Сольный концерт Зарины Абаевой

Анастасия Иванова (фортепиано)

В программе: романсы Петра Чайковского и Сергея Рахманинова

Можно ли сочетать в одной программе романсы Чайковского и Рахманинова? Не только можно, но и нужно. Это и делает в своем сольном концерте сопрано Зарина Абаева в юбилейном, 155-м сезоне Пермского театра оперы и балета.

Коронным репертуаром Зарины Абаевой считаются произведения итальянских композиторов во главе с Верди. Но именно Чайковский — а конкретно сцена письма Татьяны из оперы «Евгений Онегин» — стал в 2012 году для нее, тогда вчерашней выпускницы Российской академии музыки имени Гнесиных, пропуском в Пермскую оперу, которой в те времена руководил дирижер Теодор Курентзис. Спустя 14 лет Абаева — прима Перми и приглашенная солистка театров по всему миру, а Чайковский по-прежнему близок ее сердцу. «В его музыке так много любви, искреннего и глубокого чувства. Его музыка — о вечности», — подчеркивает певица.

Петр Ильич Чайковский был старшим современником Сергея Рахманинова. Их личное общение оказалось хоть и недолгим, но одним из самых важных периодов в жизни начинающего музыканта. Маститый композитор моментально выделил Рахманинова среди учеников Николая Зверева в Московской консерватории. Взять хотя бы эпизод на экзамене по гармонии, на котором в качестве почетного экзаменатора присутствовал Чайковский, прибавивший к «превосходной» оценке студента еще три плюса: «сверху, сбоку и снизу». Пятерка с четырьмя плюсами — такого в истории консерватории еще не бывало.

Петр Ильич поддерживал «Сережу» и дальше. Способствовал премьере его оперы «Алеко» на сцене Большого театра, пришел в восторг от симфонической поэмы «Утёс». Благодарность Чайковскому Рахманинов пронес через всю жизнь. Спустя много лет в эмиграции он признался: «Когда я был в Москве с Чайковским, я думал о нем как о божестве. Я и теперь думаю так же».

Переплетаясь в одной программе, романсы этих двух композиторов показывают эволюцию камерно-вокального жанра: от дневниковой интимной лирики — к исповеди, поднимающейся до «всечеловеческого» трагизма и переходящей в монолог на грани возможностей; от ясности и мелодической насыщенности — до авангардных и сложных по гармонии опусов.

Чайковский подвел итог целой эпохе, суммировав достижения XIX века, Рахманинов открыл новую страницу в истории вокальной музыки, впустив в нее ХХ век.