История театра

1990-е годы без преувеличения можно назвать годами борьбы за сохранение коллектива театра и художественного уровня репертуара. Были почти лихорадочные поиски редко исполняющихся или забытых произведений, новых сценических форм воплощения классического наследия, попытки создания образов, адекватных современности.
В самом начале 1990-х театр столкнулся еще с одной проблемой, повлиявшей на отмеченное многими критиками падение профессионального и художественного уровня постановок: отсутствие творческого лидера, способного вдохновить своей идеей все коллективы театра. В 1990 году уехал из Перми и вскоре умер легендарный Эмиль Евгеньевич Пасынков, в конце 1980-х ушел из театра главный дирижер Александр Анисимов.

Михаил Арнопольский в эти сложные годы видел свою основную миссию как директора театра в следующем:
«Я работаю для того, чтобы решать все административные вопросы. В последнее время удалось сделать немало: построили театральный дом, решен вопрос с реконструкцией здания театра (эта колоссальная акция уже записана отдельной строкой в государственном бюджетном плане), добиваюсь решения всевозможных хозяйственных и финансовых проблем. Но для меня сейчас самый сложный вопрос — взаимоотношения между артистами в труппе… Мы делаем все, чтобы сохранить лучшие профессиональные силы в нашем театре…»

Художественным руководителем балетной труппы театра с 1989 года являлся заслуженный артист РСФСР Кирилл Александрович Шморгонер, в прошлом солист балетной труппы театра, выпускник балетмейстерского факультета ГИТИСа.

Художественным руководителем и главным режиссером после ухода Пасынкова назначен народный артист СССР главный режиссер Свердловского театра оперетты Владимир Акимович Курочкин.

С 1992 главным дирижером становится Вадим Германович Мюнстер, дирижер, директор Челябинского театра оперы и балета.

В октябре 1990 года состоялась премьера балета «Анюта» Валерия Гаврилина по рассказу Антона Чехова «Анна на шее» в постановке народного артиста СССР Владимира Васильева. Ассистент балетмейстера художественный руководитель балетной труппы Кирилл Шморгонер, музыкальный руководитель постановки Олег Белунцов.

Спектакль, насыщенный не только характерным движением и жестом, но и сугубо актерской психологической игрой, был воспринят как «своеобразная дань уважения балету-пьесе» — наиболее востребованному жанру в советском балете в 1930−50-е годы.

Владимир Васильев, балетмейстер:

«Всю постановку балета „Анюта“… осуществляет руководитель Пермской балетной труппы К. Шморгонер. Он уже помогал мне поставить „Анюту“ в Казани, так что этому человеку я доверяю. Конечно, есть какие-то разночтения, но я это только поддерживаю…
Пермский балет — один из лучших классических коллективов в стране. Но у балета „Анюта“ есть особенности: там нужны образы. Недостаток пермской труппы — отсутствие опыта в „характерном“ танце. Но в процессе работы — я уверен — они это преодолеют».
«Владимир Васильев: „Предпочитаю в творчестве свободу…“», газета «Звезда», 08.11.1990

В декабре 1990 прошла премьера оперы «Бал-маскарад» Джузеппе Верди в постановке С. Миллера под музыкальным руководством главного дирижера театра Георгия Муратова.

Впервые на пермской сцене эта опера была поставлена в 1966 году главным режиссером театра Иосифом Келлером. Показанная на гастролях в Москве в 1968 и 1970 годах постановка была высоко оценена театральными и музыкальными критиками. Художественный уровень спектакля свидетельствовал о все продолжающемся росте вокальной, музыкальной и сценической культуры пермской труппы. К сожалению, премьера 1990 года свидетельствовала об обратном.

