17 сентября 2021
Сегодня
18 сентября 2021
19 сентября 2021
21 сентября 2021
22 сентября 2021
23 сентября 2021
24 сентября 2021
25 сентября 2021
29 сентября 2021
01 октября 2021
03 октября 2021
06 октября 2021
09 октября 2021
10 октября 2021
13 октября 2021
14 октября 2021
17 октября 2021
19 октября 2021
21 октября 2021
27 октября 2021
28 октября 2021
31 октября 2021
Пресса
  • Сентябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
  • Октябрь
22.03.2021
Пермский upgrade. Журнал «Большой театр»

Пермский академический театр оперы и балета в сезоне 2020/21 пребывает в статусе юбиляра, дата знаменательная – 150 лет. Но, конечно, не только в возрасте исключительность этого театрального дома, старейшего среди периферийных. Не будучи провинциальным по сути, он в самые разные времена оказывался центром интенсивных процессов и резонансных художественных событий.


maajDmQg.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов 


Первый спектакль сезона – «Дон Жуан» Вольфганга Амадея Моцарта – представил Марат Гацалов, накануне карантинной паузы назначенный в театр главным режиссером. Наверное, новый лидер так и должен начинать – чистейшей декларацией. Вместе с драматургом Дмитрием Ренанским он посчитал, что моцартовская опера опер подходит для дебюта более всего. Действо рождается с увертюры, и падающего с постамента «Черного квадрата» Малевича: ваше время истекло!

Дальше в течение трех с половиной часов на сцене не появится ни одного живого человека. Один холод стерильного музейного пространства, мерное шествие экспонатов – инсталляций и предметов contemporary art, строго направляемых из правой кулисы в левую, плюс видео-контент на заднике. Одетые в повседневное черное певцы сосланы в слегка приподнятую оркестровую яму, где группами располагаются по сторонам оркестра. В первом действии две камеры транслируют наплывами их крупные планы, во втором – на экран выводится заранее смонтированное видео с участием трех главных героинь оперы, двигающихся в рапиде с разной степенью sexuality. К финалу от артистов останутся одни голоса.

Кажется, такой спектакль мог появиться только в эпоху локдауна, зум-конференций и всеобщей разобщенности. Но читаются более амбициозные намерения, авторы (назовем среди них и художника Монику Пормале), похоже, заявляют о новом этапе российской оперной режиссуры – эпохе постоперы. Все по классике, известной книге-манифесту: никакой интерпретации, отказ от нарратива, актерского существования (оперных певцов), полная независимость от текста (музыкального и сценарного).  

Спектакль выглядит «местом встречи разных искусств», полифонично складывающихся в причудливую конфигурацию, но почти не сообщающихся между собой. Связи видимого и слышимого случаются (как, например, видео с улиткой, наползающей на бритву – в момент сладкозвучного дуэта соблазнения Церлины Дон Жуаном), но в принципе не обязательны. Стальной блеск концепции, безжалостно разрезающей тело оперы на звук и визуал, полная «эмансипация» от музыки с ее эмоциональной силой пришлись не всем по душе. Вместо того чтобы хладнокровно созерцать происходящее, часть зрителей тянула шеи, стараясь разглядеть певцов в яме, где и образовался очаг энергии и витальности: собранный и точный оркестр Артема Абашева (жильные струнные и современные духовые), певцы, в двух составах демонстрирующие как вокальные достижения, разумеется, разного уровня, так и актерскую природу. Закралась шальная мысль: уж не служит ли сей радикальный эксперимент доказательством (от противного) того, насколько важен на сцене живой человек?


Ближайшие показы оперы «Дон Жуан» состоятся 29 и 30 апреля
Купить билеты


MW87ldAw.jpeg

Фото: Андрей Чунтомов


Густонаселенная «Любовь к трем апельсинам» Сергея Прокофьева явила контраст «Дон Жуану» и совершенно иной тип режиссуры: полную трансформацию сюжета и смыслов прокофьевской оперы (режиссер и сценограф Филипп Григорьян). Сказку с элементами commedia del’arte заменили «научпоп-комедией», все происходит в середине прошлого века в некоем исследовательском институте, где близко подошли к финальной стадии эксперимента по созданию нового существа, чье кодовое название – «Принц». Действие многомерно, подключается виртуальная реальность, сюжет не пересказать и не расшифровать с первого раза. Помогают вольные ассоциации из мира кинофантастики от «Весны» Григория Александрова до «Чародеев» Константина Бромберга и «Завещания профессора Доуэля» Леонида Менакера. Титанический труд по сочинению новых биографий персонажам «Апельсинов», равно как связей и мотивировок, проделал драматург Илья Кухаренко, оставив текст либретто практически нетронутым. 

