30 ноября 2020
02 декабря 2020
17 декабря 2020
18 декабря 2020
23 декабря 2020
24 декабря 2020
25 декабря 2020
27 декабря 2020
28 декабря 2020
29 декабря 2020
30 декабря 2020
31 декабря 2020
Пресса
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
  • Декабрь
18.06.2014
Ведомости: В Перми прошла мировая премьера современной оперы

В Перми состоялось редкое событие — мировая премьера современной оперы. Своим «Носферату» публику озадачил композитор Дмитрий Курляндский

Над либретто вампирской оперы потрудился Дмитрий Яламас, над ее внешностью — режиссер Теодорос Терзопулос и художник arte povera Яннис Кунеллис. Ритуал прощания с оперной жизнью прошлого — раз уж оперу они ставили современную — два греческих партизана оформили инсталляцией из гробов и красивым представлением«с ножами». Отсылкой к античности пустили фронтальные, как на греческих вазах, композиции с людьми и жертвенными, наперевес, балетными лебедями. А еще культ смерти был явлен редкостным невмешательством постановщиков в оперную партитуру, начиненную шумами, скрипами, скрежетом и еще чем-то таким, что, собственно, к музыке никогда не относилось, к опере — тем более. Теперь — относится.

Чтицу-Корифея (Алла Демидова) совершенно затмила авангард-вокалистка Наталья Пшеничникова, чья Жрица смерти (Три Грайи) обтачивала тайну загробной свадьбы ипохондрика Аида (Тасос Димас) и Персефоны как жертвенный нож — о собственное запястье. Диво-Персефона в исполнении драматической актрисы Софии Хилл приклеивалась к глазам с момента своего скульптурного появления на сцене — и уже не отлипала. Чтобы вслушаться в ее арии с народными рецептами лечения крови, требовались усилия. «Трыста грамм чеснока литр чистого спирта настаиват тры недели принимат по двадцат капел на полстакана воды». Текст — восторг, лекарство. И тоже… современная музыка: композитор сопроводил все детали этой партии не только точными указаниями длительности и высотности, но и смайликами — с каким выражением на лице это произносить, простите, петь.

Все мыслимые и немыслимые звуковые задачи оркестр и хор MusicAeterna, сидевший, как добрый зритель, в ложах бенуара, под управлением Теодора Курентзиса выполнили на ура. Но что-то в вампирстве этой современной оперы оказалось не так. Важные для композитора физиология звука и слов, предстающих не надписями на бумаге, а напряжениями диафрагмы, кусочков тела, мышц лица, как и прочие составляющие его звуко-объектной вселенной, скользя по слуху, стали утомлять рациональностью и предсказуемостью. Слушателю поневоле пришлось увлечься невиданными качествами символистского театра. Возможно, даже расслышать одним из его лечебных обертонов мысль проезжавшего Уралом доктора Живаго: «Искусство всегда, непереставаемо, занято двумя вещами. Оно неотступно размышляет о смерти. И неотступно творит жизнь». Искусство Терзопулоса и Кунеллиса — да. И кажется, самый темный человек из публики за «Носферату» поставит театру Терзопулоса — Кунеллиса «плюс», а вот что ставить опере — задумается.

поиск