17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
  • Ноябрь
13.03.2014
Моцарт, оргазм и политика: откровенное интервью с Теодором Курентзисом

В последнее время имя Теодора Курентзиса не сходит со страниц и экранов. И тому есть причина: опера Моцарта «Свадьба Фигаро», записанная его оркестром и хором MusicAeterna и вышедшая под лейблом Sony, вызывает немалый интерес (на нашем сайте мы уже писали об этой записи). Радикальная трактовка оперы, идеальные условия работы (отсутствие временных ограничений!) в Пермском театре, в сердце Урала… Личность Теодора Курентзиса, сорокадвухлетнего греческого дирижера, обосновавшегося в российской глубинке, интригует и завораживает.

Мы встретились с ним в Париже, где он посвятил целый день общению с прессой. Интервью были расписаны по часам с самого утра. Перед нами Курентзиса снимало телевидение. И вот он появляется в фойе представительства Sony — весь в черном, в шляпе и очках, с растрепанными волосами — этакий двойник Мэрилина Мэнсона. Человек определенно заботится о собственном имидже. Не попались ли мы на очередную маркетинговую уловку? Может быть. Расставшись с тележурналистами, он меняет наряд и ведет нас в уютную комнату с занавешенными окнами. Садится, принимает томную позу, останавливает взгляд. Можно приступать. Череда неожиданностей только начинается.

— Почему вы решили учиться в России, а затем и остаться там жить?

— Прежде всего, я удостоился чести работать с легендарным дирижером и преподавателем Ильей Мусиным. Он был гением. В Россию я приехал после перестройки. Конец 80-х был очень волнующей эпохой, в искусстве наступила новая весна. Что-то подобное происходило в Париже 20-х годов, в Сан-Франциско 60-х.

— Есть ли у вас примеры для подражания среди дирижеров? Идеал, к которому вы стремитесь?

— Примеры? Примеров у меня нет. А идеал для меня, пожалуй, это мир без дирижера. Ремесло дирижера нужно переосмыслить. Ведь эта профессия появилась очень недавно, всего 130 лет назад, а музыка существует многие тысячелетия. Вновь вдохнуть восторг в дирижерское искусство — вот что было бы великим достижением.  

— Не могли бы вы пояснить эту мысль?

— Люди стремятся к умеренности в жизни, стараются не выходить за рамки привычного существования. К сожалению, сегодня это социальное поведение распространяется и на искусство. А тех, кто открывает правду, считают маргиналами. Я вовсе не отношу себя к маргиналам, я просто ищу то, что истинно для меня. Когда я занимаюсь любовью, я хочу довести женщину до оргазма. Для меня это важно. И в этом нет ничего дурного. Но, к несчастью, сегодня в мире музыке для оргазма нет места. Красота пугает нас.

— Вы записали «Свадьбу Фигаро» в Перми. Что вы можете сказать о ваших отношениях с музыкантами и об условиях работы?

— Это мои братья. Мы одно целое. С ними я могу делать все, что угодно, хоть раздеться перед ними, и никто не воспримет это как оскорбление. Кроме того, музыканты — такие же перфекционисты, как и я. Мы можем работать по двенадцать часов в день, а можем отменить репетицию, если она не клеится.

— Чувствуете ли вы себя русским, несмотря на ваше греческое происхождение?

— Да, чувствую и горжусь этим. Потому что Россия — это страна, которую Запад пытается разрушить, распространяя клевету. О России врут, как врут о Сирии, о Египте и вообще обо всем. Конечно, российская власть совершает много ошибок, но не до такой степени. В глазах европейцев сформировался образ страны, где убивают журналистов, где царит тоталитарный режим, но это не так. Россия менее тоталитарна, чем Нью-Йорк, Париж или Берлин. Русские сами управляют своим государством, в отличие от Греции, танцующей под дудочку Германии и США.

— Как вы относитесь к музыкантам, близко взаимодействующим с правительством, таким как Валерий Гергиев?

— Резко отрицательно. Музыкантам следует держаться подальше от власти. Любая власть — это в какой-то мере сделка с дьяволом. Я не желаю связываться с политикой, которую не поддерживаю. К российскому правительству я отношусь критично, в частности, к его нападкам на гомосексуализм или на Pussy Riot. Но если посмотреть на власти европейских стран, там все гораздо хуже, гадят они не меньше. Я люблю Россию и убежден, что у российского искусства огромный потенциал.

— В Перми вы осуществили революцию в исполнении музыки барокко. Насколько Россия открыта для новых исполнительских стилей?

— Нигде в России, кроме Перми, не существует аутентичного исполнительства. Санкт-Петербург и Москва застряли в 70-х годах. А артисты, которых вы упомянули (Валерий Гергиев — прим. ред.), работают в другой системе — в традиционном русском стиле. Я надеюсь, что в будущем вы сможете услышать лучших музыкантов. Потому что на гастроли в Европу ездят не самые талантливые, а те, кто представляет традицию.

 La république du classique

поиск