Историю пишут люди. Историю Пермского балета создают артисты вместе с хореографами, которые, понимая характер труппы, формируют уникальный репертуар.
Марат Газиев
Пермь: 1960—1967
Начало карьеры Марата Газиева, экс-солиста Московского Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, пришлось на короткий период балетной оттепели. На смену одряхлевшему драмбалету шел хореографический симфонизм. Приехав в 1960 году в Пермь, Газиев не преминул этим воспользоваться.
Его первые постановки были пластическим воплощением музыкальных партитур: «Токката» на музыку И. С. Баха, «Седьмая симфония» Прокофьева и «Болеро» Равеля. Реакция на премьеру, однако, была не самой дружелюбной. Из трех премьер в репертуаре закрепился только «Болеро». Он оказался самой удачной и цельной работой Газиева, к тому же был поставлен на звезду пермской труппы Марианну Подкину. Она стала музой и супругой хореографа.
Ее же Газиев затем поставил в центр своего главного пермского балета — «Берег надежды» Петрова — философской поэмы о скитаниях рыбака в море жизни. Публика восхищалась не только Подкиной в роли Матери, ожидающей сына из трудного путешествия, но и отмечала выразительный танец кордебалета, который, не меняя костюмов, менял образы хореографическими средствами.
Вторым спектаклем-долгожителем Газиева стали «Шахматы» Блисса, в котором белые и черные фигуры олицетворяли добро и зло, однако вопрос о том, кто из них выходит победителем в борьбе, оставался открытым.
Не все начинания Газиева встретили отклик, и постепенно хореограф сосредоточился на реконструкции классики. Но и здесь он нашел способ выразить себя: поставил «Раймонду» Глазунова — один из шедевров Петипа, доселе в Перми неизвестный.
Николай Маркарьянц
Пермь: 1967—1971
Николай Маркарьянц — ученик Федора Лопухова, который с равным уважением относился к сохранению классики и движению в сторону новых постановок. А также приветствовал широкий диапазон жанровых особенностей в балете: от сюжетного спектакля до танцсимфонии. Художественная толерантность передалась и Маркарьянцу (а также Боярчикову и Алексидзе — другим студентам Лопухова на балетмейстерском отделении Ленинградской консерватории).
Для дебюта в Перми Николай Маркарьянц выбрал «Спящую красавицу» Чайковского. Свою миссию балетмейстера-постановщика он видел в том, чтобы максимально приблизиться к постановке Петипа. В консультанты пригласил Федора Лопухова и Наталью Камкову. Премьера имела успех: цельная, благодаря общей школе, пермская труппа живо танцевала один из труднейших спектаклей классического наследия.
Однако главной пермской премьерой Маркарьянца был «Спартак» Хачатуряна. От множества других по стране эту постановку отличал повсеместный женский танец «на пальцах», на пуантах исполнялись даже характерные сцены. Эмблемой стал пластический образ-символ — цепь.
На премьере в 1969 году Арам Хачатурян не просто присутствовал в зале как почетный гость, но даже продирижировал первым актом. Это было его возвращение в Пермь, которая в годы войны дала ему пристанище и послужила творческой лабораторией для окончания работы над балетом «Гаянэ». Пермского «Спартака» автор похвалил, а исполнителя заглавной партии Кирилла Шморгонера назвал выдающимся.
Николай Боярчиков
Пермь: 1971—1977
Для Николая Боярчикова Пермь не была чужим городом. Во время эвакуации шестилетний Коля приехал сюда вместе с мамой, педагогом Ленинградского хореографического училища. В 1966‑м, откликнувшись на предложение Марата Газиева, Боярчиков перенес в Пермь балет «Три мушкетера» Баснера, который до этого он поставил в Ленинградском Малом театре оперы и балета (ныне — Михайловский).
С 1971 по 1977 год Боярчиков уже сам возглавил Пермский балет, и этот период критики и публика в один голос назвали «золотым веком» в истории труппы.
Страсти, кипевшие тогда вокруг Пермского балета, можно сравнить со славой московского Театра на Таганке. Каждая постановка вызывала горячие обсуждения, очереди в кассы выстраивались засветло, зрители правдами и неправдами пытались попасть в театр — лишь бы своими глазами увидеть «Ромео и Джульетту» и «Царя Бориса» Прокофьева, «Орфея и Эвридику» Журбина…
Работая в метафорической манере, Боярчиков находил для передачи смысла красноречивые образы-символы, которые были понятны без лишних слов. Но — не без комментариев. Комментарием к его балетам служила вся мировая культура — не случайно Боярчикова сопровождала слава Интеллектуала с большой буквы.
