15 октября 2019
Сегодня
17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
  • Ноябрь
30.12.2014
Пётр Поспелов: «Нам принадлежит вся музыка мира»

В Пермском театре оперы и балета вовсю идут детские спектакли. Новая детская опера к Новому году — многолетняя традиция театра, и уже не первый раз это мировая премьера. На сей раз оперу по «дурацким» стихам английского классика Эдварда Лира «Дедушка Лир, или Путешествие в страну джамблей» по заказу театра сочинили брат и сестра Екатерина (либретто) и Пётр (музыка) Поспеловы, а поставили молодые режиссёры — муж и жена Вячеслав Игнатов и Мария Литвинова. Получился во всех смыслах семейный спектакль.

Приходить на него надо тоже семьями: взрослым с детьми, можно — с самыми маленькими. Скучно детям не будет. Во-первых, опера не длинная; во-вторых, сидеть смирно придётся не очень долго и нечасто — это опера-бродилка, опера-квест: в самом начале представления зрителям сообщают, что персонажи разбежались и нужно отправиться на поиски, переходя из одного фойе в другое.

Художник-постановщик Виктор Григорьев работает в основном в кукольном театре, и для «Дедушки Лира» он придумал оформление в стиле стимпанк: это и декорации — объёмные, движущиеся, светящиеся и трансформирующиеся, и персонажи — подвижные куклы, сделанные из дуршлагов, вилок, ложек, пружинок и металлической стружки. Актёрам пришлось освоить профессию кукловода, управлять «героями» и одновременно петь.

Если через год Пермский театр оперы и балета окажется в числе претендентов на премию «Золотая маска» в номинациях, связанных с кукольным театром, это будет совсем не удивительно, потому что кукольная опера вышла совершенно замечательная.

На премьеру в Пермь прибыл композитор Пётр Поспелов, автор лёгкой, мелодичной и прочно врезающейся в память музыки. По совместительству он является редактором отдела культуры газеты «Ведомости» и на протяжении многих лет внимательно следит за Пермским театром оперы и балета.

— Расскажите историю этой постановки…

— Началось с того, что театр вёл переговоры с режиссёрами Вячеславом Игнатовым и Марией Литвиновой о постановке спектакля для детей. Этих режиссёров уже знали в Перми, потому что они ставили спектакль в театре «Сцена-Молот». Мы с ними тоже раньше сотрудничали — в Москве у нас идёт совместный спектакль «Петя и Волк и не только» — продолжение сказки Прокофьева.

— Как интересно! То есть вы дописали Прокофьева?

— Да, мы сделали сиквел, добавив туда двух новых персонажей. Как все знают, Прокофьев каждому персонажу дал свой инструмент: Птичка — флейта, Утка — кларнет, Петя — струнная группа… А два инструмента, которые у него есть в партитуре, никому не отданы. Труба и тромбон — бесхозные. Можно, конечно, предполагать, что он их для усиления звука в tutti добавил, но мы предпочли думать, что он их как бы зарезервировал для возможного продолжения. Я придумал двух новых персонажей — это Кит и Черепаха, они исполняются трубой и тромбоном. Этот спектакль и поставил Слава Игнатов.

В общем, когда в Перми решили, что детскую оперу будут ставить Слава и Маша, то обратились к нам с сестрой Катей. Мы решили адаптировать для детей какую-то очень серьёзную историю — ну, например, «Короля Лира». Я сказал: «Давай, это будет называться «Дедушка Лир», и у него будет не три дочки, а три внучки. А сюжет мы так переделаем, чтобы он не слишком расстроил детей». Так у нас появилось название — «Дедушка Лир».

Через некоторое время я вдруг узнал, что либретто пишется, но совсем не по «Королю Лиру», а по стихам Эдварда Лира. Мы с Катей их с детства знаем в переводах Маршака, помним наизусть и очень любим. Но надо было согласовать использование текстов с наследниками Маршака, а с этим возникли сложности. И тогда Катя сделала новый перевод, а, кроме того, дописала сцены, которые нужны были по сюжету, — тем же слогом, с использованием той же структуры, которой пользовался Эдвард Лир — структуры лимерика.