«Драма, случившаяся на маскараде губернатора Бостона графа Варвика… только повод к тревожным раздумьям о том, к чему идет и что же наследует из своего богатейшего опыта пермская опера.
После ухода Б.И. Афанасьева за дирижерским пультом сменилось немало дирижеров, в том числе главных: Б.Ф. Коваленко, В.А. Рылов, А.М. Анисимов. Каждый из них обладал определенными достоинствами, равно как и недостатками, однако все без исключения стремились поддерживать труппу на высоко профессиональном творческом уровне. 
…В пермской опере всегда умели петь и играть сложнейшие ансамбли; сохраняли верность партитуре — ее темпу и ее метру; заботились о балансе симфонического звучания оркестра и точности вокального интонирования.
Но начиная с московских гастролей театра в 1989 году все больше стал одолевать вопрос: неужели эти времена прошли? Неужели же верность музыкальной культуре для пермяков перестала быть долгом чести, своего рода художественной нравственностью? Премьера „Бала-маскарада“ вопрос этот предельно обострила».
«Драма на маскараде», газета «Звезда», 16.01.1991

В апреле 1991 года прошли Дни Сергея Прокофьева, посвященные 100-летию со дня рождения композитора.
В афишу вошли к юбилею Прокофьева восстановленные художественным руководителем балетной труппы Кириллом Шморгонером спектакли «Ромео и Джульетта» и «Царь Борис» (хореография Николая Боярчикова), и возобновленная художественным руководителем театра Владимиром Курочкиным опера «Огненный ангел» (постановка Эмиля Пасынкова). В рамках фестиваля были показаны сцены из оперы «Война и мир», более не идущей в театре.
Критика интерпретировала этот мини-фестиваль как «прощание с Прокофьевым» и едва ли не прощание с вокальным, сценическим мастерством, профессионализмом, которыми всегда отличались репертуарные спектакли театра.

Людмила Корж, музыкальный критик:

«Нынешние Дни Прокофьева начались балетом „Ромео и Джульетта“. При участии…  К. Шморгонера труппа восстановила спектакль, бережно сохранив и сложную архитектонику хореографических линий, и образную структуру постановки Н. Боярчикова. 
…Но вот уж действительно трудно было с уверенностью сказать, что Прокофьева играл и оркестр (дирижер О. Белунцов). Знакомые темы лишь угадывались, настолько они были „деформированы“.  
…Балет худо-бедно выдержал, а что будет с оперой? На следующий вечер шел „Огненный ангел“ с участием …Н. Керваладзе и А. Шомахия. Опасения по поводу оркестра, к счастью, не оправдались. …Дирижер В. Платонов нашел, на мой взгляд, правильное решение. Отведя оркестру роль „сопровождения“, он сделал ставку на приглашенных солистов. 
…Однако и на „Огненном ангеле“ не обошлось без весьма ощутимых потерь. Если на „Ромео и Джульетте“ подтвердилось кризисное состояние из-за отсутствия музыкального лидера в театре, то на „Ангеле“ стало очевидным отсутствие режиссерского глаза. 
…Двухвечерний вариант „Войны и мира“, грандиозная работа театра, уже два сезона ни в каких вариантах не идет. Восстановить — невозможно, некому. С легкой руки… В. Курочкина из всей постановки осталось всего несколько сцен. Лишними оказались костюмы, декорации, контуры мизансцен, то есть все, кроме вокальной строчки»
«Прощание с Прокофьевым?», газета «Пермские новости», 06.04.1991

Лето и начало осени 1991 года оказались удивительно насыщенными в гастрольном отношении. В июне и августе балетная труппа выезжала  на гастроли в Китай (Пекин, Харбин, Тяньцзин, Шэньянь) и ФРГ. В программу гастролей в Китае вошли «Щелкунчик», балетный дивертисмент и последняя премьера сезона классический «Па-де-катр» в хореографии Жюля Перро. В Мюнхене зрители увидели балеты «Жизель» и «Лебединое озеро».
Оперная труппа в сентябре впервые выехала в Англию. Для гастрольных показов были выбраны недавно возобновленные оперы «Евгений Онегин» и «Мадам Баттерфлай». Последняя исполнялась на итальянском языке.

В октябре по инициативе Пермского общества любителей хореографического искусства и его президента Евгения Субботина в театре оперы и балета состоялся вечер «Ленинград-Молотов. Эхо войны», посвященный 50-летию эвакуации в Пермь (тогда Молотов) Ленинградского театра оперы и балета им. С.М. Кирова.
Гостями вечера были народная артистка СССР, балерина Нинель Кургапкина, солист оркестра Ленинградского театра оперы балета заслуженный артист РСФСР Даниил Гинецинский, солистка балета Ленинградского театра оперы и балета Ангелина Кабарова, солист балета Ленинградского театра Юрий Монковский. Каждый из них поделился своим воспоминанием о периоде эвакуации.

