21 февраля 2020
Сегодня
26 февраля 2020
27 февраля 2020
11 марта 2020
12 марта 2020
15 марта 2020
17 марта 2020
18 марта 2020
22 марта 2020
26 марта 2020
29 марта 2020
30 марта 2020
Пресса
  • Февраль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
  • Март
21.06.2017
Российская газета: В Московской филармонии представили Реквием Моцарта в новом прочтении

Московская премьера проекта Теодора Курентзиса "Реквием Моцарта" в исполнении оркестра и хора musicAeterna Пермского театра оперы и балета состоялась на филармонической сцене в Концертном зала Чайковского. Транзит нового проекта - Пермь (где Реквием был исполнен накануне московских гастролей) - Москва - Зальцбург. В городе Моцарта Реквием в исполнении Курентзиса и musicAeterna прозвучит 23 июля в программе Зальцбургского фестиваля.

Это уже не первый проект Теодора Курентзиса, связанный с Реквиемом Моцарта и попыткой открыть эту загадочную партитуру в каком-то другом измерении, проливающем свет на  само существо моцартовского начала в мире, на тайну жизни и  смерти, на мир вечного, который невозможно увидеть, но, вероятно, возможно услышать. Именно поэтому Курентзис, возвращаясь к Реквиему, постоянно обновляет ракурс музыкального зрения на этот текст, развивая его интерпретацию.

Нынешний проект вобрал в себя и курентзисовский радикальный опыт 2008 года, когда в незавершенный текст моцартовского Реквиема, дописанный, как известно, его учеником Францем Ксавером Зюсмайером и учеником Гайдна Йозефом Эйблером, были вставлены номера, заказанные современным композиторам - Benedictus Сергея Загния и Sanctus Владимира Николаева (на этот раз в текст Реквиема Моцарта Курентзис включил хор Osanna Сергея Загния), и "аутентичную” интерпретацию Курентзиса, записанную на диск "Mozart: Requiem" в 2011 году с новосибирскими musicAeterna и The New Siberian Singers.

В зале Чайковского прозвучало новое прочтение Реквиема, развернувшееся в актуальном для Курентзиса формате музыкального действа. На сцене - музыканты в черных рясах, стоящие у подсвеченных в темноте пультов, сомкнувшийся вокруг оркестра полукружьем хор, в центре - маэстро и солисты, тоже все в черном - визуализация темы траура, аскезы смерти, образа загадочного "черного” человека, заказавшего Моцарту Реквием.

Весь это антураж очень подходил к предыдущей курентзисовской интерпретации Реквиема, с ее резкими динамическими и темповыми контрастами, артикулированными штрихами, мрачными хоровыми всплесками в Rex и Dies irae, быстрыми фугами. Но, показалось, что нынешнему звучанию Реквиема более подошел бы ослепительно белый цвет - свет Aeterna, вечности, бессмертия. Потому что всю звуковую фактуру Реквиема Курентзис построил как музыкальную картину Рая - мира блаженства, из которого человек когда-то пришел на землю и куда он должен вернуться, пройдя путь земных испытаний и смерти. Легкость и прозрачность звучания musiсAeterna создавали в Реквиеме поразительный эффект "воздуха", сотканного из живой моцартовской красоты. Темпы частей были более быстрыми, тоже "воздушными", динамика - мягкая: даже форте  не набирало здесь плотности.

В этом Реквиеме звучала потусторонняя гармония, а не канонические ужасы, о которых повествует Dies irae или страшные картины дантевского Ада, связанные в христианском сознании с ощущением смерти. У Курентзиса звучали трепет тремоло и нежность хорового многоголосия мира,  "псалмы" и фуги, вытянутые в бесконечно красивые линии, словно невидимые прекрасные реки бесплотного мира, с его фантастическими ландшафтами, тонущими в туманных сфумато.

Отдельное чудо этой звуковой материи - хор musicAeterna (хормейстер Виталий Полонский) - дышащий, завораживающий красотой, текучестью,  выровненностью звука и сверхчеловеческими скоростями фуг в Kyrie и в Domine Jesu.

В этом раскладе квартет солистов - Елизавета Свешникова (сопрано), Наталия Ляскова (меццо-сопрано), Томас Кули (тенор, США) и Эдвин Кроссли-Мерсер (бас, Франция) - не солировали даже, а словно выступали "голосами” моцартовски прекрасного, не карающего божьим гневом умершего человека, мира вечности.

И когда в Agnus Dei вливалась Osanna Сергея Загния, повествующая о том, как к Моцарту пришел черный человек и принес заказ на Реквием, как Моцарт почувствовал, что он пишет Реквием для себя, как он умер и на третий день был погребен, как "Ангелы пели и играли Реквием Моцарта на Небе завершенный", вставка это воспринималась не противоречащей общей драматургии, а как естественный художественный жест, соединивший в "вечности" концы мифа - Моцарта и его Реквием, гения и творение, его земную и вечную жизнь.

Ирина Муравьева | Российская газета


поиск