26 февраля 2020
27 февраля 2020
11 марта 2020
12 марта 2020
15 марта 2020
17 марта 2020
18 марта 2020
22 марта 2020
26 марта 2020
29 марта 2020
30 марта 2020
Пресса
  • Февраль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
  • Март
29.05.2017
КоммерсантЪ: Зрелище для слуха

Музыкальную сторону балетных премьер Дягилевского фестиваля комментирует Дмитрий Ренанский.

Первое, о чем думаешь, выходя из зрительного зала Пермской оперы,— как редко выпущенные на отечественной сцене балетные премьеры становятся в последние годы достоянием собственно музыкального театра. Пока директора и интенданты озабочены чем угодно, кроме целостности спектакля и всех его компонентов, для абсолютного большинства российских дирижеров балет остается либо одной из первых ступенек в карьере, которую хочется поскорее перешагнуть, либо досадным контрактным обязательством, но в любом случае воспринимается работой второго сорта. Именно такой рутиной веяло от старательного, но неряшливого исполнения "Поцелуя феи" — уступив в открывавшем вечер балете дирижерский пульт Андрею Данилову, Теодор Курентзис несколько смазал впечатление от беспрецедентного в остальном музыкального уровня заключительной премьеры Дягилевского фестиваля-2017.

Взяться в канун 135-летия Стравинского за едва ли не самые заигранные его сочинения, пока ближайшие конкуренты заняты выискиванием архивных редкостей и обустройством мировых премьер,— этому репертуарному жесту Теодора Курентзиса уже заочно трудно было отказать и в экстравагантности, и в смелости. В самом деле, сказать что-то новое в исполнительской истории партитур, написанных для "Русских сезонов",— задача не из легких: как предтечу всего музыкального ХХ века их уже трактовали, через неоклассицистскую оптику рассматривали, на исторических инструментах играли, так что в какой-то момент стало казаться, что все применимые к "Петрушке" с "Жар-птицей" подходы уже перепробованы. В этом смысле едва ли не главное, что в очередном пермском эксперименте удалось доказать Теодору Курентзису,— в хрестоматийно вроде бы известной музыке Стравинского еще хватает нерасслышанного и неосмысленного. Никому, скажем, до сих пор не приходило в голову, что открывающий сцену появления слуг Кащея дуэт фаготов из "Жар-птицы" — это бессознательная, завуалированная, но совершенно недвусмысленная реплика вступления к "Зигфриду", вслед за "Погребальной песнью" свидетельствующая о латентном, тщательно подавлявшемся, но все-таки ясно читающемся между строчек вагнерианстве Стравинского.

Дело, впрочем, отнюдь не столько в частных открытиях, а в системном подходе, кардинально меняющем восприятие музыки молодого Стравинского. И "Жар-птица" с ее гигантским, едва помещающимся в яме позднеромантическим составом, и куда более самостоятельный и свежий с точки зрения оркестрового письма "Петрушка" чаще всего играются как grand spectacle большого симфонического стиля — масштабный, экстравертный, местами избыточно красочный, но неизменно бенефисный по духу. Ничего подобного у Теодора Курентзиса нет и в помине. Оркестр звучит у него как расширенный ансамбль солистов, а партитуры ранних балетов словно бы пропущены через рентген позднего "Агона". musicAeterna позволяет увидеть их как будто через объектив с максимальной резкостью и фокусировкой — хорошо знакомое целое распадается на впервые видимые объемные детали, складывающиеся заново в оркестровый механизм неизвестной природы. Результат культурологического эксперимента оказался в прямом смысле слова неслыханным: с привычным звуковым обликом "Жар-птицы" и "Петрушки" представленные в Перми революционные трактовки соотносятся примерно так же, как мирискусничество дягилевской антрепризы начала 1910-х — с ледяным модернизмом балетов Джорджа Баланчина.

Дмитрий Ренанский, Коммерсантъ

поиск