В концертной части вечера приняли участие воспитанники Пермского хореографического училища и Санкт-Петербургской Академии русского балета им. А. Я. Вагановой, балетная труппа театра исполнила хореографическую сюиту «Шопениана».

С приходом в театр молодого режиссера Георгия Исаакяна, выпускника ГИТИСа, будущего художественного руководителя театра, полного смелых идей в отношении подбора репертуара и увлеченного поиском нового театрального языка, Пермская опера начинает выходить на рубежи концептуального «режиссерского» театра, что, при всех возможных недостатках, весьма освежило и содержание, и форму спектаклей.

В июне в режиссерской версии Исаакяна состоялась премьера вечера одноактных опер «Три лика любви». «Маддалена» Сергея Прокофьева, «Груди Тирезия» Франсиса Пуленка, «Раек мастера Педро» Мануэля де Фальи. Музыкальный руководитель постановки Вадим Мюнстер.
Оперы Мануэля де Фальи и Сергея Прокофьева на российской музыкальной сцене прозвучали впервые.
Постановщики спектакля «выразили убежденность, что нельзя „топтаться“ на классике», что необходимо «искать новые композиторские имена, новые музыкальные произведения, отражающие нашу жизнь, наше время».

«Новый спектакль вновь возвращает театру статус творческой лаборатории. 
…В последние годы огонек творчества гаснул, ссоры и междоусобица мешали делу. Но… вот появилось новое лицо — оперный режиссер: молодой, независимый, талантливый…»
«Лики любви», газета «Вечерняя Пермь», 26.06.1992

Февраль 1993 — премьера оперы «Дон Жуан» Вольфганга Амадея Моцарта. Режиссер-постановщик Владимир Курочкин, музыкальный руководитель — главный дирижер театра Вадим Мюнстер.
В режиссерской версии художественного руководителя театра идейные акценты этой «веселой пьесы» Моцарта и либреттиста Лоренцо Да Понте оказались предельно смещены в сторону нравственного конфликта, что отразилось в самом названии спектакля, соответствующем первоначальному имени оперы: «Дон Жуан, или Наказанный распутник».
Dramma giocoso Моцарта затмила собой не только все предшествующие, но и, кажется, все последующие сочинения композиторов о Дон Жуане, пережив множество постановок уже в первые годы после создания и не потеряв своей загадочной свежести вплоть до наших дней. Может быть, в силу этой самой загадочности, музыкальной и художественно-сценической сложности оперы, по причине ли «неуловимости» самого образа Дон Жуана, в силу ли иных обстоятельств, связанных с магистральными задачами нашего театра в прошлом, но только эта опера Моцарта ни разу не ставилась на Пермской сцене.

М. Ридняк, музыковед:
«Какова же концепция пермского варианта…? Раскрывая вторую половину названия оперы (»…или Наказанный распутник»), В. Курочкин вводит несколько «вольных» сцен. Акцентируя внимание на кощунстве Дон Жуана по отношению к любимым женщинам, на циничности его поведения. За что и наступает справедливое возмездие.
Следуя замыслу режиссера, Дон Жуан В. Тюменцева — воплощение самонадеянности и цинизма. В нем почти нет рыцарского благородства и обаяния. Вместе с тем, музыкальная характеристика образа… требует большого разнообразия эмоционального и вокально-сценического состояния. 
…Можно соглашаться или не соглашаться с предложенной концепцией прочтения «Дон Жуана», но тот факт, что гениальная музыка Моцарта зазвучала на нашей сцене, само по себе событие в музыкальной жизни Прикамья».
»Наказанный распутник», газета «Вечерняя Пермь», 13.05.1993

В мае прошел Первый Международный конкурс молодых оперных певцов. Жюри конкурса возглавила народная артистка Грузии и СССР профессор Медея Амиранашвили. В конкурсе приняли участие солистка Мариинского театра Татьяна Кравцова (первая премия), солист Новосибирского театра Василий Горшков (первая премия), солистка Днепропетровского театра оперы и балета Маргарита Мамсирова, солистка Пермского театра оперы и балета Ирина Котельникова (вторая премия), солист Красноярского театра оперы и балета Владимир Кудашев (приз за лучшее исполнение произведения Чайковского), солистка Уэлльской национальной оперы Олвин Мэллор (лучший исполнитель сочинения русского композитора).

