17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
  • Ноябрь
10.11.2014
Симона Кермес: «Мне нравится, когда арии эпохи барокко принимают как поп-музыку»

Сопрано Симона Кермес — о работе над операми Моцарта в интерпретации Теодора Курентзиса и любви к забытой музыке барокко.

Как вам работалось с Теодором Курентзисом? Он очень требователен к певцам и музыкантам.

Да, Теодор строгий, он перфекционист. Но через много лет, может быть через двадцать, люди поймут эти записи. Сейчас, мне кажется, не все понимают, что мы делаем. Эта запись вызывает во мне внутреннюю борьбу: то, чего он хочет добиться, все эти детали — это нечто сверхчеловеческое.

А чем для вас эта запись отличается от других?

Для меня это вообще первая студийная запись «Свадьбы Фигаро», «Так поступают все» и «Дон Жуана». Партия Донны Анны — самая легкая из тех, что я исполняла во всех трех операх. И все равно это было настолько тяжело, что я приняла решение больше их не исполнять.

Когда я записываю какое-то произведение, для меня очень важен конец. «Дон Жуан» заканчивается смертью героя, он попадает в ад. Моцарту пришлось сделать такой «правильный» с точки зрения морали финал, потому что музыка сама по себе не так уж и прекрасна. Мне это, честно говоря, не нравится, что-то у меня в душе восстает против такого финала. И потом, я всю жизнь пела Моцарта. И Царицу ночи в «Волшебной флейте» с Михаилом Плетневым, и Фьордилиджи в «Так поступают все». Но последние песчинки в песочных часах уже просыпались — время этих произведений для меня ушло. Я себя лучше чувствую в других проектах. Мне больше нравится Рихард Штраус, Густав Малер, современные проекты, где есть немного джаза, бельканто. Я очень люблю Россини.

Но сейчас, когда вы уже закончили запись, можете ли вы сказать, что довольны тем, что сделано?

Да. Недавно, послушав оперу «Так поступают все», которая скоро выходит, я сама себе сказала: «То, что я сделала, это фантастика, это отличная работа!» Возможно, люди через тридцать-сорок лет будут ее с удовольствием слушать. Я на это очень надеюсь.

Не каждое концертное выступление записывается, но если вы записали диск, то это на века. Понятно, что Моцарт сверхпопулярен. Что надо сделать, чтобы выделиться на фоне других исполнителей, других версий? Или вы об этом вообще не думаете?

Об этом думает Теодор. Я познакомилась с ним на записи концертной версии «Дон Жуана» в зале имени Чайковского в Москве в 2006 году. Я тогда впервые исполняла Донну Анну. Это была фантастика! Гигантский успех, а это был мой первый приезд в Москву. С тех пор меня все время приглашают выступать в России. И теперь, восемь лет спустя, как все изменилось! Я знаю, что Курентзис давал оркестру послушать запись того концерта, чтобы они знали, как я пою.

То есть Курентзис, работая над «Дон Жуаном», держал в голове ту концертную версию 2006 года?

Да. Но работать мне было очень сложно. В 2006 году я чувствовала себя совсем на другом уровне. Так что мне пришлось бороться со своими представлениями о том, как надо петь. Кроме того, каждый человек — это личность, а я должна оставаться в группе, петь как в хоре.

Теодор Курентзис — дирижер-диктатор?

Да. Я, конечно, никогда не работала с Гербертом фон Караяном, но мне кажется, что Теодор даже более требовательный. Я думаю, что он хочет быть лучше Караяна. Иногда с ним надо быть каким-то механизмом, послушным его воле.

Так было во время записи всех трех опер?

Да, но первые две почему-то дались легче. «Свадьба Фигаро» была для меня чем-то новым, потому что я раньше никогда не пела ее целиком, только отдельные арии, и то не на сцене. Да и вообще, я не фанат этой оперы. «Так поступают все» я люблю. Я ее очень много и часто пела. В «Так поступают все» у нас была команда лучше, чем в «Свадьбе Фигаро», а в «Дон Жуане» команда собралась еще лучше. Все максимально выкладывались. Эта запись просто не могла не получиться на высшем уровне. Теперь, когда все закончено, я себя чувствую просто выпотрошенной, моя внутренняя батарейка совершенно разрядилась. Мне бы сейчас куда-нибудь в Венецию.

