05 августа 2021
12 августа 2021
18 августа 2021
19 августа 2021
25 августа 2021
26 августа 2021
05 сентября 2021
15 сентября 2021
16 сентября 2021
17 сентября 2021
19 сентября 2021
22 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
30 октября 2021
31 октября 2021
Журнал
  • Июль
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
    30
  • Август
  • Сентябрь
  • Октябрь
11.06.2021
Let's Make Perm Ballet Great Again

Строго говоря, на музыку русских композиторов поставлены только балета два из трех, а один из этих двух к тому же эпизод оперы, а не отдельно стоящее произведение. Но обо всем по порядку.


UyEiw_Bg.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Итак, «Польский бал» из оперы Михаила Глинки «Жизнь за царя», одноактный балет в современной хореографии Дагласа Ли «Когда падал снег» и «Концерт № 5» на музыку Сергея Прокофьева в постановке руководителя Пермского балета Антона Пимонова — символизируют прошлое, настоящее и будущее балетного театра. И с хореографической, и с кураторской точки зрения это выглядит убедительно. Цель: восстановить реноме одной из сильнейших балетных трупп страны, показать, что умел, умеет и будет уметь Пермский балет.

Заодно получилось правильно преподнести новую работу молодого худрука. Премьеру Пимонова составители вечера ставят последним — главным — номером программы и разумно подготавливают кульминационный финал предыдущими номерами, сравнить которые с новой работой ни по тематике, ни по стилю нельзя.

Сюита «Польский бал», дивертисмент характерных номеров, по сути — антре балетной труппы, где кордебалет и солисты осанисто дефилируют в белом полонезе, показывают чувство выдержанной страсти в красно-розовом краковяке, демонстрируют апломб и балеринскую выучку в сиреневом вальсе и скромную молодецкую удаль в золотой мазурке, позвякивающей настоящими шпорами. Цвет танца — это цвет костюмов, которыми для пермского возобновления занималась Татьяна Ногинова, в апреле получившая свою вторую «Золотую Маску» за работу художника по костюмам в музыкальном театре. Артисты кайфуют в ярких обновках — экстравагантных платьях с летящими многослойными юбками в горох и открытой спиной, украшенной бархатными бантами, рубашках и брюках в обтяжечку, лакированных сапожках, но им явно не хватает места на сцене, чтобы развернуться в полную силу.

Несмотря на это, можно надеяться, что и хореографическая обнова со временем сядет на труппу увереннее — возможности для этого есть. Тем более, что хореография здесь (солистка Мариинского театра Елена Баженова перенесла танцевальный текст Сергея Кореня и Андрея Лопухова) сугубо деми-характерная, построенная на простейших па — переменный шаг, галоп, pas valse, pas gala, так называемые «ключи» (щелчок каблуками в завершающих акцентах фраз и изящные виньетки руками). «Польский бал» задает вечеру ощущение торжественности и значительности.

m-u90xMQ.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Следующей работой торжественность приглушается и переходит в настроение легкой щемящей грусти. «Когда падал снег» — флегматичная и ностальгирующая череда дуэтов, синхронов и соло в темно-серых тонах: черный кабинет и темные облегающие костюмы танцовщиков подсвечиваются полукругом софитов. Вторая пермская работа Дагласа Ли, которого называют одним из самых самобытных хореографов современности, проходит по рангу крепко сшитого ремесла, а не эксклюзива. В стандартном наборе современного танца — падения «через подъем», партерные перекаты, работа с весом и контрфорсом, изоляции, координация разноименных и одноименных рук-ног. Все эти хитрости артисты исполняют мягко, втанцованно, не гремя костями (за исключением поддержек), как это часто бывает у балетных в современной хореографии. Такой тип танца пластически раскрепощает балетных артистов, расширяет диапазон владения телом, что и было продемонстрировано во втором отделении вечера.

Стать характерного танца и liquid contemporary в наличии, дело осталось за классикой. Прокофьевский Концерт № 5 для фортепиано с оркестром, который Антону Пимонову подсказал Артем Абашев, музыкальный руководитель постановки и главный дирижер театра, находится словно на перекрестке нескольких линий в творчестве композитора. В 1932 году у Прокофьева уже наработана рука в форме концертов с сольными инструментами, поэтому можно было отойти от канона и вместо трех традиционных частей дать пять, что напоминает форму рондо: первая, третья и пятая части — беговые и бравурные — рифмуются между собой и контрастны гротескной второй и пафосно-лирической четвертой.

