19 февраля 2020
Сегодня
20 февраля 2020
21 февраля 2020
26 февраля 2020
27 февраля 2020
11 марта 2020
12 марта 2020
15 марта 2020
17 марта 2020
18 марта 2020
22 марта 2020
26 марта 2020
29 марта 2020
30 марта 2020
Пресса
  • Февраль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
  • Март
27.07.2016
NewsKo: Вечный свет

Презентация в Перми программ, предназначенных для европейских гастролей, — традиция хора MusicAeterna Пермского театра оперы и балета. В прошлом году, отбывая в Экс-ан-Прованс, хор выступил в здании католического костёла, где впервые исполнил отрывки из оратории Филиппа Эрсана Tristia. Хор выступал малым составом, всего 16 человек, обстановка была очень праздничная — костёл заливал солнечный свет, только что закончилась месса… В этом контексте хоровая музыка производила очень возвышенное впечатление.


Фото Марины Дмитривой. Больше фото с концерта

Нынче, год спустя, история повторилась, но стилистика была абсолютно иная: большой хор, зал частной филармонии «Триумф», почти полная темнота. Однако ощущение священнодействия осталось.

Хор MusicAeterna исполнил программу, предназначенную для RuhrTriennale — крупнейшего фестиваля искусств, проходящего в Германии, куда певцы отбыли буквально на следующий день. Название для неё подсказало одно из исполняемых сочинений — Lux Aeterna, «Вечный свет» Дьёрдя Лигети. Красивое само по себе, оно ещё и созвучно с названием хора. Получилось, что вечная музыка несёт вечный свет.

Программа охватывает — правда, очень фрагментарно — пять веков хоровой музыки: от Томаса Таллиса, британского композитора XVI века, до Дьёрдя Лигети, дожившего до XXI века. Музыка Таллиса исполнялась в Перми впервые, а между тем это один из виднейших представителей английской музыкальной традиции. На его смерть его ученик Уильям Бёрд написал элегию, в которой есть слова «Скончался Таллис, музыка скончалась». Парадоксально, но произведения Лигети, практически нашего современника, известны в Перми не намного лучше. Его инструментальная музыка иногда звучит благодаря подвижническим начинаниям композитора и пропагандиста современной музыки Игоря Машукова, но хоровой Лигети звучал в городе впервые. Словом, было много открытий.


Программа была выстроена нелинейно: антемы Генри Пёрселла буквально прослоили её, создавая комфортные и благозвучные, словно специально созданные для отдыха ушей «подушки безопасности» между острыми, бескомпромиссными, волнующими произведениями Лигети и Альфреда Шнитке.

Концерт начался с Spem in Alium Таллиса — грандиозного хорового мотета без выраженной мелодической основы, состоящего из чистой полифонии. Spem in Alium — это респонсорий, то есть хорал, построенный на перекличках голосов: большой хор как бы делится на пять восьмиголосных хоров, между которыми выстраивается сложный полилог. Хитросплетения музыки, в которой гармония важнее мелодии, погрузили зал в звуковую стихию, которая заполнила всё пространство; казалось, в ней можно утонуть.

Самый большой отклик у публики вызвали произведения Шнитке — многим хорошо знакомые духовные хоры на тексты самых популярных православных молитв и фрагмент из эпического Концерта для хора. В отличие от мотета Таллиса, это были мелодичные, понятные, за самую сердцевинку души трогающие произведения, которые, кроме всего прочего, продемонстрировали отличную дикцию хористов: например, в церковных текстах выпукло звучали нередуцированные церковнославянские «О» в слабой позиции.

Заглавное произведение концерта, Lux Aeterna Лигети, было одновременно контрастно и логично по отношению к остальной программе — остросовременная вещь в то же время демонстрирует внимательнейшее отношение к традициям европейской духовной музыки. Лигети безжалостно заставляет певцов издавать длинные, пронзительные и совершенно инструментальные звуки, которые, кажется, не имеют отношения к человеческому голосу. Для исполнения «Вечного света» нужно не просто сверхчеловеческое владение собственным голосом, как музыкальным инструментом, но ещё и какие-то особые физические силы, что-то вроде второго дыхания, которое возникает в моменты концентрации душевных сил.

Программа завершилась меланхоличным антемом Генри Пёрселла Remember nоt, Lord, приятно напоминающим финал «Дидоны и Энея».

Представление было выдержано в подобающем музыке аскетичном стиле. Одинаковые чёрные длиннополые одеяния у хористов — как женщин, так и мужчин; скудный свет, полнейшее отсутствие каких-либо декораций — картинка была предельно минималистическая. В пространстве частной филармонии «Триумф» хор звучал очень мощно, не зря на память приходило прошлогоднее церковное выступление: в «Триумфе» акустика своеобразная, там имеется некоторая реверберация, для инструментальной музыки это не очень хорошо, но для хора даже выигрышно — усиливает звук, сглаживает шероховатости.

Раз уж речь зашла о новом концертном зале, который ищет собственную позицию в Перми, нелишними будут некоторые наблюдения. Прежде всего, в зале есть посторонние звуки: громко работает вентиляция, слышны трамваи с улицы. Для зрителя зал не слишком удобен — трудно сказать почему, но на сей раз организаторы концерта не стали строить ступеньки — все зрители сидели на одном уровне, в затылок друг другу, и уже на третьем ряду видимость была почти нулевая.

«Не надо смотреть. Надо слушать», — сказал по этому поводу руководитель MusicAeterna, главный хормейстер Пермского театра оперы и балета Виталий Полонский. Действительно, настоящий церковный хор — невидимка. Он должен звучать откуда-то сверху, словно ангельское пение, сопровождать церковные таинства, а не отвлекать от них. Его надо слушать, а не созерцать. И всё же на протяжении целого концерта наблюдать чей-то затылок, даже под очень хорошую музыку, — скучно, да ещё и обидно: ведь то, как Полонский управляет своим хором, — это целое представление. Он не танцует, как Теодор Курентзис, а словно лепит музыку руками. Его взаимодействие с хором абсолютно зримо, их связь почти физически ощутима.

Словом, если зал «Триумфа» хочет соответствовать выступающим здесь коллективам, в него ещё придётся вложиться. А вот MusicAeterna, кажется, достигла совершенства. Даже страшно: что же дальше-то будет? Возможно ли пение лучше ангельского?

поиск