В интервью газете Die Zeit вы сказали, что вам хочется чего-то нового, свежего, отличного от того, что ставится в Венской филармонии или «Ковент-Гардене». Вы за этим приехали в Пермь?

Для меня важнее всего, с кем я работаю, с каким оркестром и над какой программой. Чаще всего я работаю по оригинальной программе. Например, музыкант из Туниса сочинил для меня произведения, с которыми я выступала на джазовом фестивале в Париже. Это были песни на арамейском языке, и мне было очень приятно услышать похвалу от профессора-филолога, который сказал, что я великолепно пою на языке Христа. Я пошутила в ответ: «Да, конечно, я же жила в то время» (Смеется.) На такие концерты приходит другая публика, и для меня это важно, потому что это совсем иной опыт. Другой пример — Игги Поп. Он в своей программе на BBC говорил обо мне и ставил песни в моем исполнении. И это для меня гигантская честь — сам Игги Поп слушает меня! От этого дух захватывает. Поэтому я все меньше хочу бывать на оперной сцене.

Но записываться в студии будете?

Да, но участвовать в постановках я уже устала.

На недавнем благотворительном концерте в пользу Фонда принцессы Киры Прусской в замке Гогенцоллерн под Штутгартом вы буквально парили над сценой. Вам комфортнее в амплуа концертирующей солистки?

Да, когда я пою одна, так всегда происходит. Я часто выступаю на открытых площадках. Недавно на мой концерт в Германии собралось почти восемьдесят тысяч человек. В Казани я тоже пела для очень большой аудитории. Это то, что мне по душе.

В последнее время вы чаще всего исполняете забытую музыку эпохи барокко.

Да, я люблю барочную музыку. Я владею специальной техникой. Она была разработана в XVIII веке знаменитыми итальянскими певцами-кастратами. Это настолько сложно, что если овладеть этой уникальной техникой, то можно исполнять все, что угодно. Мне нравится, что не все это могут, и мне приятно чувствовать себя особенной.

К тому же в барочной музыке есть много прекрасных элементов, которые можно попытаться исполнить в современном варианте. И мне нравится, когда арии эпохи барокко аудитория принимает с восторгом, как поп-музыку.

Знаете, что для меня стало самой большой радостью за последние годы? То, что в этом году наш c Вивикой Жено диск «Rival Queens» с записью забытых барочных арий не только попал в хит-парад классических дисков в Германии, что логично, но благодаря великолепным продажам прорвался в чарты поп-музыки.

Неужели в музыке барокко еще осталось так много неизвестного?

Да, до сих пор. Конечно, надо уметь найти такие произведения и нужно хорошо их исполнить. Если затем звук хорошо обработать, то такую музыку можно слушать и в машине, и в самолете, а не только на аудиофильской аппаратуре. Мне нравится самой над этим работать. Начнем с того, что я не прибегаю к услугам импрессарио, я сама себе агент. Кроме того, я по возможности сама контролирую обработку звука, пишу буклеты и продумываю их внешний вид. Делать все это самостоятельно для меня огромное удовольствие. И конечно, я бьюсь за то, чтобы больше издавать на виниловых дисках. Это дороже, но зато и результат совершенно исключительный, по-особому изысканный.

Ваш образ — необычные прически, эмоциональность, напор — у многих вызывает ассоциации с панк-роком. Кто-то из критиков даже назвал вас оперной Ниной Хаген. Вы не против такой характеристики?

Я — за. Мне мой образ очень нравится, он привлекает новую аудиторию. Собственно говоря, такая я и есть. Это абсолютно естественное перевоплощение.

А вы не чувствуете иногда, что публике все же хочется чего-то более традиционного, например все той же Донны Анны?

Конечно, все эти известные арии всегда популярны. И арию Царицы ночи публика очень любит. Но моя аудитория ждет от меня больше барочной музыки. И, когда ты становишься знаменитым в какой-то одной области, надо и дальше работать в этом направлении. Кстати, тогда и диски лучше продаются!

Вопросы задавал Константин фон Эггерт | КоммерсантЪ

поиск