20 ноября 2019
Сегодня
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
01 декабря 2019
03 декабря 2019
04 декабря 2019
05 декабря 2019
06 декабря 2019
07 декабря 2019
08 декабря 2019
10 декабря 2019
12 декабря 2019
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
Журнал
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
  • Декабрь
  • Январь
16.10.2019
Евгений Воробьёв: «Каждую оперу мы исполняем по-новому»
Уже несколько месяцев хор Пермского театра оперы и балета работает в новом составе. Его возглавляет Евгений Воробьёв, в прошлом артист MusicAeterna. Он рассказал «Новому компаньону», почему вновь захотел переехать из Москвы в Пермь, как складывается его взаимодействие с коллективом и какие сольные программы планирует новый хор театра.

evgeniy-vorobev.jpg
Евгений Воробьев. Фото: Алена Ужегова 


Ваш дедушка — известный музыковед и просветитель, автор книги «187 дней из жизни Шаляпина». На ваш интерес к музыке повлияло семейное наследие?

Да, я вырос в музыкальной семье. Мой дедушка — Всеволод Коллар, автор книг о Фёдоре Шаляпине и музыкантах города Горького (ныне — Нижний Новгород. — ред.), где он был секретарём местного союза композиторов. Моя мама — пианистка и музыковед, окончила консерваторию в Ленинграде. Папа окончил Горьковскую консерваторию как вокалист, пел в театрах в Горьком и Чебоксарах. Оба они преподавали в музыкальном училище в Арзамасе — городе, где я родился.

С детства я слушал музыку: папа дома часто пел, мама играла на фортепиано, они всегда много репетировали. Лет с трёх я уже знал весь теноровый классический оперный репертуар. По рассказам окружающих, первым, что я спел, был романс Радамеса «Celeste Aida!» («Милая Аида!»).

Конечно, домашняя обстановка сильно на меня влияла, и совершенно естественно, что я начал заниматься музыкой — поступил в музыкальную школу по классу скрипки. В училище я начал изучать хоровое дирижирование, параллельно занимался теорией музыки и камерным классом как пианист.

Когда у вас возник интерес к научной деятельности? Она ведь составляет значительную часть вашей работы.

Во время учёбы в Нижегородской консерватории я занимался дирижированием и продолжал совершенствоваться в теории музыки и музыковедении. Стал больше интересоваться историей музыки. А потом поступил в аспирантуру Института искусствознания в Москве и уже там начал плотно заниматься древнерусской музыкой.

Параллельно с этим вы пели в хоре?

Да, эта сфера всегда присутствовала в моей жизни наряду с музыковедением. Я пел в церковных и других хорах. В Москве я работал в Капелле Полянского (Государственная академическая симфоническая капелла РФ, руководитель — Валерий Полянский  — ред.), а позже — в Юрловской капелле (Государственная академическая хоровая капелла России имени А. А. Юрлова. — ред.), сотрудничал с ансамблями старинной музыки.

Благодаря этой деятельности я узнал, что в Пермь приехал работать Теодор Курентзис (в качестве художественного руководителя Пермского театра оперы и балета. — ред.) и там набирают хор. Весной 2011 года я пришёл на прослушивание в Москве, и меня пригласили в musicAeterna. Но тогда я не решился поехать.

То есть вас пригласили работать в хор musicAeterna, а вы отказались?

Да.

Почему?

На тот момент в Москве у меня всё было вполне стабильно и понятно: я работал в Капелле Полянского, у меня были свои собственные проекты. А в Перми всё тогда было неопределённо — по-настоящему я не знал ни Теодора Курентзиса, ни Виталия Полонского (главный хормейстер Пермского театра оперы и балета, руководитель хора musicAeterna — ред.). Тогда я не решился на кардинальные перемены.

Но потом вы всё-таки поехали в Пермь?

Вакансии в хоре musicAeterna оставались ещё долго, и меня в числе дополнительного состава солистов пригласили на первый концерт в октябре 2011 года. Я приехал в Пермь, познакомился с Виталием Полонским. Предложение о работе оставалось в силе, и на этот раз я его принял.

В хоре тогда было только два тенора, я стал третьим. Были и другие вакансии, и я способствовал появлению в коллективе многих артистов, поскольку уже сам мог рекомендовать знакомым прослушаться.

В тот период я не только пел в хоре, но и работал инспектором коллектива, а после — директором оркестра musicAeterna.

А почему вы вернулись в Москву?

Административная деятельность в Перми была интересной, но весьма сложной. Теодор — очень творческий человек, организовывать процесс рядом с ним крайне непросто. Нужно принимать во внимание интересы всех сторон, чтобы и самим работникам было максимально комфортно. Поэтому в период определённых изменений я решил, что хотел бы вернуться обратно в Москву.

