10 декабря 2019
Сегодня
12 декабря 2019
13 декабря 2019
14 декабря 2019
15 декабря 2019
24 декабря 2019
25 декабря 2019
27 декабря 2019
28 декабря 2019
29 декабря 2019
31 декабря 2019
03 января 2020
04 января 2020
05 января 2020
18 января 2020
23 января 2020
24 января 2020
Пресса
  • Декабрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
  • Январь
31.12.2014
Trud.ru: «Королева индейцев» завоевала Москву

Приезд в Москву на один день пермского спектакля «Королева индейцев» стал чем-то гораздо большим, чем просто гастроли знаменитой труппы. Дело даже не в том, что это копродукция сразу трех выдающихся театров – Пермской оперы имени Чайковского, Королевской оперы Испании и Английской национальной оперы. В этот вечер мы узнали еще одну великую оперу о трагической любви – ранга и силы не меньшей, чем «Тристан и Изольда» или «Отелло». Такое случается не то что не каждый год – не каждое десятилетие. С этой высокой ноты начался в столице всероссийский театральный фестиваль «Золотая маска».

Парадокс в том, что это не опус последних лет, а произведение одного из самых признанных композиторов мира, жившего в конце XVII века. Однако, в отличие от «Дидоны и Энея» и других шедевров Генри Перселла, устойчиво идущих на многих оперных сценах, «Королева индейцев» долго не могла найти путь к зрителю по очень весомой причине: она не была закончена из-за чрезвычайно ранней смерти композитора, наступившей в 36 лет. Перселл успел написать около часа музыки, т.е. примерно половину того, что требовалось для полноценного спектакля.

Идеей возвращения к жизни одного из последних творений основателя британской оперы загорелись одновременно греко-российский дирижер Теодор Курентзис и американский режиссер Питер Селларс, встретившиеся в Мадриде на постановке двух русских опер – «Иоланты» Чайковского и «Персефоны» Стравинского. Оба оказались энтузиастами неоконченной партитуры Перселла.

Конечно, надо отдавать себе отчет: то, что мы увидели и услышали, далеко выходит за рамки авторского материала «Королевы индейцев». И даже за рамки творчества Перселла: добавив тщательным отбором инструментальные номера из других его сочинений, ранние духовные хоры и театральные песни, создатели нынешней версии, помимо поэтических текстов XVII века, использовали роман современной никарагуанской писательницы Росарио Агилар «Затерянные хроники Terra Firma», где испанская конкиста Мексики показана в неожиданном ракурсе – через судьбы двух женщин, испанки и индианки, каждая из которых любила, но эта любовь вступила в неразрешимое противоречие с кровавой сутью событий.

Жена вице-короля Мексики донья Исабель, поверившая, что ее муж приобщит новых подданных Испании к христианской благодати, увидела, что на деле ее соотечественники пришли в Америку убивать и грабить. А судьба дочери индейского вождя Текулихуатцин, отданной за конкистадора дона Педро де Альварадо и переименованной ради этого в донью Луису, еще печальнее. Ее сородичи мыслили, что этот союз поможет им узнать его тайные замыслы, а то и замирит жестокого воина. Но случилось самое непредвиденное: понимая всю жестокость Педро, Луиса полюбила его – самозабвенно и навсегда. Ее любовь не разрушили ни новые кровавые походы против индейских племен – хотя она по-прежнему душой с соплеменниками, – ни даже быстрое охлаждение к ней Педро, женившегося на знатной красавице-испанке, а Луису поселившего на задворках дворца из скупой милости – ведь она мать его дочери. Проходят годы, Луиса старится, болеет – и умирает с удивительной молитвой к СВОЕМУ богу, а не к богу испанцев: «О Ишчиэль, возлюбленного возлюби, как я, и покарай меня не строго за то, что смертного люблю, как бога, опорой будь ему, щитом, оградой! Других благословений мне не надо». Мощная драма с грандиозным посылом-вопросом: кто ближе к истинному Богу – та, что по внешним приметам язычница, но движима самоотверженной любовью, или тот, кто кланяется перед «правильным» алтарем, но главную радость испытывает от тирании и убийства?