Грайр Ханеданьян, солист Пермской оперы, член жюри, «одной из сенсаций конкурса» назвал очень большое количество участников, преодолевших все сложности, связанные с пересечением границ.
Еще одним членом жюри был Дмитрий Хворостовский, в будущем народный артист РФ, а тогда молодой певец, победитель Первого Всероссийского конкурса вокалистов, проходившего в Перми в 1987 году.

На сцене Пермского театра рискнули поставить «Летучего голландца» Рихарда Вагнера. Премьера состоялась в июне. В режиссерской версии молодого постановщика Георгия Исаакяна под музыкальным руководством молодого дирижера Оливера Ведера (Германия) в художественном оформлении только начинающего Дмитрия Чернякова сценические образы этой философско-мистической оперы оказались весьма заметным театральным явлением на фоне некоторого творческого спада начала 1990-х. Спектакль был «живым» по мнению критиков.

»Сегодня у нас в стране Вагнер не идет, истаяли традиции исполнения его музыкальных драм. 
…Отсутствие традиций так же плохо, как и их закостенелость. В пермской труппе традиционна реалистическая направленность музыкально-образных интерпретаций. Решенная пять лет назад в духе сюрреалистического театра постановка «Пена дней»… не задела устоев. Шум и споры, равно как и сам спектакль, тихо сошли на нет в течение сезона.
Надеюсь, эта печальная история не повторится с «Летучим голландцем». Он сделан прочно и с немецкой тщательностью. Г. Исаакян создал сложную музыкально-пластическую партитуру спектакля. Пластическая полифония — это в духе Вагнера. 
…Рисковал и музыкальный руководитель постановки… О. Ведер. Плотную по звуковой насыщенности и эмоциональным контрастам партитуру приходится исполнять, имея в распоряжении далеко не полный состав оркестра. …Эмоциональная стихия, создаваемая средствами вокала и оркестра, восхищает. 
…Всякая классическая вещь движется во времени. Древняя легенда, преломившись в мироощущении сегодняшнего дня, отразила мучительные поиски, трагизм одиночества и непреходящую надежду. Это о нас».
«Корабль надежды», газета «Звезда», 17.06.1994

Весенняя премьера комической оперы «Дон Паскуале» Гаэтано Доницетти в постановке Георгия Исаакяна под музыкальным руководством Ары Карапетяна открыла путь к «Золотой Маске». Спектакль был представлен в четырех номинациях (лучший спектакль, лучшая работа режиссера, лучшая женская роль, лучшая мужская роль) на фестивале 1996 года. Национальной театральной премии были удостоены солисты театра народный артист СССР Анзор Шомахия (лучшая мужская роль, Дон Паскуале) и Татьяна Куинджи (лучшая женская роль, Норина).

«Вручение национальной театральной премии началось с сенсации. Первые две «Золотые маски» были отданы солистам Пермского академического театра оперы и балета Анзору Шомахия и Татьяне Куинджи. Провинция одержала победу над представителями столичных театров едва ли не в самой престижной номинации. Лауреатами премии в номинациях «лучшая мужская» и «лучшая женская роль в оперном спектакле» были названы два малоизвестных московской элите певца. Ситуация, прямо скажем, парадоксальная, ибо, как восклицала критик Ирина Алпатова: «Этот рейтинг вряд ли объективен на все сто». Иными словами, хотя «фигуры» претендентов на «Золотую маску» были давно объявлены и утверждены специальной отборочной комиссией, так называемым экспертным советом, столичные деятели искусств, разумеется, рассчитывали на лидерство».
«Маска, я тебя знаю», газета «Вечерняя Пермь», 09.04.1996

В октябре состоялась долгожданная и окруженная «интригующими  слухами» премьера оперы «Саломея» Рихарда Штрауса по драме Оскара Уайльда в сценическом воплощении испанского режиссера Густава Томбасио. Музыкальный руководитель постановки главный дирижер Пермского театра оперы и балета Вадим Мюнстер.