Чем вы занялись в столице?

Я решил, что буду больше времени уделять исследовательской деятельности, которую никогда не прекращал. Начал готовить большой проект и планировал поехать в Германию. Прикрепился в Баварии к Регенсбургскому университету и намеревался писать диссертацию. Но неожиданно мне позвонил Андрей Александрович Борисов (на тот момент исполнительный директор Пермского театра оперы и балета — ред.) и предложил стать главным хормейстером театра.

Вы знаете, почему он позвонил именно вам?

Не знаю. Насколько я понимаю, на эту должность рассматривали людей, которые уже знакомы коллективу. С Андреем Александровичем мы общались ещё до его прихода на пост директора театра. Я его знал как меломана, мы пересекались в общих компаниях, обсуждали постановки и концерты. Потом я приезжал на Дягилевский фестиваль, и мы тоже неоднократно беседовали на разные темы.

Как бы вы сейчас определили ситуацию в хоре театра? Это ещё начало пути или какие-то этапы уже пройдены?

Часть пути уже позади: коллектив постепенно формируется, новые участники активно вливаются в работу, но ещё нужно сбалансировать состав по некоторым партиям. Хор уже выходил в операх «Евгений Онегин», «Лючия ди Ламмермур», «Севильский цирюльник». Дальнейшая работа будет связана в том числе с привлечением в хор артистов, которые могут стать ведущими солистами.

Должен сказать, мои ожидания от процесса были занижены по сравнению с тем, что я увидел на первой репетиции. Я предполагал, что будут сложности с открытостью певцов к стандартам, которые я им предложу. Однако оказалось, что артисты готовы работать, и качественные изменения начались с самого первого выступления. Их отмечаю не только я, человек, находящийся внутри ситуации и заинтересованный, но и зрители, что очень приятно. Движение идёт, и мне это нравится.

К вопросу о стандартах. Вы формируете хор для оперных спектаклей или коллектив, способный на самостоятельные творческие проекты?

Наша цель, конечно, прийти к самостоятельным творческим проектам. Мы, безусловно, будем готовить концерты с совершенно разными программами, в том числе a cappella. Я считаю, что таких концертов должно быть много, ведь это ещё и хорошая школа для самих артистов.

Как вы осваиваете текущий репертуар театра?

Практически каждую оперу мы стараемся пройти заново и по-новому представить материал. Но дальше мы будем двигаться в первую очередь в сторону творческой деятельности. Первый концерт хора состоится в Чусовом 1 ноября.

А дальше какие планы?

В декабре будет акапельная Рождественская программа. Надеюсь, такие концерты, посвящённые определённым темам, станут традицией. Хотелось бы к Великому посту сделать программу с духовной музыкой, подготовить Пасхальный концерт с разной, необязательно только русской, музыкой.

Есть большое количество поводов, по которым можно выступать, и огромный репертуар, который хотелось бы спеть: от старых мастеров XVI века до русской и советской музыки. При этом хочется уделять внимание не только тем именам, которые звучат часто, как, например, Георгий Свиридов, но и композиторам, которые редко исполняются. Надеюсь, мы будем постепенно приближаться к этой цели.

Многие пермяки помнят, как работал в театре хор MusicAeterna, и, естественно, сравнивают ваш коллектив с ним. Одни ждут, что вы будете работать так же, а то и лучше. Другие не верят, что в театре будут интересные хоровые программы. Как вы действуете в этой ситуации, что думаете о ней?

А я не думаю о ней. Можно сравнивать себя с кем угодно. Ключевой момент заключается в том, чтобы делать свою работу качественно. Да, я предполагаю, что нас сравнивают с MusicAeterna, но не могу сказать, что для меня это какое-то тяжёлое сравнение.

Хотите ли вы что-то сказать зрителям театра?

Я бы хотел сказать: приходите на наши концерты и спектакли, чтобы составить собственное впечатление.

Когда в сентябре шла опера Доницетти «Лючия ди Ламмермур», в фойе меня остановили зрители — они обсуждали, как пел хор, задавали вопросы и делились позитивными впечатлениями. Меня радует, когда приходят люди, которым интересен театр и наша работа. И я с удовольствием готов обсуждать с ними то, в каком состоянии коллектив находится сейчас, как он будет развиваться и с кем нас сравнивать.

Хочется, чтобы заинтересованность у зрителя была не только в новостях вокруг театра, но и в том, как развивается его внутренняя жизнь. Это то, что нужно в том числе нам — артистам.

Интервью: Ольга Богданова
Источник: Новый компаньон

поиск