28 июля 2021
05 августа 2021
12 августа 2021
18 августа 2021
19 августа 2021
25 августа 2021
26 августа 2021
05 сентября 2021
15 сентября 2021
16 сентября 2021
17 сентября 2021
19 сентября 2021
22 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
30 октября 2021
31 октября 2021
Журнал
  • Июль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
  • Август
  • Сентябрь
  • Октябрь
07.04.2021
Что такое опера? Четыре эссе о природе жанра
Отвечают композиторы Дмитрий Курляндский и Сергей Невский, критики Алексей Парин и Михаил Мугинштейн

648_oooo.plus.png

Дмитрий Курляндский
композитор

История оперы — это история оперных реформ, постоянный пересмотр того, что принято называть оперой. Таким образом, сочинение оперы — каждый раз сочинение того, что есть опера. Этот жанр оказывается одним из самых пластичных и изменчивых, он как будто сопротивляется затвердеванию, ускользает от определения. Опера — это то, что композитор решает назвать «оперой». Это может быть сольная инструментальная пьеса («Опера для флейты соло» Шаррино) или перформанс с объектами («Опера с объектами» Люсье) — и в то же время большая театрализованная форма с пением, оркестром и декорациями. Если композитор называет оперой то, что не укладывается в формальные принятые рамки жанра — он, очевидно, предлагает воспринимать его сочинение в перспективе оперной традиции, в диалоге с ней — более или менее остром или радикальном. Не стоит забывать, что слово «опера» означает «труд, дело». И это не только труд композиторский — это еще и приглашение к сотрудничеству зрителя, слушателя, включение его в активный диалог, сотворчество.


946_oooo.plus.png

Сергей Невский
композитор

Опера отличается от драматического театра прежде всего возможностью рассказывать несколько историй одновременно. В финале первого акта «Дон Жуана» диалог главных героев происходит на фоне трех танцев в разных размерах, звучащих одновременно. У Моцарта это — момент осознанной ирритации слушателя, рафинированной интеллектуальной игры, но уже столетием позже в «Царской невесте» Римского-Корсакова или — еще через 60 лет — в «Солдатах» Циммермана подобного рода полифоничность рассказов, не коммуницирующих между собой, становится базовой техникой повествования. За последние двести лет наша способность выстраивать цельную картинку из разнородных и одновременно протекающих сюжетов многократно усилилась. С другой стороны, — и в этом парадокс нынешней ситуации — современные техники композиции значительно усложнили саму возможность понимания текста. Поэтому композиторы сегодня нередко сокращают абзац либретто до нескольких ключевых фраз либо обращаются к мелодекламации. Сложность современного языка ограничивает нашу способность сопереживать эмоциональному состоянию героев, и поэтому, чтобы не затеряться в собственных поисках смысла, авторы опер часто обращаются сегодня к тому же источнику, из которого опера питалась в самом начале своей истории: к мифу. Мифом может быть историческое событие («Три истории» Райха), им может быть шедевр кино (Lost Highway Ольги Нойвирт) или великая поэзия и философия, сведенная автором в причудливый коллаж («Прометей» Ноно). Таким образом, удачная опера сегодня часто сочетает общеизвестность, архетипичность, узнаваемость сюжета и необычную технику его воплощения.


230_oooo.plus.png

Алексей Парин
театровед, музыкальный критик, поэт,
либреттист, переводчик, редактор

Что такое опера? Она заменяет нам процесс познания — освоения мира и самих себя? Или она стала заменой религии, то есть образует такое время и такое пространство, где мы соотносимся с чем-то высшим? 

Человек становится всё сложнее, в нем возникают новые, неизведанные слои. Композитор вторгается в это «невыразимое». Дирижер вытаскивает всё самое спрятанное наружу, пестует его, вкладывает зрителю в уши. Режиссер тем или иным способом превращает всё в человеческое действо, в игру воль и зависимостей. Певцы выворачивают себя наизнанку, чтобы всё стало хоть как-то понятным.

Опера, одна опера, только опера единственная может нам ответить на все самые сложные вопросы. Нет, не ответить. Она может стать попыткой заглянуть нам в души, докопаться до самого страшного и самого достойного, она может из глубин мира вытащить такие тайны, какие нам даже в страшных снах не снились. Или вдруг представить всё самое лучшее, что мы даже сами не всегда внутри себя распознаём.

Каждый раз, когда гаснет свет и открывается занавес, мы надеемся, что после этой хорошо организованной магии мы станем другими, лучше или хуже, отважнее или покладистей, возвышеннее или проще. Так и происходит всегда, если нам дают «правильную» оперу.


98_oooo.plus.png

Михаил Мугинштейн
музыковед, историк,
теоретик и критик оперного искусства

В оперном театре, как никогда, встали вопросы авторства. Кем выступает режиссер, кто он: автор нового произведения, соавтор композитора (и либреттиста) или интерпретатор? Зыбкая граница. У дирижера есть партитура, из которой он в силу таланта может проращивать новые смыслы, вступая в диалог с композитором. Режиссер должен сделать сценическую партитуру, но также в диалоге или нет? Сохраняется ли текст автора? Каковы здесь степень и статус творения? Обычно приводят параллель между работой композитора (вместе с либреттистом) с первоисточником. Чайковскому ведь можно переформатировать Пушкина. Почему же режиссеру нельзя менять Чайковского и делать новую вариацию культуры? Но тогда речь (как и в случае Чайковского) пойдет об авторе другого искусства и его названии: спектакль по опере или по мотивам оперы? Марталер и Варликовский, Черняков и Курентзис нередко так и поступают, однако на афише обычно старое название. Почему бы тогда не взять пример с хореографов, которые давно уже не скрывают авторства в названии? Показательна вся балетная афиша Баварской оперы, например: ««Щелкунчик». Балет в 2-х актах. Хореография — Джон Ноймайер. Композитор — Петр Чайковский». 

К сожалению, поиск новых берегов временами заводит не туда. Показательна ежегодная анкета не страдающих консерватизмом критиков в авторитетном немецком журнале Opernwelt (Jahrbuch 2017). Почти одна треть голосов в категории «Разочарование года» касалась отдельных режиссерских работ, в том числе «за постдраматический отказ от интерпретаций, за то, что слишком настойчиво старались найти пустые эффекты, за претенциозное и слабое стремление актуализировать произведение». Режиссерский театр постарел: «всеобщая неуверенность… выражается в оперном мире путем смешения сценических почерков, которые все больше ощущаются как случайные, эпигонские, повторяющиеся или ретроспективные». 

В общем, время смутное, и оперное человечество смутилось. Самое время вспомнить прозрение Мусоргского: «художественное обличение духа времени требует, возможно, редкого напоминания обществу современного его интересам (общества) склада, характера речи и способа выражения, — чем скрытнее и чище истинный, а не видимый только горизонт — тем легче и цельнее воспримет и вдохновится общество».


Эти эссе были впервые опубликованы в буклете пермской премьеры «Дон Жуан» (режиссер Марат Гацалов, дирижер Артем Абашев).
Ближайшие показы спектакля состоятся 29 и 30 апреля.
Купить билеты
поиск