Не менее интригующими оказались и постпремьерные впечатления. Вольная во всех отношениях сценическая интерпретация оперы, созданной по эстетской и пропитанной личными переживаниями драме Уайльда, в свою очередь весьма вольно истолковавшего библейский сюжет о дочери Иродиады и Иоанне Крестителе, была задумана постановщиками для показа на Мадридском музыкальном фестивале в ноябре 1995 года. Скандал, сопровождавший первое исполнение оперы, или хотя бы его отзвук, должен был сопутствовать и новой постановке.

«Очевидно, что постановка была задумана как эпатирующе-сексуальная, один этот факт обрекал ее на повышенный интерес у публики. Совсем другое дело, что раскованное, непринужденное… поведение на сцене — искусство, пермским певцам, видимо, мало знакомое, хотя доступное.
…Возможно, столь странное поведение можно объяснить желанием режиссера «притормозить»… действо, дабы не шокировать «благопристойную» пермскую публику и приберечь настоящий скандал для испанского фестиваля.
Если это действительно так, то… режиссер проявил неуважение к российским зрителям, посчитав их отсталыми и непросвещенными в вопросах аморали и безнравственности. 
…В искусстве sex appeal всех переплюнули меццо-сопрано Л. Мамедова и солист Мариинского театра К. Плужников. После несколько тусклого начала оперы появление на сцене Ирода и его супруги буквально встряхнуло зал, вдохнуло в спектакль ту чувственность и порочную страсть, без которой сюжет не имеет смысла».
»Любви, любви — любой ценой!», газета «Пермские новости», 26.10.1995

Ноябрь 1995 преподнес зрителю премьеру балета «Пер Гюнт» Эдварда Грига в постановке американского хореографа Бена Стивенсона, считающего себя учеником Тамары Карсавиной и Станислава Идзиковского. Последний раз этот балет ставился в Перми в 1962 году в постановке Ксении Есауловой.

«Давно уже, наверное, со времен Николая Боярчикова, балетная труппа не радовала нас столь яркой работой. Нет, балеты были, и превосходные. Не было балетных спектаклей, где танец существует не сам по себе, а возникает как естественное развитие жизни героя.
Одиссея Пер Гюнта — именно такой спектакль.
Помню, как на репетиции Бен Стивенсон «бился» не один час над маленьким эпизодом. Было странным видеть его «дотошность» — ведь речь шла не о главных героях… Репетиции шли так, что, казалось, не будет конца этим изнурительным «разборкам» поведения каждого персонажа спектакля. Именно поведения, а не танца.
Постановщик сразу определил свою позицию: действие, происходящее на сцене, — наша общая задача. Он требовал жизни на сцене, не изображения радости или горя, а самой радости и самого горя».
»Одиссея Пер Гюнта», газета «Вечерняя Пермь», 21.11.1995

Март 1996 — премьера балета «Concerto Barocco» в хореографии Джорджа Баланчина. Первый в череде двенадцати балетов, поставленных в Перми на основе соглашения с Фондом Джорджа Баланчина с соблюдением стандартов стиля и техники хореографа. С пермскими артистами работал Адам Людерс, ведущий танцовщик New York City Ballet в 1970-е годы.

Возможность осуществления на пермской сцене хореографии Джорджа Баланчина появилась благодаря неутомимой деятельности Олега Романовича Левенкова, в прошлом солиста балетной труппы театра, театроведа, автора книги о творчестве и философии Джорджа Баланчина, директора фестиваля «Дягилевские сезоны: Пермь-Петербург-Париж». Олег Романович не мог ограничиться только скрупулезным изучением балетного наследия Баланчина, он желал воскресить его для русского зрителя, подарить артистам возможность прожить духовно и физически эту совершенную хореографию.

»…Весенняя премьера в Пермском театре оперы и балета — подарок судьбы. Надо же такому случиться, чтобы Фонд Дж. Баланчина подарил (что само по себе событие уникальное) право постановки одного из шедевров великого балетмейстера XX века не столичному, а провинциальному российскому театру».

«Балет о балете», газета «Вечерняя Пермь», 1996

Коллектив театра обращается к следующему (в 1993 году была поставлена опера «Дон Жуан») шедевру великого австрийского композитора, созданному в соавторстве с либреттистом Лоренцо да Понте. Весной состоялась премьера оперы «Так поступают все женщины, или Школа влюбленных» Вольфганга Амадея Моцарта в постановке главного режиссера театра Георгия Исаакяна под музыкальным руководством Вадима Мюнстера.