Опорой хореографу служили яркие артисты-личности. Нина Дьяченко, Регина Кузьмичева, Любовь Кунакова, Галина Шляпина, Ольга Ченчикова, Надежда Павлова, Марат Даукаев, Геннадий Судаков, Кирилл Шморгонер, Олег Левенков, Юрий Петухов, Игорь Шаповалов, Виталий Дубровин — индивидуальность каждого ценилась на вес золота.
Многие потом уехали в другие города и театры, но свой пермский период — когда взошла их звезда — никто из них не забыл.
Георгий Алексидзе
Пермь: 1979—1982
Всего три года руководителем Пермского балета был Георгий Алексидзе. Ученики Лопухова словно передавали эстафету друг другу, привнося свои оттенки в репертуар пермского театра, но не изменяя его традициям.
«Стилистика Алексидзе сродни камерному музицированию. Хореограф слышит, преподносит, будто рассматривает с разных ракурсов каждую нотку, каждое созвучие, любой прихотливый поворот композиторской мысли. Хореография Алексидзе изобилует мелкими деталями, искрится мерцающими бликами, танцевальная ткань, как правило, дробная, стаккатная, постановщик стремится вложить в каждый музыкальный и танцевальный такт всю полноту жизни и вместе с ней глубину собственного миросозерцания», — подчеркивает Борис Илларионов.
Алексидзе выступил инициатором «Вечеров Камерного балета и камерной музыки», всколыхнувших жизнь Северной столицы в 1968 году. Это были поиски в русле зримой музыки — попытки танцевальными средствами «воплотить специфику звукоизвлечения у солирующего инструмента и характер пьесы». Большой удачей обернулось сотрудничество с Михаилом Барышниковым, для которого Алексидзе сочинил «Балетный дивертисмент» на музыку Моцарта в 1974 году.
А его пермские постановки — «Золушка» и «Блудный сын» Прокофьева, 3«Испытание Дамиса, или Барышня-служанка» Глазунова, «Сильвия» Делиба, «Моцартиана» — стали примерами изысканной хореографической фантазии.
С 2000 по 2004 год Алексидзе заведовал кафедрой балетмейстеров в Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой. Один из его учеников — Алексей Мирошниченко — возглавил Пермский балет в 2009 году.
Владимир Салимбаев
Пермь: 1983—1989
Очередной подъем Пермский балет испытал с приходом Владимира Салимбаева. Это было время нового набора артистов и объединения их в цельный ансамбль, восстановление классического репертуара, работа с локальным материалом. Это вполне мог быть если не второй «золотой», то «серебряный» век Пермского балета. Но судьба не позволила Салимбаеву осуществить все планы: болезнь оборвала его художественную линию на взлете.
В Ленинградской консерватории Салимбаев учился в мастерской Николая Боярчикова. «Не дай Бог вам быть похожими на меня!» — напутствовал студентов мэтр. И Салимбаев не повторял, а продолжал пермскую традицию в создании собственного лица, подчеркивая достоинства, а недостатки превращая в возможности.
Он четко представлял себе, какая репертуарная модель нужна труппе: классика — чтобы поддерживать форму, и новые постановки — чтобы расти. Эксклюзив черпал в уральской литературе и современной музыке. При Салимбаеве в репертуаре труппы появились балеты «Каменный идол» екатеринбургского композитора Дмитрия Суворова и «Холодное сердце» пермского композитора Игоря Ануфриева.
Вершинными стали две постановки: «Спартак» Хачатуряна, в котором хореограф и дирижер обратились к первой авторской редакции балета, чем нарушили сложившийся в других театрах страны канон; и «Семь красавиц» Кара Караева на сюжет поэмы персидского классика Низами Гянджеви.
По счастливому стечению обстоятельств при Салимбаеве в Перми прошла организованная Союзом театральных деятелей лаборатория критиков. На протяжении нескольких дней профессиональные зрители смотрели спектакли и во всеуслышание обсуждали увиденное, находили плюсы и минусы в работе театра. Для молодых артистов, из которых хореограф пересобрал пермскую труппу, это была хорошая школа.
Кирилл Шморгонер
Пермь: 1989—2002
После Салимбаева руководство Пермским балетом перешло к Кириллу Шморгонеру, который на протяжении нескольких десятилетий лет сам танцевал здесь ведущие партии. Артиста балета из него сделал выдающийся педагог Пермского хореографического училища Юлий Плахт, а балетмейстерский почерк Шморгонер совершенствовал в мастерской Владимира Васильева в ГИТИСе.
Шморгонер начинал с одноактных балетов. Но уже через год после вступления в должность возобновил «Раймонду» Глазунова в хореографии Петипа, которую посвятил памяти Марата Газиева. Он же вернул на сцену нашумевшие «Шахматы» Газиева. Затем были «Симфонические танцы» на музыку Рахманинова, «Танго» Пьяццоллы, авторская редакция «Бахчисарайского фонтана» Асафьева, «Дама Пик» на музыку современного композитора Александра Чайковского. В собственных работах Кирилл Шморгонер прочно стоял на фундаменте классической балетной лексики.