Заменена лишь пара слов: «принцесса» на «профессор», финальное «повесить» – на «уволить». Обаятельный и стильный спектакль, прилично спетый и сыгранный труппой с нескрываемым энтузиазмом (соскучились по сцене!), оказывается в итоге не очень смешным и не всегда энергичным. Остро и динамично звучащий оркестр (Артем Абашев) словно ведет свою собственную линию. «Апельсины» сочинял молодой Прокофьев, его дерзкая партитура ниспровергает каноны и транслирует азарт, а либретто, полное странноватого юмора, буквально предвосхищает сюрреализм, обэриутов и абсурдистскую драму. Перевод сюжета в логику причинно-следственных связей и социальноисторических мотивировок (чего стоит финал спектакля с саморазоблачением замдиректора института Клариче – агента КГБ!), воспроизводит совсем иную атмосферу. Ту, в которой композитор жил после войны, а там – и арест первой жены, и постановление 1948 года с критикой за формализм, гонения коллег и предательства бывших друзей. Постановщики невольно состарили автора музыки: любопытный итог нешуточных усилий.


Увидеть новую «Любовь к трём апельсинам» можно 15 и 16 апреля
Купить билеты


nqX4E9vA.jpeg

Фото: Антон Завьялов 


Новый худрук балета Антон Пимонов для дебюта на пермской сцене сочинил то, что обычно – маленький балет на музыку, не замыленную хореографическими прочтениями. В «Озорных песнях» (название дал одноименный вокальный цикл Франсиса Пуленка) хореограф использует три пары солистов: балерин в ультрамариновых платьицах и танцовщиков в брюках и ярко-желтых футболках. Кроме танцующих на сцене – баритон Константин Сучков и маэстро Абашев за роялем: звук «живьем» дает прелестный бонус в виде атмосферы камерного домашнего музицирования. Концепция не подразумевает работы с текстами песен, хореографа интересует чистая эмоциональноритмическая структура, он тасует части сюиты, добавляет несколько фортепианных пьес Пуленка и выстраивает собственную композицию 20-минутного балета.

Хореография, имеющая ясную классическую основу, стремительна, иронична, в меру ассоциативна и совсем не так проста, как кажется на первый взгляд. Подобным образом развивается сегодня мировая пост-баланчинская  неоклассика, и Пимонов вполне вписывается в отечественный, а точнее – в питерский ее вариант. Его старшие коллеги Мирошниченко и Самодуров в качестве худруков начинали так же: одноактный бессюжетный спектакль – излюбленный формат. Но жизнь подвигла обоих, хоть и по-разному, и к большой форме, и к сюжетности, что неминуемо требуют касса и зритель. Посмотрим, как сложится у Пимонова. Открыв двери для массированного нашествия драматических режиссеров, Пермский оперный вслед за Большим театром оказался в мировом тренде. Уральских инициаторов этого апгрейда не смущает, что настоящих побед на означенном пути – немного, процесс для них важнее. И если Большой зовет на постановки признанных отечественных мэтров, почти классиков, то в Перми делают ставку на сравнительно молодых, но уже «раскрученных» и модных.

Следующим за лауреатами «Золотой Маски» Гацаловым и Григорьяном здесь будет ставить Константин Богомолов, и не что-нибудь, а «Кармен» Жоржа Бизе. А значит, в Пермь вновь потянутся оперные критики и коллеги из драматического цеха, художники, фестивальные директора, столичная тусовка. Быть в фокусе особого внимания как публики, так и профессионалов – Пермскому оперному в ближайшее время суждено.

Текст: Лариса Барыкина, журнал «Большой театр» (1, 2021)

 

поиск