22 августа 2019
Сегодня
29 августа 2019
31 августа 2019
01 сентября 2019
03 сентября 2019
04 сентября 2019
05 сентября 2019
07 сентября 2019
08 сентября 2019
11 сентября 2019
12 сентября 2019
13 сентября 2019
14 сентября 2019
15 сентября 2019
17 сентября 2019
18 сентября 2019
19 сентября 2019
21 сентября 2019
22 сентября 2019
24 сентября 2019
25 сентября 2019
26 сентября 2019
29 сентября 2019
Пресса
  • Август
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
  • Сентябрь
20.03.2018
Новый компаньон: Спасение и гибель

Опера Жан-Батиста Люлли «Фаэтон» создана Пермским театром оперы и балета в сотрудничестве с Королевской оперой Версаля и ансамблем Le Poème Harmonique. Исторически информированное исполнительство здесь блистательно сочетается с модными течениями современного театра. Знатоки не могли не отметить своеобразие «барочного» звука и сценического движения, равно как и свежие эстетические течения, привнесённые французскими режиссёром и художниками. В который уже раз пермская публика может дружно сказать: «Такого мы ещё не видели».

Трёхчасовая барочная опера — развлечение для любителей и знатоков, для фанатов этого стиля; для широкой же публики это настоящее испытание на безупречность. В отличие от других любимых пермяками опер этого периода, таких как «Дидона и Эней» и «Королева индейцев» Генри Пёрселла, здесь нет яркой мелодической основы, музыка вся состоит из колоратур. Недаром на пресс-конференции постановщики спектакля говорили о том, что музыка французского барокко отличается орнаментальностью, словно это звуковое воплощение барочной архитектуры, причудливой и игривой.

Подобный материал требует от постановщиков особого подхода. Может быть, поэтому оперы Люлли и французского барокко вообще в России до сих пор не ставились, пермская постановка — российский прецедент.

Прецедент ещё и в том, что из двух оркестров — пермского MusicAeterna и французского Le Poème Harmonique — был составлен один. Дирижёр и музыкальный руководитель постановки Венсан Дюместр утверждает, что это не механическое сложение двух групп музыкантов, а нечто новое, и премьера доказала его правоту: даже слушатели, привыкшие к исключительному звуку оркестра Теодора Курентзиса, отметили особую изысканность инструментальной составляющей музыки. Жаль, что оркестр находился в яме, а не на сцене, и можно было лишь позавидовать зрителям первых рядов, которые имели возможность наблюдать за игрой на диковинных инструментах и за «танцем» дирижёра.

Ещё более причудливыми были движения артистов на сцене. Задолго до премьеры пермские СМИ заговорили о «барочном жесте» как особой «фишке» этой постановки. Жестикуляция солистов и хора не только добавляла постановке своеобразия, но и практически заменяла танец: в придворных операх Версаля важной деталью был балет.

Солисты дали настоящий мастер-класс барочного пения с его особой, отличной от большого оперного стиля красотой. Как и сводный оркестр, ансамбль певцов, состоящий из солистов Le Poème Harmonique и хора MusicAeterna, отличался слаженностью и гармоничностью. Слушая «Фаэтона», отчётливо понимаешь, почему Теодор Курентзис так уважает творчество Венсана Дюместра: они оба — перфекционисты, добивающиеся в звуке, будь то вокал или инструментальное исполнительство, не просто красоты, но абсолюта.

Понятно и обратное: чем работа Теодора Курентзиса впечатлила французского коллегу — где ещё он найдёт такой хор, хор, который поёт как дышит — свободно, легко и естественно, наполняя своим пением окружающий воздух?

Для Перми этот сложносочинённый русско-французский ансамбль — предмет гордости: первый голос, который слышат зрители, — это голос Елизаветы Свешниковой, исполнительницы роли Астреи. На протяжении всей постановки пермские певцы достойно исполняют пусть не главные, но весьма заметные партии; колоритный Виктор Шаповалов незабываемый в роли пророка Протея, а Александр Егоров в роли царя Меропа просто безупречен.

Исполнитель заглавной партии Матиас Видаль обладает специфическим голосом — этаким барочным тенором, близким к лирическому баритону, экспрессивной пластикой и особой, подёрнутой безумием харизмой. 

Постановщики спектакля — Венсан Дюместр и режиссёр Бенжамен Лазар — признавались, что выбор оперы отчасти был продиктован возможностью использовать удивительно подходящего для партии Фаэтона актёра.

Если в том, что касается музыки и пластики, постановщики стремились к аутентичности, то режиссёрское решение отличается стремлением к актуальности, даже злободневности. В этой трактовке Фаэтон — это тёмный, почти хтонический персонаж, несущий разрушение всему, включая себя самого. Бенжамен Лазар не стесняется прямых аллегорий: падение Фаэтона сопровождается видео, в котором малыш, играющий со спичками, доводит Землю до ядерного взрыва. Что ж, это вполне соответствует эстетике и идеологии барочного театра, где главным видом иносказания была аллегория с её прозрачностью и прямолинейностью.

В визуальном отношении пермско-версальский «Фаэтон» представляет собой эстетическое крещендо: блеск и роскошь идут по нарастающей, достигая в финале ослепительного сияния. В прологе хор и солисты — это пёстрая толпа прихиппованной молодёжи, но постепенно все персонажи преображаются: на современные костюмы надеваются «древнеегипетские» юбочки и «версальские» накидки. Художник по костюмам Ален Бланшо ловко совместил разные страны и эпохи, не боясь эклектичности, а, напротив, стремясь к ней. Бог Земли (одна из трёх партий блистательного Сирила Овати) появляется перед зрителями в лохмотьях, в шахтёрской каске, весь перемазанный угольной пылью.

Художник-постановщик Матье ЛорриДюпон использовал, кажется, все возможности современного театра: здесь и причудливое, почти по-барочному игривое видео (режиссёр видео — Ян Шапотель), и театр теней, и лаконичные, но многозначительные декорации, которые временами удивительно напоминают циклопические стены Карнака или Абу-Симбела, и ослепительно броские детали, которые особенно впечатляют в финале, когда сцена буквально купается в золоте. Художник не боится упрёков в избыточности: Версаль так Версаль, золото так золото, Солнце так Солнце!

Если финал истории Фаэтона горький и мрачный, то финал спектакля о нём — блистательно триумфальный. Сценическое великолепие ещё раз подчёркивает ту изысканность, с которой не самая выдающаяся опера XVII века возродилась на сцене в веке XXI.

Юлия Баталина

поиск