Георгий Исаакян:

»…Целью искусства во все времена было именно обращение к чувствам человека, и тема любви играла здесь всегда главнейшую роль. Вся жизнь композитора Моцарта и все его оперы просто пронизаны эротикой: и «Свадьба Фигаро», и «Дон Жуан», и «Школа любовников» — это дань композитора великому чувству любви, в котором сам он был человеком достаточно искушенным».
«Школа любовников в опере», газета «Вечерняя Пермь», 21.03.1997

Летом зрителю была представлена опера «Пиковая дама» Петра Чайковского в постановке  Георгия Исаакяна под музыкальным руководством Вадима Мюнстера в художественном оформлении Юрия Харикова.
Спектакль стал центральным событием Дней культуры Прикамья, проходивших в Москве летом 1997 года.
В 1998 году он был номинирован на национальную театральную премию «Золотая Маска» в трех позициях: лучший спектакль, лучшая работа режиссера, лучшая работа дирижера.

Сергей Коробков, театральный критик:

»…Решившись на постановку этого странного, как сама пушкинская история и сама опера Чайковского, спектакля, режиссер Георгий Исаакян больше всего интересовался природой появления таких фигур, как Герман. Откуда в самом деле они берутся, плод ли чьей-то горячей фантазии, чей-то «бред или насмешка», или вполне реальные люди…? 
…Вопрос философский, и традиционные постановочные средства, к каким привыкла наша оперная сцена, в поисках ответа едва ли годятся. Режиссер решительно отверг все, что связано с сюжетом, и рискнул вообще не показывать зрителю историю про пиковую даму. Понадеявшись, и думаю — справедливо, на то, что сюжет…  Пушкина-Чайковского знает любой интеллигентный человек, Георгий Исаакян как бы вынес само содержание действия за скобки спектакля. 
…Непривычный к подобному стилю… зритель может отвергнуть спектакль, отказаться понимать его разумом. Но не почувствовать всей прелести и всей глубины художественной атаки на философские загадки великого сочинения он не сможет».
«Откуда взялся он? Какой он страшный!», газета «Вечерняя Пермь», 29.07.1997

Осенью 1997 года балетная труппа театра гастролировала по городам Ирландии. Коллектив представил ирландскому зрителю балет «Ромео и Джульетта» в хореографии Николая Боярчикова.

«Можно увидеть и более эффектные компании с более роскошными декорациями, но вы никогда не увидите более прекрасного танца, чем у этой уникальной компании…  Абсолютно отличающийся от хорошо известных постановок Лавровского и Макмиллана, хореограф Николай Боярчиков воздерживается от многих реалистических деталей Шекспировской трагедии в пользу символизма, где белый цвет означает жизнь, а черный — смерть».
«Балет в своем великолепии», «Irish Times», Дублин, 27.10.1997

Первая премьера в рамках цикла «Оперная Пушкиниана» (драматургия А.С. Пушкина в операх русских композиторов), задуманного художественными лидерами театра в связи с приближающимся 200-летним юбилеем поэта, состоялась в мае 1998 года.
Над оперой «Борис Годунов» Модеста Мусоргского по драме Александра Пушкина работали режиссер Георгий Исаакян, дирижер Вадим Мюнстер, приглашенный художник Игорь Гриневич (главный художник Новосибирского театра оперы и балета), хормейстер Владимир Васильев.
Для постановки был взята первая авторская редакция оперы, в которой отсутствуют Польский акт и сцена «Под Кромами».

Георгий Исаакян, главный режиссер театра:
«Нам захотелось воспользоваться первоисточником, потому что в нем более выпукло представлена трагедия личности Бориса Годунова. Преступление против совести — это чисто русская идея, и она продолжена Пушкиным в «Маленьких трагедиях». 

…Я убежден, что эти нравственные проблемы, затронутые Пушкиным, актуальны для всей русской истории, в том числе и дня сегодняшнего, когда «жить по совести» становится все труднее».

