20 октября 2019
Сегодня
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
  • Ноябрь
17.09.2014
Теодор Курентзис: «Бетховен не может так звучать!»

Стартовал форум 11 сентября, а окончание его намечено на 18-е число этого же месяца. В промежутке между этими двумя датами — выступления лучших оркестров России и обсуждения важнейших вопросов. В этом плотном графике Теодор нашел время, чтобы встретиться с журналистами и поговорить об оркестровом вирусе, культурной жизни в регионах и других животрепещущих вещах.

Родился и получил образование в Афинах, работал в Санкт-Петербурге под руководством Владимира Спивакова, возглавил академический театр оперы и балета в Новосибирске… Сейчас Теодор — дирижер и художественный руководитель Пермского театра оперы и балета, видный экспериментатор в мире академической музыки и просто знаковая фигура. На третий Симфонический форум он приехал со своим оркестром MusicAeterna. Исполняли они Пятую и Седьмую симфонии Бетховена и потрясли всех небывалой энергетикой, аутентичностью и при этом неортодоксальностью подхода: звучали эти произведения страстно, мощно и в более быстром темпе, чем мы привыкли их слышать. В чем секрет подхода Теодора?

— Каждый раз я провожу целое исследование произведения в поисках духа того времени. Понять, что хотел сказать композитор — это самое главное. Когда ты это понимаешь — ты находишь звук. Звук как носитель генетической информации духа автора. Мы представили радикальную интерпретацию Бетховена – очень быстрый темп. Под конец жизни композитора люди думали, что он глухой, и ставили темп метрономов в три раза ниже. Это стало нормой. Мы родились в XX веке, и у меня, как и у вас, есть какие-то штампы — к примеру, Пятая симфония Бетховена у нас на слуху. В 18 лет я делал ее в традиционных темпах, а потом начал работать с метрономами. Когда с оркестром впервые исполнили ее в новом темпе, у всех был шок. На следующий день опять, потом еще раз и еще. А потом я говорю: «Теперь давайте традиционный темп». Начали играть — и поняли, что уже скучно, ужасно, тяжело. Бетховен не может так звучать! Поэтому в нашем исполнении эта симфония получается уже не романтической. Теперь это революция, это огни, это запах пороха XVIII века.

Оркестр MusicAeterna, созданный в 2004-м году в Новосибирске, сейчас пребывает практически в звездном статусе. У них эксклюзивный контракт с лейблом Alpha, они колесят с гастролями по всему миру, и все им рады. В чем же отличительная особенность этого оркестра? Теодор Курентзис назвал нам три слагаемых успеха.

— Во-первых, это оркестр солистов. Каждый из них может быть концертмейстером в любом оркестре. Во-вторых, это оркестр, который интересуется историческими исследованиями произведений. И в-третьих, обширный исполнительский период — и ренессанс, и барокко, и современная музыка, и романтизм, и классицизм.

Но главное — это, конечно, люди. Оркестру Курентзиса уже десять лет — серьезный срок для любого музыкального коллектива. Дирижер поведал нам о том, как подобрать правильных людей.

— Играть с музыкантом — это как жить с ним. Причем не только ночевать, но и просыпаться. Завтракать. Идти по жизни. Поэтому кадровая политика такая: он должен быть выдающимся инструменталистом, но при этом иметь гибкость духовной природы. Представьте себе женщину — она красавица, но она холодна и не хочет вас. И обнимать ее в постели – это как обнимать манекен. А музыкальным переживанием нужно делиться. Музыка — это язык, который пытается сказать то, что другими языками не выразить. Как общаться и говорить на этом языке, если мы не чувствуем его? Если мы не открыты? Если мы не можем идти далеко? О таких кадрах мы говорим: «не наш человек». Или: «у него оркестровый вирус». Кстати, симптомы этого вируса одинаковы по всему миру. Один из симптомов – это сонливость.

Коллектив, составленный из тщательно подобранных музыкантов, славится широкими музыкальными вкусами. Диапазон композиторов, чьи произведения исполняет MusicAeterna, простирается от Моцарта до Мартынова и от Баха до Пярта. Нас же, как всегда, интересуют современники и соотечественники.

— Теодор, расскажите, кого из современных российских композиторов вы бы выделили особенно?

— Алексей Сысоев. Сергей Невский. Алексей Сюмак. Владимир Мартинов. Павел Карманов. Леонид Десятников — но он украинец. Щетинский Саша…

— Как вы думаете, кто из них останется в веках, чьи произведения будут исполнять, скажем, через 200 лет?

— Не уверен, что через 200 лет будет Земля. Вот, например, вы знаете музыку Танеева? Прекрасный композитор. Почему в Екатеринбурге нет площади Танеева? Наверняка есть площадь Чайковского. 

— Улица есть.

— Пусть так. А почему нет улицы Танеева? Он — выдающийся композитор. Послушайте его. Не хуже Чайковского. Несправедливость. Давайте посвятим этот год Танееву. Будем играть кантаты. Я к чему это? К тому, что все непредсказуемо в этом мире. Кто мы сегодня, кто мы завтра? К примеру, Бетховен прожил очень трудную жизнь. Сегодня нет человека, который не знает Бетховена. Если честно, я поражен, что он так известен. У него очень сложная музыка. Она «не гладит ухо». Она очень структурна. Очень архитектурна. Почему принято любить Бетховена? Если раз за разом слушать его фуги, можно сойти с ума. В наше время мир упрощает все, и то, что Бетховен считается великим, этому нужно отдать уважение.

На вопрос о том, как ему Екатеринбург, Теодор Курентзис ответил мощной тирадой в духе «как нам обустроить Россию», и мы не видим причин, почему бы не опубликовать этот монолог целиком.

— Город прекрасный. Я вообще считаю, что это большая надежда для России, «план Б». В столицах ничего не происходит, потому что они уже все сделали. Эта глобализация произошла уже век назад. Большие театры, которые создали великие произведения, стали заложниками этого. Взять, к примеру, греков — они сейчас ничего не могут делать, потому что в III-IV веках до Нашей Эры сделали все. Причем в лучшем качестве, чем делают сейчас. Как сохранять это и двигаться вперед? Это сложная стратегия. Все избегают рисков. А тот, кто не рискует, не может шагнуть. И кто же будет шагать на пути к эволюции?  Я скажу вам: Екатеринбург, Нижний Новгород, Новосибирск, Пермь, Самара, Саратов, Омск. Это города, которые должны нести флаг. В Германии такая же история. Это страна, которая была уничтожена. Теперь в каждом городе вы можете сходить в прекрасный филармонический зал. Это страна, которая проиграла войну, но восстановила в каждом городе культурную жизнь. То же самое нужно делать здесь — в каждом городе развивать его собственную индивидуальность. Чтобы знать, что прогрессивная молодежь не уйдет в столицы, а останется и будет здесь творить. Модернизация оперы, альтернативная жизнь, современная музыка… Молодые должны шагнуть вперед и перевернуть страницу. Мы в Перми стараемся делать это. А ведь Пермь — менее столичный город, чем Екатеринбург. И в Екатеринбурге все может быть. Смотрите, например, сколько здесь рок-музыкантов. Это традиция. И в то же время это прогрессивность. Поэтому политики должны делать ставку на этот город.

Нам нечего добавить после таких могучих размышлений, и мы лишь пожелаем Теодору и его оркестру больших удач, а всем городам России — прислушаться к советам дирижера.

Вопросы задавал Дмитрий Ханчин | Портал КультурМультур

поиск