Отдельная страница в его хореографической карьере — номера для конкурса артистов балета «Арабеск». «Отражение в воде» на музыку Бесединой, «Лунный свет» Дебюсси, «Приближение к тишине» на музыку Шумана и Ружички — эти его лаконичные миниатюры были отмечены призами «Арабеска» разных лет.
На период Шморгонера пришелся старт одного из проектов, определяющих лицо Пермского балета, — «Хореография Джорджа Баланчина на пермской сцене». Идеологом выступил Олег Левенков — бывший танцовщик пермской труппы, после окончания карьеры выбравший научную стезю и работавший над русскоязычной монографией о Баланчине. В 1996 году под руководством репетитора Адама Людерса впервые в России был исполнен балет «Кончерто барокко» на музыку И. С. Баха. За ним, один за другим, в разные годы пермяки станцевали еще одиннадцать постановок. Так родился феномен, получивший название «Пермский Баланчин».
Антон Пимонов
Пермь: 2020—2023
Работа Антона Пимонова в Перми совпала с глобальным кризисом: в мире бушевал вирус Covid‑19. Самоизоляция стала самым крупным испытанием человечества последних десятилетий.
Оценивая обстоятельства, свою презентацию Пимонов начал с камерных «Озорных песен» на музыку вокального цикла Пуленка. Постановка попала в традицию Пермского балета: здесь были и эксперимент с формой балетного спектакля, и новый взгляд на классическую хореографию, и ставка на индивидуальность артистов. Разместив «Озорные песни» в вечере одноактных балетов посередине между двумя балетами Баланчина — «Серенадой» на музыку Чайковского и «Рубинами» на музыку Стравинского, Пимонов недвусмысленно заявил о своих планах.
«Пимонов с первого шага вписывает себя в историю Пермского театра. Не как героя. Как часть процесса, как нового человека, который, по‑видимому, собирается аккуратно продолжать лучшие начинания разных лет и добавлять к ним свои разработки. Его „Песни“ — сегодняшний балет, целящий не в потомков, а в существующие радости и нужды. Времени на золотые буквы предостаточно, не стоит торопиться; давайте лучше потанцуем», — отмечала Тата Боева.
В прошлом солист Мариинского театра, работавший там во времена активного освоения неоклассики, Пимонов находится в постоянном поиске ответов на вопросы о том, что такое балет и чем он является для публики и самих артистов.
Следующие его постановки на пермской сцене каждая по‑своему отвечали на эти вопросы: «Концерт № 5» на музыку Прокофьева, «Путеводитель по балету» Хрущёвой и Чайковского, «Арктика» Светличного. Классика была представлена балетом «Раймонда» в хореографии Петипа под редакцией Константина Сергеева, которую Пермский балет может танцевать с закрытыми глазами.
Алексей Мирошниченко
Пермь: 2009—2020, 2023—наши дни
Мирошниченко дважды заступал на должность худрука Пермского балета. В 2009 году он, 35‑летний хореограф, успевший показать себя в Санкт-Петербурге, Москве и Нью-Йорке, принял на себя роль кризис-менеджера. До этого из Перми уехали несколько ведущих солистов: у каждого были свои причины, но пермскую труппу это ослабило. Исполнителей главных партий новый худрук начал искать вовне, они не были выпускниками Пермского хореографического училища, но это не помешало им быстро перенять стиль пермского театра и освоиться. Преодолев кризис, Мирошниченко приступил к взращиванию солистов внутри труппы, в чем тоже преуспел.
Петербуржец Мирошниченко прочно встал на позицию Пермского балета. Проанализировав историю труппы, он озвучил художественную стратегию. По его словам, она держится на четырех «китах»: классике досоветской, классике советской, шедеврах европейской хореографии и премьерах современных постановщиков. Планомерный подход позволил ему добиться успехов на всех направлениях.
При нем репертуар Пермского балета прирос редкими для российского контекста балетами классиков ХХ века — Иржи Килиана, Уильяма Форсайта, Фредерика Аштона и Кеннета Макмиллана. Особый пермский контекст, связанный с историей города и характером труппы, Мирошниченко подчеркнул такими проектами, как «Видеть музыку», «В сторону Дягилева» и «Зимние грёзы». В 2016 году он поставил «Золушку» Прокофьева — спектакль стал его признанием в любви искусству и данью уважения Перми. За него хореограф был удостоен премии «Золотая Маска».
В 2023 году, после перерыва, Мирошниченко вернулся в Пермь. Современность ставит перед искусством новые задачи, и у Пермского балета есть силы для их решения.
Автор: Наталья Вороненко