15 октября 2019
Сегодня
17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
  • Ноябрь
20.04.2018
Конкурс в конкурсе

Современная хореография на «Арабеске» всегда была не самой сильной составляющей. Как часто в прошлых обзорах мне приходилось сетовать на отсутствие свежих идей, смелых решений, новых имен и прежде всего – на подмену понятий: за современную хореографию здесь выдавали нечто усредненное на пуантах. Но в какой-то момент ситуацию удалось переломить, конечно, благодаря художественному лидеру турнира Владимиру Васильеву. Во-первых, он стал проводить мастерские хореографии и вместо помпезных открытий с речами и сидением жюри на сцене конкурс теперь открывает собственно танец. А главное, что само соревнование в современной хореографии было решено проводить отдельно, выделяя не только постановщиков, но и исполнителей. Все это очень стимулировало процесс. И вот уже второй раз количество заявок от современных хореографов и исполнителей буквально зашкаливает. Можно констатировать, что и в этот раз конкурс удался, и не только в смысле количественных показателей. Во всяком случае, в Пермь теперь практически не везут то, что к понятию «современная хореография» не относится. Так или иначе, язык, лексика, структуры, художественные образы –­ все это имеет отношение к сегодняшнему дню. Радует и то, что появилось немало хороших исполнителей, чувствующих современный танец в его разнообразных стилевых направлениях. В общем, азбукой танца овладели.


Автор – Никита Чунтомов

Фото Никиты Чунтомова


Это, если перечислять плюсы современного конкурса. Если же говорить о проблемах, то главная из них заключается в том, что огромное количество номеров современной хореографии в этом году не принесло встречи с новыми именами. Среди хореографов нового направления все те же, засветившиеся в прежние годы: Алексей Расторгуев, Арина Панфилова, Марина Кремнева, Павел Глухов, Софья Гайдукова, Константин Матулевский… Печально, что в сознании подавляющего большинства постановщиков доминирует определенный штамп (точно такой возникает и в сознании зрителей!): современная хореография – это непременно область уныло-депрессивных настроений. Количество танцовщиков, страдающих по непонятным причинам и по самым разным поводам, а иногда и без них ­на конкурсе определенно превалировало. Иногда казалось, что хореографию всем этим страдальцам ставил один и тот же автор.

А вот выбор музыки в этом году показался более широким, чем в прежние годы. Помимо излюбленного условно-усредненного минимализма возникали имена не только востребованных в хореографии классиков ХХ века Прокофьева, Шнитке, Пярта, Гласса, но также и Артюра Онеггера, Оливье Мессиана, Джона Кейджа, Дьёрдя Лигети, Беата Фуррера… Но нередко казалось, что хореографы не ставят себе целью серьезно работать с содержанием и структурой этих сочинений и в выборе музыки скорее конъюнктурны, чем искренни. По-прежнему конкурсанты любят танцевать под эстрадные песни, нехитрым образом подменяя развитие хореографической мысли элементарной иллюстрацией текста.


Автор – Никита Чунтомов

Фото Никиты Чунтомова


Точно так же в конкурсе осталось немало номеров, сделанных по принципу «сам себе хореограф», когда танцовщики, участвующие в основном конкурсе, не имеют иной цели, как пройти на третий тур, и либо сами, либо обходясь «малой кровью» и при помощи других, таких же танцовщиков, ставят себе нечто усредненно-виртуозное, демонстрирующее их пластические возможности. Номер как бы не претендует на открытие в современной хореографии, но свою функцию выполняет.

В сравнении с прошлыми конкурсами уменьшилось количество того, что я обычно называю «честный любовный дуэт». Отношения двоих на сцене бесконечно усложнились. Мы наблюдали не только традиционную любовную лирику, но и непростые отношения двух героев: гендерные противопоставления, дуэты-поединки, возникали странные пары необычных персонажей, неожиданно популярной стала форма мужского дуэта, а иногда партнеры даже менялись ролями / полами.

Антураж, костюмы и аксессуары заставляют желать лучшего. Слава богу, почти исчезли стулья и столы, иногда возникали вполне образные одеяния. Но как всегда в большом количестве мелькали голые мужские торсы, не всегда в стилевом смысле были оправданы необутые ноги. И наоборот: когда в номере «Айседора» самая известная в истории босоножка выходила танцевать в тапочках, это выглядело как минимум странно.


Автор – Никита Чунтомов

Фото Никиты Чунтомова


Когда-то понятие «хореограф / балетмейстер» настолько высоко котировалось, что желающих рискнуть было не так много. Ныне картина другая: танцуют и ставят практически все. Чем это объяснить? Эпоха бурного развития contemporary dance принесла чувство полной свободы и острое желание творческой самореализации. Теперь практически каждый ощущает себя творцом, любой танцовщик современного танца может быть соавтором постановки. И нередко в афишах спектаклей автор хореографии обозначается целой группой имен или словосочетанием «хореограф NN в содружестве с танцовщиками труппы». И это, конечно, прекрасное, восхитительное самоощущение! Вот если бы к нему еще присовокуплялось чувство адекватной самооценки и ответственности перед зрителем. Но этого, к сожалению, многие оказались лишены совсем. Иногда очень хотелось спросить: «Дорогие, вы в своем уме, если решились показывать “это” перед таким составом жюри и на сцене одного из лучших театров страны?» Понятно, что упражнения из тренингов и мастер-классов по современному танцу приятнее делать под живой рояль, да еще и с утреца (что продемонстрировала нам одна из участниц), но при чем тут сцена, конкурс и искусство, наконец? Все-таки не стоит путать «Арабеск», конкурс с устоявшейся международной репутацией, и расплодившиеся по стране многочисленные турниры любительских коллективов. Многим участникам путь, скорее, туда.