В ноябре 1998 года в рамках одного вечера состоялись премьеры сразу трех одноактных опер по маленьким трагедиям Александра Пушкина: «Пир во время чумы» Цезаря Кюи, «Скупой рыцарь» Сергея Рахманинова, «Моцарт и Сальери» Николая Римского-Корсакова. Эти спектакли явились продолжением работы театрального коллектива над юбилейным циклом «Оперная Пушкиниана».
Постановочная группа спектаклей «Пир во время чумы», «Моцарт и Сальери»: режиссер Георгий Исаакян, дирижер Вадим Мюнстер, приглашенный художник Игорь Гриневич. «Скупой рыцарь» поставлен Владимиром Курочкиным в сотрудничестве с дирижером Вадимом Мюнстером и художником Игорем Гриневичем.

«Режиссерский замысел Георгия Исаакяна, как всегда, на грани реального и виртуального. С одной стороны, все оперы объединены одной пушкинской строкой из «Скупого рыцаря»: «Служа страстям и нуждам человека»… С другой, действие «оперной пушкинианы» и по музыкальной, и по драматической линиям идет по нарастающей: сначала попытка уйти от трагедии жизни в блуд и веселье, потом самоистязание богача над сундуками со златом. Еще один сюжет об убийстве таланта легкой рукой бездарного киллера. А в следующий воскресный вечер — противостояние царя и народа, убийственная, саморазрушительная сила власти…»
«Большие страсти маленьких трагедий», газета «Вечерняя Пермь», 25.11.1998

В январе 1999 года состоялась премьера последнего спектакля в рамках цикла «Оперная Пушкиниана».
Постановочная группа: режиссер-постановщик Георгий Исаакян, музыкальный руководитель Вадим Мюнстер, художник Игорь Гриневич, хормейстер Владимир Васильев.
Оперой «Каменный гость» Александра Даргомыжского по одноактной драме Александра Пушкина завершилась на пермской сцене «мистерия человеческих страстей», развернутая в предельно емких и универсальных образах пяти музыкальных драм, в которых, безусловно, поэтическое слово и трагический конфликт довлеют над музыкальной канвой.
На пермской сцене в пяти произведениях, составивших цикл, оказались по замыслу режиссера последовательно воплощены «вечные стихии», конструирующие жизнь человека: «Власть, Любовь, Страсть, Смерть, Искусство и, как нечто замыкающее, универсальное и всеохватное, Бог».

»Наиболее цельное впечатление от «Каменного гостя». Речитативная опера исполнена с таким естеством и интонационной свободой, что пушкинские строки, как того и хотел автор, Александр Даргомыжский, образуют самостоятельный мелодический строй. Судьба «Каменного гостя», печальная при его рождении (1872), вовсе не так светла и в наше время. 
…Исаакян делает нечто важное — начинает не просто исполнять написанное, но интерпретировать, доискиваться почти экспериментальным путем ее скрытых тайн и музыкальной прелести».

«Карающая Донна Анна», газета «Местное время», июль 1999

Группа создателей цикла «Оперная Пушкиниана» была удостоена Государственной премии России в области литературы и искусства за 1999 год.

Георгий Исаакян:

«Когда в 2000 году президент вручал нашему театру Государственную премию за проект «Оперная Пушкиниана», в своем выступлении я обратил внимание на важную деталь. Премию получила постановочная группа, в которую входили художник, дирижер, хормейстер и режиссер — немец, армянин, русский и еврей. Их объединила великая русская культура — имя Пушкина, русские композиторы и русский театр. Это символично: русская культура всегда вбирала в себя все остальные культуры, но не ассимилировала их, а переплавляла в какое-то новое качество. Сегодня это часто выносят за скобки. От культуры все время пытаются избавиться. Но в этой сфере действуют совсем другие законы. Сохранение культуры — это сохранение государства».
«Возвращение импульса», «Российская газета», 01.02.2005

Июль 1999 года — коллектив театра в ожидании первого этапа реконструкции по проекту, разработанному югославской фирмой «Инжиниринг Центрпроект».
В соответствии с проектом новое здание планировалось в форме пристроя к задней части театра, зеркально отображающего старое здание. В нем должны были разместиться малая сцена, помещение для хранения декораций, гримуборные, ресторан, цех по художественной росписи тканей.
Начало нулевого цикла работ было запланировано на лето 2000 года…

Проект реконструкции так и не был реализован.