Но драма не вышла бы на уровень мировых шедевров, если бы не музыка Перселла. Галантно-танцевальная в начале, она по ходу оперы все больше насыщается тонкими, странными красками, когда описываются таинственные обряды индейцев, и надломленной трагичностью, достигающей тихой кульминации в последней арии умирающей Луисы в конце четвертого действия. А контраст с духовными хорами, по проникновенной красоте не уступающими баховским хоралам, придает этому действу поистине вселенскую объемность, заставляющую вспомнить о «Страстях по Матфею» гениального лейпцигского мастера – хотя до них еще больше 30 лет.

Похвал заслуживают все главные солисты. Это сопрано – американка Джулия Баллок (Луиса) и наша Надежда Кучер (Исабель); контратенора – корейско-американский певец Винс И и украинец Юрий Миненко (озорные индейские боги-близнецы Хунапу и Шбаланк); тенора – британец Тим Лоуренс и американец Ноа Стюарт (вице-король дон Педрариас и конкистадор дон Педро)… Кстати, интересный штрих: эта парность голосов, как бы сглаживающая индивидуальность образов, подчеркивает сходство их драматургических функций. И, отдаляя действо от привычной оперы, приближает его к другому полюсу – мистерии, где действуют и сталкиваются не столько личности, сколько идеи. Стелларс и ставит «Королеву индейцев» как мистерию – с неспешным чередованием ритуальных танцев и вокальных номеров, которые, опять-таки совсем как у Баха, скорее музыкально-поэтические комментарии к сюжету, чем высказывания конкретных героев. Если кому-то кажется, что от этого убывает сила смыслового послания, – он волен так считать. Но чуткому и вдумчивому все откроется, уверены постановщики.

Автору этих строк не вполне, может быть, открылись детали оформления. Загадочной простоте декоративных панно-орнаментов, воспроизводящих древние индейские символы и так гармонирующей с замедленным ритмом обрядово-повествовательных танцев (хореограф Кристофер Уильямс), очень уж в лоб перечила расхожая брутальность фигур захватчиков, одетых, как в тысячах современных спектаклей, в камуфляж. Впрочем, может, этой нарочитой расхожестью американские художники Гронк (декорации) и Дуня Рамикова (костюмы) как раз хотели подчеркнуть пошлость европейского насилия на фоне тонкой символики туземного искусства?

Ну и еще об одном коллективном «герое» спектакля необходимо сказать – это хоровой и инструментальный ансамбль Теодора Курентзиса musicAeterna, которому подвластны сложнейшая полифония, тончайшие секреты звукоизвлечения и умение всегда оставаться в поле гармонии – в высшем, эстетическом смысле. Даже когда музыка вдруг выскакивает из привычной стилистики барокко и начинает удивлять, скажем, неожиданными индийскими (не индЕйскими, а именно индИйскими) медитациями – там, где повествуется о сладостных ухищрениях любви, – исполнители сохраняют общий прозрачно-(призрачно?)-сдержанный саунд, и художественное единство не нарушается. «Мы имели на это право, -- прокомментировал потом свою вольность Курентзис. – При Перселле традиции не только разрешали, но даже предписывали в некоторые моменты вставные номера – любые, какие постановщики сочтут уместными. Нам показалось уместным индийское звучание».

А на вопрос, почему совершать художественное открытие мирового значения захотелось именно в России, Теодор ответил: «А вы где-нибудь еще встречали такой коллектив, как musicAeterna?»

Было бы странно, если бы спектакль не получил наград «Золотой маски» хотя бы в некоторых из семи номинаций, по которым выдвинут (работал дирижера, режиссера, первых четырех из названных выше солистов, ну и сама оперная постановка в целом). А будь моя воля, я бы ввел еще одну номинацию – за лучший буклет. В стране еще только Большой театр выпускает к своим постановками подобные тома-исследования – содержательные, многосторонние, богато иллюстрированные, которые не стыдно потом ставить в самые серьезные библиотеки. Даже Мариинский такого не делает. Пермь и в этом отношении держит себя одной из культурных столиц России. 

Сергей Бирюков | Trud.ru

поиск