15 апреля 2021
Сегодня
16 апреля 2021
21 апреля 2021
22 апреля 2021
23 апреля 2021
27 апреля 2021
29 апреля 2021
30 апреля 2021
06 мая 2021
07 мая 2021
11 мая 2021
13 мая 2021
14 мая 2021
18 мая 2021
19 мая 2021
21 мая 2021
22 мая 2021
Пресса
  • Апрель
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
  • Май
27.12.2020
Драма в яме. Коммерсантъ

Пермский театр оперы и балета показал первую оперную премьеру в юбилейном 150-м сезоне. В некотором смысле этот же сезон нулевой: после ухода Теодора Курентзиса и недавнего переезда в Москву гендиректора Андрея Борисова в новую жизнь оперный дом входит с новыми главными режиссером (Марат Гацалов) и дирижером (Артем Абашев). «Дон Жуан» их первый совместный спектакль. Он сделан по законам режиссерского, зрительского и слушательского оперного театра одновременно.

Сначала премьера была назначена на июнь 2020 года, вместе с Гацаловым ставить «Дон Жуана» должен был Теодор Курентзис — у него были карт-бланш на выбор названия и возможность отрепетировать будущее зальцбургское выступление. Иначе театр вряд ли взялся бы за «оперу опер», тем более если учитывать обязывающую международную репутацию «пермского Моцарта» в прежних интерпретациях Курентзиса. Но планы театра насмешили пандемического бога: сначала отложилась премьера, потом отменилось участие Курентзиса; у авторов появилось время на адаптацию, а у труппы — на то, чтобы вконец соскучиться по работе.


ДЖ_Антон Завьялов.jpeg
Фото: Антон Завьялов


По всему выходило, что ситуация для постановщиков складывается крайне ответственная. Тем неожиданнее те свежесть и прозрачность, с которыми сделан новый «Дон Жуан» при всей его концептуальной основательности. Серьезность философского подхода подчеркнута в буклете виртуозными эссе — от кратких до эпохальных. Не станем их пересказывать, только скажем, что круг тем спектакля — полифоничность, современность, конфликт хаоса и порядка, место в нем человека с его рассыпающимися гендерными и социальными ролями. И в этом зазоре между известностью и неизвестностью, прошлым и будущим, движением и статикой ключевой метафорой становится музей. Что само по себе пристало, может быть, любой опере, но в «Дон Жуане» нарочито замедленное движение объектов некоей глобальной арт-галереи (художник Моника Пормале работала с Гацаловым над «Саломеей» в Мариинке, а здесь собирает на сцене коллекцию известных произведений) выглядит настолько же искусственно, насколько иронично, жутко и органично.

Из философии произведения берется не новая, но разыгранная здесь живыми и бесхитростными штрихами мысль о дуализме Дон Жуана (Андрей Бондаренко) и Лепорелло (Аскар Абдразаков). Причем Лепорелло, напоминающий то усталого авантюриста, то черта в ступе,— главный герой. А из полифонических подсказок Моцарта и Да Понте взята трехслойная драматургия.


ДЖ_Антон Завьялов1.jpeg
Фото: Антон Завьялов


Вся партитура — оркестр и певцы — сослана в яму: здесь разворачивается как будто традиционный оперный спектакль с мизансценической геометрией, переодеваниями, актерской и музыкальной игрой. Сцена зарезервирована для «солирующей» сценографии: местами иллюстрируя, в целом она, скорее, аккомпанирует партитуре. Третий слой — видеоряд Аси Мухиной (он то транслирует крупные планы певцов, отсылая публику попеременно к спектаклям Чернякова и Эфроса, то заимствует у сцены арт-объекты, то отправляется в свободное плавание) — смешивает карты. Слои и эпизоды накрепко или случайно прикручены друг к другу, но ни один не занят истолкованием другого. Отказ от интерпретации приходит в обманчивой полуконцертной форме, но есть моменты, в которых монотонное движение необязательных ассоциаций и ненавязчивых локализаций, как во сне, меняет привычные тон и смысл на противоположные. Улитка переползает через лезвие бритвы (работа Джесс Флеминг) в сцене соблазнения и делает фривольно-церемониальный дуэт Дон Жуана и Церлины темным и страшным. А Серенада в веселом темпе, где голос Бондаренко разливается медом нарциссизма, вызывает на сцену гроб на колесиках — работу Рудольфса Балтиньша «Колыбельгроб». Выходит одна из тех Серенад, какие просятся в историю вместе с финальным моралите, здесь на редкость азартным и пронзительно печальным музыкально и сценически.

Пугалка на грани фола и детской игры — основной методический прием спектакля, в музыкальном смысле решенного подчеркнуто живописно. Абашев выбирает очень ясно артикулированные темпы. Иногда они чуть застаиваются или пускаются в стальной скок. Но чаще в их контрастности, выпуклости и фактурной тщательности, во встроенных шутках, эхе и рифмах (так хулиганский финальный вскрик Лепорелло, отправляющегося в ад следом за своим альтер эго, рифмуется с ироническими эффектами эха в некоторых эпизодах континуо) слышна подчеркнутая ансамблевая выразительность — даже в сольных номерах, как в «арии со списком». Шлягер перестает быть трюком вокалиста, голос Абдразакова вплетается в инструментальную фактуру (жильные струнные, современные духовые), и замыленная ария возвращает себе матовый блеск.


ДЖ_Антон Завьялов2.jpeg
Фото: Антон Завьялов


Первый состав во главе с Надеждой Павловой — Донной Анной (Донна Эльвира — Анжелика Минасова, Дон Оттавио — Борис Рудак, Мазетто — Тимофей Павленко) — пластичен, разнообразно сбалансирован и подвижен. И хотя на первом спектакле одна Церлина (Утарид Мирзамова) после антракта уступила место другой (Дарье Пичугиной), но успела запомниться музыкальностью, стилем, мягким тембром в высоком регистре и артистизмом. Ансамбль демонстрирует чудесную форму и музыкальное качество, пока спектакль-инсталляция играет с публикой странную шутку. Фокус внимания все время плавает: судя по некоторым отзывам, это постановка, в которой ничто наконец не мешает слушать музыку, и в финальной сцене с Командором (Гарри Агаджанян) действительно есть риск вообще забыть о том, что происходит на сцене. Но в начале второго акта, наоборот, музыка уплывает на периферию восприятия: кажется, что Моцарт, отвлекаясь от интриги и вкручивая драматургическую пружину вглубь эмоций, заманивает постановщиков в ловушку.

Новый «Дон Жуан», пусть ответственный и серьезный, все же шутливая драма в моцартовском значении и в смысле той игры, какую может позволить себе новая российская драматическая режиссура, когда заходит в оперу. В пермском театре для новой отечественной режиссуры зарезервированы целые слоты — премьеры в постановках Филиппа Григорьяна, Константина Богомолова, Евгении Сафоновой и других распланированы на два сезона вперед. Впрочем, как они реализуются, будет зависеть еще и от нового директора: скоро его выберет конкурсная комиссия во главе с Владимиром Уриным, причем, вероятно, с учетом не только творческих планов, но и планов строительства новой сцены.


Текст: Юлия Бедерова
«
Коммерсантъ»

поиск