— Вы довольны конечным результатом?

— Да, очень доволен! Материал оказался благодатным. К тому же, у меня обычно бывает, что музыка уже написана, и только потом к ней приписываются слова (в этой нетерпеливости я подражаю Глинке). А здесь было наоборот: я писал музыку на готовые стихи. Либреттист уже определил размер и последовательность сцен, и это позволяло мне думать только о музыке.

— А что скажете об исполнении?

— Я в Перми был в последний раз довольно давно, хотя Пермский театр оперы и балета часто приезжает в Москву. Я помню, как лет пятнадцать назад струнные в яме просто элементарно не строили! Было очень тяжело слушать. И хотя спектакли у Георгия Исаакяна выходили интересные — я тогда работал отборщиком фестиваля «Золотая маска», и мне очень хотелось их привезти на фестиваль, — но я не мог этого сделать, потому что понимал, что такой уровень музыкального исполнения просто не пройдёт — он намного ниже уровня фестиваля. Отчасти это было связано с плохим качеством инструментов, отчасти — с качеством подготовки музыкантов.

А теперь оркестр изменился разительно! И хотя наш спектакль играет не оркестр MusicAeterna, с которым постоянно работает Теодор Курентзис, но и Большой симфонический оркестр Валерия Платонова тоже очень хороший.

С этими артистами и с этим оркестром очень приятно, очень интересно было работать. Мне было очень радостно познакомиться с Дамиром Максутовым, приятно, что есть такой молодой, талантливый, перспективный дирижёр.

Но, хотя прогресс очевиден, трудности всё равно есть: мы с трудом собрали два с половиной состава певцов, потому что в Перми нет такого предложения оперных певцов, какое есть в Москве. В Петербурге тоже нет такой проблемы, нет такой проблемы в Казани. А в Перми есть, потому что нет в городе консерватории. Те люди из Перми, которые играют у Теодора в оркестре, они ведь не в Перми учились, а где-то в Москве или в Санкт-Петербурге.

Сейчас очень много споров ведётся вокруг того, что такое присутствие Курентзиса в Перми. Но давайте послушаем его мнение! Он ведь говорил не раз, что в Перми должна быть полноценная консерватория. Такой большой город, и в нём нет консерватории — это всё-таки большое упущение. Она давно уже должна была появиться.

— Музыка «Дедушки Лира» — лёгкая, запоминающаяся, с чёткой мелодической основой. Это потому, то опера детская, или вы в принципе приверженец этой мелодической традиции? Некоторые ваши коллеги — Владимир Мартынов, например, — считают, что традиционная музыка умерла. А, к примеру, Дмитрий Курляндский считает, что надо писать музыку крови, текущей по венам… А вы что скажете?

— Я выбираю классический язык как эзопов язык нашего времени, как конвенциональную эстетику, в котором можно создавать подцензурные произведения. Стили ХХ века для меня — пройденный этап. Я в своё время тоже интересовался авангардом, и где-то в конце 1970-х годов занимался и серийной техникой, и алеаторикой, и сонористикой, и пилой по ночному горшку, и по струнам рояля играл, подключал пылесос к электрическому реле… Но уже в то время это был — я сейчас это понимаю — вчерашний день! Упомянутый Мартынов тогда уже давно пережил эти стили и перешёл к минимализму.

В конце 1970-х я понял, что период авангарда исчерпан и наступил период постмодернизма (сегодня устарел и этот термин). В эпоху перестройки я занимался компьютерной музыкой, в том числе для театра и кино, сам был кинорежиссёром параллельного кино. Это был конец 1980-х — начало 1990-х годов, последний экспериментальный период в моей работе. После этого я целиком ушёл в музыкальную критику, вернулся к сочинению музыки уже в 2000 году и сразу резко сменил манеру: стал писать в классическом стиле.