К моменту написания композитором уже созданы «Стальной скок» и «Блудный сын», но еще нет монументальных и самодовлеющих «Ромео и Джульетты», «Золушки» и «Сказа о каменном цветке». То есть дансантность Прокофьевым уже опробована, но еще не погребена им под нарративностью. В Концерте № 5 есть и удобная для танца форма и сама танцевальность. Пимонов не сопротивляется материалу и идет вслед за композитором.

В первой части на сцене без всяких экивоков, увертюр и вступлений двенадцать пар танцовщиков в светлых с серо-голубыми полосами костюмах (девушки в коротких туниках, мужчины в трико и майках) бросаются в танец. В череде больших и малых поз классического танца сначала чуть-чуть, потом все отчетливее и ярче звучит тема бега. Эффектно выглядят сцены построенные на изощренных рисунках: разнообразные смены групп в квадратах, прочесы-пробеги, асимметричное расположение линий артистов. Юноши и девушки слетались, разлетались, соединялись в пары и выплетали цепь узорчатого бега.

fE89TLjQ.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Здесь, в отличие от робких «Озорных песен», Пимонов не стал кокетничать с камерностью и малыми составами, по-хозяйски взял всю труппу и уверенно развел ее по сценическому и музыкальному пространству. Вот этой уверенности и свободы в обращении с материалом хореографу обычно не хватает.

Вторая часть — скерцо — решена Пимоновым в формате pas de six: танцуют три пары. Начинают мужчины с вычурных, барочно-гротескных, почти шутовских прыжков и поз, затем к ним присоединяются девушки, и пары исполняют подобие танго, которое транспонировано на пальцы, но, к сожалению, не очень втанцовано.

Если решение второй и третьей частей концерта относительно канонов структуры Grand pas, с которой хореограф, конечно, соотносится, спорно — на месте pas de six вполне могли бы быть вариации, то четвертая часть концерта — larghetto — ожидаемо и безальтернативно решена в форме адажио. Традиционный неоклассический дуэт (поддержки, арабески, пируэты) в кульминационном моменте музыки превращается в самый удачный эпизод балета: весь пафос драматической церемониальности разрешается в статические малые балетные позы croise и en face, а также в большой первый арабеск, словно бы точно по заветам Вагановой устремленный вперед. Упругая, напряженная статика поз работает в контрапункте с музыкальной динамикой и подсвечивает ее лишь аритмическими взмахами-возвращениями рук из третьей позиции в третью же, и острыми пике вытянутой в арабеск ноги. Ко всему этому добавьте исполнение кульминации сначала одной парой, в которой партнер стоит за партнершей, на полкорпуса сдвинувшись в сторону, а затем к ним присоединяются еще двенадцать таких же пар, и все работают в синхроне, словно голографические копии. Здесь важна не только неоклассика и статика, но и эффект стробоскопа, визуальное раздвоение, 3D-балет на сцене, и здесь хореограф действительно шагнул вперед.

Композиционные открытия продолжаются и в финальной коде, когда шестерка солистов вдруг сжимается мелкими шажками в плотный кружок. Их начинает огибать цепь танцовщиков: идут сначала по периметру сцены, затем срезают в диагонали, потом в круг, а руки механически сменяют положения — классические позы и бытовые; этакая балетная Nelken Line.

jIRrw6lw.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Во всем чувствуется механистичность, вспоминаются и танцы машин, и эстрадная хореография, и композиционные приемы академического народного танца, и все это вместе, хоть и стремится вперед, но неуловимо напоминает авангардные поиски 20-х годов XX века, конечно, технически усложненные и с тонким вкусом стилизованные. Девиз тройчатки — «Прошлое, настоящее, будущее», где «Польский бал» — сохранение традиций и основ, «Когда падал снег» — актуальные хореографические тенденции, «Концерт № 5» — танец будущего — светлый, умный и прекрасный. Но вот это ощущение серьезного, без иронии, устремления в светлое будущее — настолько непривычно и в то же время до боли знакомо, что поверить в него сложно. Хотя объективно никаких препятствий для светлого будущего, например, конкретного Пермского балета нет: молодая талантливая команда творцов, окруженная мощной интеллектуальной поддержкой коллег-теоретиков, кураторов и самой институции, совершенно точно сможет снабдить русское балетное искусство заново прокачанными, прекрасно оснащенными танцовщиками и стильным, по-настоящему современным, умным репертуаром. Вот бы только научиться снова верить в хорошее.


Текст: Анастасия Глуховаnofixedpoints.com
поиск