26 февраля 2020
Сегодня
27 февраля 2020
11 марта 2020
12 марта 2020
15 марта 2020
17 марта 2020
18 марта 2020
22 марта 2020
26 марта 2020
29 марта 2020
30 марта 2020
04 апреля 2020
07 апреля 2020
08 апреля 2020
09 апреля 2020
11 апреля 2020
12 апреля 2020
15 апреля 2020
16 апреля 2020
17 апреля 2020
18 апреля 2020
19 апреля 2020
22 апреля 2020
24 апреля 2020
25 апреля 2020
26 апреля 2020
28 апреля 2020
29 апреля 2020
30 апреля 2020
03 мая 2020
07 мая 2020
11 мая 2020
14 мая 2020
15 мая 2020
16 мая 2020
19 мая 2020
21 мая 2020
22 мая 2020
Пресса
  • Февраль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
  • Март
  • Апрель
  • Май
19.06.2014
КоммерсантЪ: Пермская опера показала зубы

Пермский академический театр оперы и балета при поддержке Stella Art Foundation представил мировую премьеру оперы Дмитрия Курляндского «Носферату» на либретто Димитриса Яламаса, написанной специально по заказу театра, спектаклем, поставленным классиком arte povera Яннисом Кунеллисом и режиссером Теодоросом Терзопулосом, продирижировал худрук Пермской оперы Теодор Курентзис. Масштаб происшедшего оценивает ДМИТРИЙ РЕНАНСКИЙ.

Первое, о чем думаешь, выходя из зрительного зала Пермской оперы после исполнения «Носферату», насколько беспрецедентно последовательна и цельна для сегодняшних российских реалий та художественная политика, которую реализует со своими подопечными Теодор Курентзис. При кажущейся разнонаправленности смысловых векторов, где, казалось бы, постановка барочного раритета Генри Перселла, а где поданная, так сказать, с пылу с жару мировая премьера опуса нашего современника, пара выпущенных в нынешнем сезоне в Перми премьер образует диптих, фиксирующий важнейший для отечественного оперного процесса тектонический эволюционный сдвиг. Налицо ни много ни мало кардинальная смена парадигмы мышления: выясняющий отношения с оперной культурой прошлого театр интерпретации, в матрице которого российская музыкальная сцена существовала с начала 1990-х, уступает место актуальной модели сочинительского театра, предпочитающего не трактовать текст, а писать его с чистого листа. В выпущенной в минувшем сентябре «Королеве индейцев» Теодор Курентзис на пару с режиссером Питером Селлерсом выстраивал из фрагментов лежащего в руинах перселловского текста фактически новую партитуру с оригинальным либретто и имеющей мало отношения к подлиннику музыкальной драматургией. Авторы только что выпущенного «Носферату» пошли дальше, попытавшись создать современный Gesamtkunstwerk — порывающее с вековыми оперными конвенциями синтетическое произведение искусства. 38-летний Дмитрий Курляндский — пожалуй что самый известный и востребованный на Западе автор новой русской музыки, лауреат престижных премий, не первый год сотрудничающий со статусными европейскими институциями, — наконец-то дождался соответствующего масштабу его таланта заказа на родине.

Более подходящего соратника для реализации давней амбициозной мечты Теодора Курентзиса — извлечь оперный жанр из-под глыб мейнстрима, вернуть музыкальному театру его ритуальную природу — трудно было подыскать: сочиняя музыку преимущественно без звуковысотности и используя почти исключительно экстремальные и нетрадиционные приемы звукоизвлечения, задействуя в оркестре дрели, электропилы, точильные камни и ножи, господин Курляндский прорывается к первооснове музыки — организации времени. Колоссальная по силе эмоционального воздействия полуторачасовая партитура «Носферату», исполненная под управлением Теодора Курентзиса дивой современной русской оперы Натальей Пшеничниковой и дебютировавшими на музыкальной сцене двумя протагонистами афинского театра «Аттис» Софией Хилл и Тасосом Димасом, — царство суггестии, пульсирующая мрачной хтонью черная дыра, засасывающая и перемалывающая всякого, кто к ней приблизился. Корчащаяся в удушливых спазмах, то и дело застывающая в судороге и впадающая в столбняк музыка «Носферату» движима экстатической энергией той «первоначальной немоты», об обретении которой искусством грезил когда-то Осип Мандельштам. Эффект радикального обнуления всего предшествующего слухового опыта оперной аудитории многократно усилен показательным уничтожением границ между звучащим и слушателем: с нездешней легкостью расправляющиеся с голосоломным материалом «Носферату» подопечные Виталия Полонского, вокалисты хора MusicAeterna и инструменталисты-ударники рассажены в ложи бенуара, инсталлируя публику партера аккурат в центр высоковольтной акустической дуги.

Вопреки зрительским ожиданиям, «Носферату» не является ремейком одноименных фильмов Фридриха Вильгельма Мурнау и Вернера Херцога: и дышащее сильной чувственной образностью либретто Димитриса Яламаса, и сценическая интерпретация партитуры Дмитрия Курляндского повествуют о гибели утратившей прежнюю власть и силу классической культуры, принесенной в жертву новому искусству. На оперных подмостках Теодорос Терзопулос предпочел изменить привычной емко-лаконичной аскезе своего стиля, развернув перед зрителем «Носферату» целую вереницу эсхатологических па: тут и заказанная верной соратницей греческого режиссера Алле Демидовой отходная старой культуре, и корчащаяся у рампы балерина в пачке, персонифицирующая гибель классического искусства, и прочие апокалиптические кунштюки. Неожиданная избыточность сценического текста не помешала «Носферату» стать, пожалуй что, самым цельным из всех предпринятых к настоящему моменту в России опытов диалога новой музыки и театра. Успех пермского предприятия обеспечило единство эстетических устремлений авторов постановки: Теодорос Терзопулос работает в подчеркнуто антипсихологической системе координат, Дмитрий Курляндский трактует звук как результат физиологического процесса, а основоположник arte povera Яннис Кунеллис строит сценографию спектакля из хранящих память тела артефактов — объединенных в гигантские панно старых пальто, ритуальных ножей, зевающих раскрытых гробов. На выходе получился стопроцентно модернистский проект, не только достойный города Сергея Дягилева (показ «Носферату» станет центральным событием открывающегося сегодня в Перми Дягилевского фестиваля), но и вполне способный украсить программу ведущих театральных фестивалей Европы — от Рурской триеннале до Wiener Festwochen.

Дмитрий Ренанский | КоммерсантЪ

поиск