Когда-то, в 90-е годы, в российском танцевальном контексте появились хореографы, ставшие символами нового танца: Евгений Панфилов, Ольга Пона, Татьяна Баганова. Они создали собственные труппы, и, как сейчас выясняется, стиль, школу и направления. Панфилова уже нет с нами, но его дочь Арина и хореографы Алексей Расторгуев, Сергей Райник, Елизавета Чернова продолжают работать в панфиловской стилистике (чаще присущей все-таки его шоу-программам, а не серьезным спектаклям). Ее главные черты – открытый темперамент, активная подача, порой эстрадная броскость. А челябинские танцовщики из Театра современного танца под руководством Ольги Пона Денис Чернышов, Татьяна Крицкая, Кристина Леонова наследуют фирменные приметы стиля своего лидера: разработка виртуознейшей абстрактной хореографии (с помощью партнеринга и контактной импровизации) вкупе с довольно жестким саундом, лишенным какой-либо эмоциональной окраски. Только увлекательные пластические метаморфозы человеческих тел и ничего больше.


Автор – Никита Чунтомов

Фото Никиты Чунтомова


Столь же узнаваемы пластические штампы, свойственные кемеровскому коллективу «Вечное движение», участники которого также дружно двинулись в ряды постановщиков. Однако их хореографическая лексика не приобрела индивидуальности, столь необходимой каждому хореографу, работы слишком похожи друг на друга.

Не буду перечислять все запомнившиеся мне номера, они, слава богу, были, а результаты уже известны. Подробный разговор критиков, входящих в жюри прессы, с постановщиками, скажем, в формате круглого стола, мне кажется очень необходимым для дальнейшего развития «Арабеска». Тем более что подобное общение когда-то на конкурсе уже существовало. Повторюсь: да, этот конкурс не принес неожиданных открытий, но показал, как развиваются уже зарекомендовавшие себя молодые авторы. Поэтому будем с надеждой ждать следующего конкурса.

Несколько слов о классике после двух туров «Арабеск – 2018» за два тура не выявил лидеров, тех – на кого сразу обращаешь внимание и понимаешь: вот она, будущая звезда балета! Довольно высок технический уровень конкурсантов в целом, и абсолютно ясно, что итоговое решение жюри будет зависеть от математических подсчетов. Я бы не решилась делать ставки.

Напомнить хочется только об одном. О музыкальности, стремительно исчезающей: чем дальше, тем больше. Не секрет, что постепенно на конкурсах виртуозная составляющая – сложнейшие прыжки и вращения – почему-то стали главным критерием в оценках. Ясно, что в этом процессе участвуют только исполнители-мужчины: не зря Гран-при конкурса был трижды присужден именно им. И вот у меня вопрос: а с какого времени в мужских вариациях стали делать то, что я называю «ходить пешком по сцене»? Звучит музыка в довольно быстром темпе, артист делает комбинацию, но вместо ее повторения ­­­– медленно и печально идет из точки «А» в точку «В», долго стоит в препарасьон (копит силы!), чтобы затем поразить чем-то виртуозным, чтобы свертеть или прыгнуть. Все поперек музыки, ее структуры и образного смысла. Но это неважно, после трюков публика все равно будет в восторге.


Автор – Никита Чунтомов

Автор – Никита Чунтомов


Или другая беда, более всего проявившая себя в женских вариациях. Нарочито замедленные темпы, достигаемые путем обработки цифровых записей, лично у меня вызывают ужасающий когнитивный диссонанс. Ведь эта музыка замышлялась композитором в определенных темпоритме и характере, а хореограф – и это доказывают гарвардские записи спектаклей Петипа – ставил в соответствии с музыкой. Неужели то, что мы сейчас наблюдаем, никому не режет ухо и не колет глаз? Мой вопрос адресован прежде всего педагогам. Выходит, к примеру, юное создание и с внутренним зажимом и ужасом вместо танца исполняет набор движений из утреннего класса (да-да, сплошь и рядом наставники переделывают тексты в бессмысленный набор движений). Уже не будем говорить о том, что специально замедленный темп не упрощает задачу артистам, а наоборот, ее усложняет. Кто-нибудь от этих мучений получает удовольствие?

Танец, в том числе классический – теснейшая взаимосвязь движения и музыки. И главный посыл хореографии – в заразительной, чувственной и увлекательной энергии, которую всегда транслируют настоящие артисты и которая мощной волной переливается со сцены в зал. А отнюдь не в трюках и самолюбовании, что ныне свойственны танцовщикам. И не в по слогам в медленном темпе исполняемых движениях, что демонстрировали многие танцовщицы. Думаю, что это проблема школы, и очень хочется, чтобы о ней, наконец, заговорили.

Ежедневный просмотр номеров балетного конкурса, признаемся, весьма непростое занятие. Надо очень любить танец как искусство, чтобы в череде однотипных и бесконечно повторяющихся вариаций (десяток Рабов, пяток Филиппов и несчетное количество Эсмеральд!) разглядеть будущих премьеров и прим, кумиров публики. Так случилось, что «Арабеск» я наблюдаю с его основания, помню всех, кто участвовал в нем в начале пути, а потом вошел в когорту балетных звезд. Только это знание дает надежду на то, что все повторится вновь и что чья-то артистическая судьба после «Арабеска» состоится.

Лариса Барыкина, член жюри прессы


поиск