Думаю, это связано не только с тем, что музыкальные этапы сменяют друг друга, но и с тем, что наступило новое время вообще — в ощущении жизни, нашей, российской, да и мировой. Если 1990-е годы были временем реформ, революций, перемен, новаций, и в то время был актуален авангард, искусство неформатное, неконвенциональное, то в 2000-е годы наступил период, который можно по-разному называть: стабильностью, стагнацией, застоем — в общем, время, которое типологически корреспондирует с брежневским временем. И мне кажется, что выразительные средства надо выбирать соответствующие временам стабильности и застоя.

В этом может содержаться и своеобразная критика этого времени. Такова суть эзопова языка: в опере «Дедушка Лир» есть не только детское развлечение, но и смысловой пласт для взрослых. Это опера об эскапизме, о желании уехать, умчаться в какую-то иную жизнь… Сейчас эти настроения в обществе как никогда сильны. Вот так же и персонажи нашего спектакля — они всё время куда-то хотят уехать, на какие-то острова; попадают на эти острова — и оказывается, что им там неуютно, ещё хочется куда-то. Вот этот мотив странствия, путешествия, бегства от жизни пронизывает всю партитуру и весь этот спектакль.

А что касается теорий композиторов, то я согласен с теорией Мартынова, все его книги я читал и подписываюсь под ними процентов на 99. Разница только в том, что он смотрит на ситуацию как историк, как человек очень глубокий, хорошо знающий историю мировой культуры — всех мировых культур. Я же смотрю, в отличие от него, не исторически. Мне кажется, что все эпохи — они существуют одновременно, сейчас. Нам одинаково близко и романтическое время, и, допустим, искусство барокко, и авангард, и минимализм — они все живы, все это в равной мере история и в равной мере сегодняшний день.

Нам принадлежит вся музыка мира, когда бы и в каком бы стиле она ни создавалась.

Поэтому нет большой разницы, выбираешь ты для своей работы музыкальные средства, которые, скажем, были изобретены в 1960-е годы, в эпоху авангарда, или те, которые были изобретены в 30-е годы XIX века — в эпоху романтизма. И то, и другое — уже прошлое, мы живём в постисторическое время, когда нам принадлежит вся культура. И слава богу, что мы не обязаны следовать никаким клише, когда то, что вчера было модно, сегодня уже не модно… Эта гонка уже прекратилась.

Сейчас в мире существует огромное количество композиторов, направлений, которые прекрасно уживаются друг с другом, и для каждого находится свой слушатель, и ни одно из них нельзя назвать современным в противоположность другим. Поэтому я приветствую композиторов всех направлений, если им есть что сказать, если у них есть профессионализм, есть талант, но бываю опечален, если они объявляют свои поиски единственно верными и современными. Я против догматизма, против манифестов, я за то, чтобы предоставить выбор слушателю.

— Что бы вы пожелали пермякам в канун Нового года?

— Надо постараться максимально использовать то счастливое время, пока в Перми Теодор Курентзис, и не только он — вся его команда, в которой много талантливых людей. Даже те артисты, которые всегда работали здесь, в Перми, рядом с ним очень преобразились. Я вчера познакомился с артисткой, которую очень люблю, но только вчера я смог сказать ей об этом лично — с Натальей Кирилловой. На наших глазах она в работе с Теодором стала не просто певицей международного уровня, но певицей, которая создаёт новый идеал исполнения Моцарта. О чём таком раньше можно было говорить?

Поэтому ходите на спектакли, старайтесь их не пропускать. На спектаклях Курентзиса и его коллег можно изменить отношение к музыке, полюбить классическую музыку, если ты её раньше не любил. И вообще изменить свою жизнь, повернуться лицом к музыке, к современному искусству.

поиск