30 ноября 2020
02 декабря 2020
17 декабря 2020
18 декабря 2020
23 декабря 2020
24 декабря 2020
25 декабря 2020
27 декабря 2020
28 декабря 2020
29 декабря 2020
30 декабря 2020
31 декабря 2020
Пресса
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
  • Декабрь
27.07.2017
Ведомости: Два концерта Теодора Курентзиса в Зальцбурге объединила тема смерти

Для дебюта на фестивале в городе Моцарта дирижер выбрал его opus magnum – Реквием.

Явление Теодора Курентзиса практически на открытии самого статусного музыкального фестиваля в мире сравнимо с явлением нового пророка изумленной сомневающейся пастве. Настороженное ожидание, сгустившееся в пещерном зале Фельзенрайтшуле (Школа верховой езды), перед началом концерта ощущалось как незримое, но сильное давление. Все было в тот вечер необычно для зальцбургской публики: и диковинный оркестр, и хор в глухих черных рясах, приехавших из уральского города с непроизносимым названием Perm. И дирижер, выглядевший как рок-звезда, – весь в черном, в узких штанах, с асимметричной стрижкой и красными пушистыми шнурками в ботинках – единственным ярким пятном на сцене.

Курентзис вышел стремительно, после нарочитой паузы: нагнетал напряжение. И сделал все возможное, чтобы взорвать чинную академичность концертного ритуала. Вместо него предложил свой, картинно-театральный, в котором была продумана каждая деталь и, разумеется, каждый жест. Греческий дирижер из Перми выбрал для дебюта на фестивале в городе Моцарта его opus magnum – Реквием. И перевернул общепринятые представления о том, как эта музыка должна звучать и в каких темпах идти.

Исполняемый на исторических инструментах Реквием Моцарта звучит куда суше, строже и компактнее, нежели на инструментах романтического оркестра. Графика превыше объема; полифония превыше гармонии; тихая нежность превыше громогласного фортиссимо. Движение оркестровых голосов читалось ясно и рельефно; массивность звучания уступила место гибкости. Сосредоточенность сакрального свойства превращала акт музицирования в служение. И главным актором этого служения стал даже не оркестр, но хор Music Aeterna – уникальный по своим вокальным и тембровым характеристикам коллектив, несколько лет кряду выдвигаемый на Grammy. Сегодня хор звучит настолько перфектно и выразительно, что по силе воздействия и мастерскому владению стилями составляет реальную конкуренцию знаменитому Монтеверди-хору, с которым Гардинер в ближайшие дни представит на фестивале оперную трилогию Монтеверди.

Начали едва слышно; с первых же тактов Kyrie, спетых проникновенно, кротко, но с невероятной силой, зал затаил дыхание. Зальцбургская публика знает толк в таких вещах и понимает ценность искренности, свежести слышания и умения открывать в знакомом сочинении новые пласты смыслов. Зал был завоеван практически моментально. Все дальнейшее лишь упрочило первое впечатление.

Несколько тактов мелодии Lacrimosa – последнее, что успел написать собственной рукой умирающий Моцарт, – по замыслу дирижера обозначили границу между оригинальным авторским текстом Моцарта и последними частями траурной мессы, написанными уже учеником Моцарта Зюсмайером. Отличный квартет солистов, среди которых отметим светлое сопрано Анны Прохазки и густой маслянистый бас Тарека Назми, звучал почти скромно, то и дело отступая в оркестровую тень. В предложенной концепции служения, когда личностное уступает всеобщему, это было правильно и хорошо.

На ночном концерте в Коллегиенкирхе тема смерти – точнее, человеческого и художнического вопрошания о том, что есть смерть и бессмертие, – была продолжена Пятнадцатым квартетом Шостаковича в точном и строгом исполнении Хаген-квартета и «Концертом для хора на стихи Грегора Нарекаци» Шнитке. Шостакович писал квартет, будучи очень больным. Шесть медленных тихих частей, выдержанных в темпе адажио, – внутренний монолог человека, попрощавшегося с бренным миром. Шостакович осторожно, мягко дотрагивается до невидимой мембраны, отделяющей проявленный мир и то, что скрыто по ту сторону жизни. Словно продавливает эту мембрану, пробует, исследует – насколько далеко можно заглянуть туда, в черноту, оставаясь по эту сторону границы.

Концерт для хора Шнитке – сочинение гораздо более симфоничное по письму и более броское по эмоциональному спектру – тем не менее логично продолжило тему смерти, дополнив ее философскими размышлениями Нарекаци. И тут также не обошлось без театральности. В финале на последнем длящемся «Амен» хор сошел с подиума и, огибая зал с двух сторон, направился к выходу. Рокочущие басы еще стояли на сцене, а сопрано уже выходили на площадь. Характеристики хорового звучания в движении менялись ежесекундно; именно на таких сонорных эффектах движущегося звука основано византийское церковное пение, приемы которого заимствовал Штокхаузен, выстраивая пространственные звуковые структуры. Хор, не переставая тянуть «Амен», обошел вокруг собора в импровизированном крестном ходе на радость припозднившимся прохожим и вновь вернулся на сцену.

Источник

поиск