября 2019
19 сентября 2019
21 сентября 2019
22 сентября 2019
24 сентября 2019
25 сентября 2019
26 сентября 2019
29 сентября 2019
05 октября 2019
06 октября 2019
09 октября 2019
10 октября 2019
11 октября 2019
12 октября 2019
13 октября 2019
17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
Пресса
  • Сентябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
  • Октябрь
13.10.2013
La Repubblica: Теодор Курентзис. Человек, миссия которого — спасти классическую музыку

Тишина зала нарушается резким звуком шагов, напоминающих военную походку и возвещающих о грозном появлении дирижера. Одетый в черное, в рокерских ботинках, 41-летний Теодор Курентзис выглядит не старше 25 лет. Достигнув подиума, он погружается в Стравинского. Исполнение Le Sacre du printemps («Весны священной») — кульминация Ruhrtriennale, обители авангардных артистов, — 40-дневного фестиваля, организованного в бывшем промышленном цехе North Rhine-Westphalia (земля Северный Рейн-Вестфалия), впоследствии переделанном в пространство для выступлений и выставок. Дирижируя своим оркестром musicAeterna, Курентзис позволяет музыке вести за собой, отражая ее собственными жестами и движениями — то сдержанными, то неистовыми. Больше Нижинский, нежели Бернстайн, больше Питер Доэрти, чем Герберт фон Караян.

«У меня есть миссия. Я хочу спасти классическую музыку», — произносит Курентзис богатым баритоном, контрастирующим с его хрупким телом, когда выходит из состояния, похожего на транс и вызванного восторженной получасовой овацией молодой публики. Может ли быть так, чтобы его миссия — его, греческого дирижера, который нескольких лет работал в Новосибирской опере, а сегодня является художественным руководителем Пермского театра оперы и балета на Урале — была невозможна? Вполне вероятно, нет, ведь метод Курентзиса впечатлил и заинтриговал мир классической музыки. «Мы создали коммуну свободных артистов с различными жизненными кредо. Но все они борются за то, чтобы изменить направление развития музыки», — объясняет он. «Мы работаем не по строгому расписанию и часто репетируем при свечах и за бокалом вина».

Мир (музыки) не таков, каким Курентзис его себе представлял, когда был еще студентом. «Существует два варианта: я либо дистанцируюсь от среды, вращающейся вокруг музыки, к которой испытываю отвращение; либо создаю собственную нишу и поддерживаю в ней священный огонь. Когда в воздухе слишком много музыки, мы уже не в состоянии ее оценить. Представьте, что миром правил бы диктатор, который установил запрет на музыку сроком на пять лет. К чему, вы думаете, это привело бы? Мы бы все слушали музыку на пиратских радиостанциях, по ночам. Музыка родилась бы заново — из тишины, с новой силой и мощью».

Теодор Курентзис — радикал, которого можно сравнить с великими анархистами Бакуниным и Кропоткиным. Вместо того чтобы мечтать сыграть на сцене La Scala, Covent Garden или Metropolitan Opera, он скорее втопчет их в землю [своими спектаклями и концертами на менее претенциозных площадках]. «Любой, кто любит музыку, должен испытывать желание разрушить систему, которая ее контролирует и распределяет между членами крошечной группы посвященных. Крупные институты обречены. То же можно сказать о рок-движении и джазе — лучшие вещи появляются в инди-направлении, мейнстрим на последнем издыхании. MTV — покойник, «супермаркеты звуков» в упадке. Настоящие ценители музыки слушают Sigur Ros, а не Lady Gaga. Сегодня слишком много разговоров о том, как привлечь молодежь в оперный театр. Но и это должно происходить правильным образом; недостаточно просто положиться на суперзвезд (привлекательных, фотогеничных, спортивных оперных певцов). Мы разговариваем с молодыми людьми, у которых есть свой взгляд на мир, кто сопротивляется системе и кто в течение всей своей жизни останется верным опере».

С юности, живя в Греции, Курентзис мечтал стать композитором, как Малер, который был для него идеалом и «который писал музыку только во время летнего отпуска». В то время мерилом искусства для него служила поэзия. Он был очарован сюрреалистами, в особенности Арто, и запоем читал стихи Георга Тракля, Бодлера, Лотреамона и Малларме. «На музыкальном небосклоне мои ориентиры — не «динозавры» фон Караян или Бернстайн, а Гизекинг, Корто, Гленн Гульд, Арнонкур». Когда Курентзис говорит о потенциальном сотрудничестве с другими артистами, он всегда смотрит, в первую очередь, в сторону режиссеров-экстремистов, таких как Питер Селларс, Боб Уилсон, Ларс фон Триер и Ромео Кастеллуччи. «В Перми мы разбили рутину, заражающую искусство. Мы хотим ударить в самое сердце системы, которая планирует постановки и нанимает певцов на пять лет вперед. Во времена Карузо такого не было».

Курентзис мечтает не о реализме в опере, а о некоем «ритуальном театре», который позволяет сохранить оперу как госпелы, оставляя легенду и священную тайну либретто нетронутым. И это не пустые разговоры. Экономический кризис продолжает распространяться, оперные труппы закрываются, и только такие артисты, как он, могут сыграть свою роль в восстановлении музыкального театра. Компания Sony Classical отыскала Курентзиса в Перми и предложила ему долгосрочный контракт, предоставив карт-бланш. «Я не приемлю компромиссов, я хочу иметь все необходимое мне для результата время, ресурсы, без обмана и давления. «Вот потому мы и здесь», —сказали мне в Sony. Я уже записал произведения Рамо, а также Le Nozze di Figaro и Cosi fan tutte Моцарта. На подходе Le Sacre, Don Giovanni и симфонии и Missa Solemnis Бетховена».

По завершении Le Sacre публика в Руре взрывается аплодисментами. Курентзис и оркестр возвращаются на сцену, чтобы вновь соединиться с духами Стравинского, Дягилева и Нижинского, но на это раз для исполнения «Бунта весны» молодого русского композитора Дмитрия Курляндского. Когда звучание струнных достигает крещендо, музыканты один за другим спускаются в зал и смешиваются с аудиторией. Они передают скрипки, альты и виолончели зрителям, которые, под минимальный инструктаж музыкантов, продолжают удерживать уровень звука на фоне электронного шума. Блестящий концертмейстер скрипок, Андрей Баранов из Санкт-Петербурга достигает невероятного эффекта совместно с 20-летней девушкой, которой он вручил свой инструмент. Вытекающий из происходящего музыкальный хаос абсолютно оправдан — он лиричен, креативен и полон жизни.

Под конец действия музыканты разбивают несколько инструментов, и дети в зале тут же кидаются собирать обломки на сувениры (никакой границы между Ойстрахом и Хендриксом). Хайнер Геббельс, выдающийся художественный руководитель Ruhrtriennale, на выходе из зала исполнен восторга: «Я и предположить не мог, что харизма дирижера обернется таким зрелищем». Но Курентзис уже смотрит вперед. «Я хочу стать еще более страстным, более просвещенным артистом. Романтизм и сегодня жив, но все зависит от нас. Хотим ли мы остаться читателями истории нашей жизни или стать ее героями? Я свой выбор сделал, и это не самый легкий путь».

Джузеппе Видетти | Итальянская газета La Repubblica

поиск