10 июля 2019
11 июля 2019
16 июля 2019
17 июля 2019
18 июля 2019
23 июля 2019
24 июля 2019
25 июля 2019
30 июля 2019
31 июля 2019
30.03.2012
Коммерсант: Мрачно, нервно, красиво. Татьяна Кузнецова о балете ?Видеть музыку? из Перми

В конкурсе "Маски" Пермский балет присутствует регулярно. Обычно он отвоевывал себе место среди лучших театров России с помощью американских классиков. Ради Джорджа Баланчина и Джерома Роббинса, которых труппа осваивала долгие годы под неусыпным попечением американских фондов, пермякам прощались и провинциальность исполнения, и чрезмерное благолепие программ.

Но на сей раз все по-другому. Амбициозный худрук Пермского балета, экс-петербуржец Алексей Мирошниченко рискнул выбраться из уютного загончика проверенной западной классики на дикие просторы современного балета. Программа "Видеть музыку" — это три (вернее, четыре, считая 17-минутный жанровый номер Каэтано Сото на музыку Баха) одноактных балета малоизвестных (точнее, вовсе неизвестных) в России хореографов. Не олимпийцев и живых классиков, а тех беспокойных и не слишком уверенных в себе неврастеников, из которых в основном и состоит всемирное братство кочующих по труппам хореографов. Впрочем, своих трех авторов Мирошниченко подобрал вовсе не на обочине балетного мира: у всех хореографов солидный послужной список, включающий постановки в ведущих компаниях — от New York City Ballet до Штутгартского балета.

Из всех троих только испанец Каэтано Сото поставил в Перми уже готовый балет. 20-минутную композицию Uneven ("Неровности") на принципиально нетанцевальную, раздражающе-монотонную музыку минималиста Дэвида Ланга он сделал в 2010 году для американской труппы Aspen Santa Fe Ballet. Хореограф мучил на репетициях трех балерин и пять танцовщиков, находясь в состоянии крайней депрессии, вызванной, как ни странно, собственной востребованностью: от бесконечных перелетов с континента на континент у него пропало чувство пространственной самоидентификации. "Часто, проснувшись утром, я сам не понимал, в какой точке планеты я нахожусь",— прокомментировал автор психологический фон, на котором взошли его "Неровности". Задранный угол лежащего на полу белого линолеума придает пространству некую катастрофичность и визуально дополняет нервную вздыбленность хореографии, чередующей нарочитую скрюченную косолапость со столь же преувеличенно распятой выворотностью. Спектакль идет под живое виолончельное соло (аккомпанемент в записи) и представляет серьезное испытание для тех зрителей, кто привык искать в балете гармонию тела и духа.

Мрачновато настроен и итальянец Лука Виджетти. Название своего 22-минутного балета, поставленного специально для пермской труппы,— Meditation on Violence ("Медитация на темы насилия") — он позаимствовал у режиссера Майи Дерен, вдохновившись ее поэтическим кинематографом. Приверженцы хореографии итальянца находят в его абстракциях метафизическую дымку самого Антониони. Тумана у Виджетти действительного много — и содержательного, и самого буквального: сцену временами заволакивают прямо-таки клубы пара. В черном пространстве с колосников свисает и крутится огромная черная раковина, напрашиваясь на разнообразные метафоры. Музыка Паоло Араллы — зловещее гудение, будто исходящее из сердцевины этой конструкции. Фигуры артистов подолгу замирают в шатком равновесии — сложившись в низком плие или вытянувшись на полупальцах. Мужчины, захватив женщин в плен поддержек, чертят их пуантами магические круги по полу, словно выписывая астрологические карты. Словом, вам предстоит приобщиться к настоящему современному интеллектуальному балету — темному и многозначительному.

И лишь британец Даглас Ли не побоялся сделать свое 25-минутное "Воспоминание" не слишком авангардным — в смысле не заторможенным и не мрачным. Музыку минималиста Гэвина Брайерса он увидел в романтическом флере и двинулся по следу старых добрых британских классиков — Фредерика Аштона и Кеннета Макмиллана. Как и они, хореограф Ли исключительное внимание уделяет разнообразным поддержкам, плетя с их помощью хореографическую паутину вокруг обращенного в прошлое героя.

Пермские артисты танцуют поставленную специально для них хореографию с почти молитвенным экстазом, нежданной профессиональной зрелостью и вполне европейским достоинством. Программа иностранных авторов превратила застенчивых провинциалов в полноправных игроков на поле современной хореографии. И чтобы увидеть это преображение труппы, стоит приобщиться к вселенской балетной тоске.

Источник

поиск