17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
  • Ноябрь
05.07.2016
Надежда Павлова: «После репетиций болели руки»

Не европейские и столичные звёзды академической музыки, а солистка оперной труппы Пермского театра оперы и балета Надежда Павлова, исполнившая партию Виолетты в «Травиате» в постановке Роберта Уилсона и Теодора Курентзиса, стала главной сенсацией Х Дягилевского фестиваля.

«Главное открытие и потрясение пермского спектакля — Надежда Павлова в партии Виолетты. Её яркое, трепетное, сияющее сопрано со сказочной лёгкостью берёт верхние ноты на пиано — порою казалось, она могла бы спеть их на октаву выше — её восхитительная музыкальность, эмоциональность и самоотдача стали важнейшим залогом успеха спектакля», — пишут «Ведомости».

«Вместе с новой выдающейся дирижёрской трактовкой вердиевской партитуры обретена и новая звезда. Молодая солистка Пермского театра оперы и балета со звонким балетным именем Надежда Павлова найдена пару сезонов назад в Петрозаводске и уже замечена в роли Донны Анны в постановке «Дон Жуана», приезжавшей в этом году в Москву на «Золотую маску». Её сильный, чистый и смелый голос творит чудеса вместе с руками ворожащего в оркестровой яме Курентзиса, а актёрский талант наполняет громадным внутренним содержанием её скованную режиссёрскими запретами героиню», — утверждает Colta.ru.

«…Каждый вальсок, легкомысленный мотивчик, да что там — каждая фермата на высокой ноте, на которой в томительном пиано задерживался нежный и сильный голос вспыхнувшей в Перми сверхновой звезды — Надежды Павловой, — наполняли невыразимым восторгом», — это «Петербургский театральный журнал».

А это «Коммерсантъ»: «В тщательно выверенном кастинге… абсолютное лидерство остаётся за Надеждой Павловой, новой дивой российского оперного театра, проводящей заглавную партию с точностью и истовостью большой трагической актрисы, испепеляющего себя без остатка священного чудовища сцены».

Можно цитировать бесконечно — пресса, интернет-издания, блоги после премьеры «Травиаты» наполнены восторгами в адрес солистки Пермской оперы. Сама Надежда Павлова проводит отпуск на даче родителей во Владимирской области, откуда дала «Новому компаньону» интервью по скайпу.

— Скажите, пожалуйста, можно ли разделить вашу жизнь на «до «Травиаты» и «после «Травиаты»? Почувствовали ли вы, что проснулись звездой?

— Честно говоря, не знаю. Я до сих пор как во сне! Я не думала о том, что делаю что-то этакое, просто работала, но когда всё закончилось, я поняла, что мы сделали невероятную работу. Ощущение того, что я причастна к чему-то суперординарному, впервые появилось у меня, когда я наблюдала из зала сцену в третьем акте, когда Виолетта из второго состава — Ребекка Нельсон — болеет, лежит в постели, и свет выхватывает то белое лицо, то белую руку. Тут до меня дошло: «Как это круто! И ведь я в этом участвую!»

Сейчас я просто счастлива, что Теодор Курентзис поверил в меня, а я оправдала его ожидания, сделала то, что он хотел, сохранила и донесла до зрителей то, что он вложил в нас.

— Часто приходится слышать от певцов: «Теодор нас не знает, он нас не замечает, не могу пробиться к Теодору…» Вас принимал на работу не Курентзис, а Валерий Платонов. Как вам удалось обратить на себя внимание художественного руководителя? Что нужно сделать, чтобы Теодор вас увидел?

— Удивительно это слышать! По-моему, Теодор видит всех и знает всё, что происходит в театре. Он знаком с работой каждого. Что касается меня, то я никогда не подходила к нему и ничего не просила. Он обратил на меня внимание, когда мы пробовали петь Missa Solemnis Бетховена — была идея её поставить в сценическом варианте. Меня поставили петь одну из партий, Теодор был в зале, очень внимательно слушал, а потом сказал: «Ты будешь петь у меня Донну Анну!» Так я оказалась в «Дон Жуане», за что получила номинацию на «Золотую маску»…

Теодор не просто слышит певца — он слышит его сразу в роли.

— Как вообще вы оказались в Перми?

— Я участвовала в конкурсе Собиновского фестиваля в Саратове. Дело было в 2012 году, я тогда работала в Петрозаводском музыкальном театре. Собиновский конкурс устроен своеобразно: к участию допускается всего 12 певцов, и все 12 проходят два тура — камерно-романсовый и оркестрово-оперный. Во втором туре оркестром дирижировал Валерий Игнатьевич Платонов, и после моего выступления он ко мне подошёл и спросил, нравится ли мне моя работа. Я честно ответила: «Нет». Поймите, я люблю Петрозаводский театр, там чудесные люди, но у меня там был сплошной детский репертуар: я играла мышек и зайчиков в утренних спектаклях. Поэтому, когда Валерий Игнатьевич предложил мне прослушаться в Перми, я сразу согласилась. Я заняла второе место на конкурсе, у меня было немного денег, настроение было приподнятое и авантюристичное… Я поехала, прослушалась — и меня взяли.

— Что было особенно трудно и необычно в работе с Робертом Уилсоном?

— Самое необычное… Всё! Всё было необычно — мы никогда ничего подобного не делали. А труднее всего была пластика. Мы, музыканты — люди эмоциональные, а здесь не должно быть никаких порывов, потому что у Боба Уилсона другие способы выразительности. После первых репетиций руки болели — так утомительно было держать их в непривычных позах и жестах. Нельзя было голову наклонять — все, даже самые мельчайшие движения диктовал режиссёр, но при этом нужно было играть роль… внутренне. Боб всё время повторял, что Виолетта крепкая, как сталь, внутри и мягкая, как бархат, внешне. Я должна была всё время улыбаться так, как будто я преодолеваю себя и не хочу показать, что у меня внутри, улыбаться так, что, чем больше я улыбаюсь, тем больше хотелось бы плакать.

— Вы не планируете на волне успеха покинуть Пермь и укатить за рубеж, как ваша коллега Надежда Кучер?

— Нет! Я очень хочу работать в Перми! Когда я ехала в Пермь, я ничего не знала про этот театр, но когда осмотрелась, поняла, что это какая-то новая планета, новая вселенная, абсолютно новый для меня уровень. С тех пор я постоянно в этом убеждаюсь: те концерты, которые мне удалось посмотреть на Дягилевском фестивале…

Я ничего подобного не видела, никогда не принимала участия в событии такого масштаба, такого качества. Потрясает всё: и уровень участников, и организация.

Но, если говорить о зарубежной работе, то у меня есть предложения спеть Виолетту в разных театрах мира, и я думаю, что соглашусь. Это будет интересно и полезно.

— Вы знаете, что в Пермском театре оперы и балета была знаменитая балерина Надежда Павлова? Может быть, это имя — мистическое, и ваше предназначение — быть здесь?

— Мои родители родом с Урала: мама — из Свердловской области, а папа — из Ижевска. Я считаю себя уральским человеком, и, может быть, в этом смысле мне действительно предназначено судьбой работать в Перми.

Что касается балерины Надежды Павловой, то я, конечно, знаю её и её судьбу, и мне приятно, что я в некотором роде её преемница. Первое время в театре много шутили по этому поводу: звали участвовать в балете и тому подобное, но сейчас все шутки прекратились.

поиск