15 октября 2019
Сегодня
17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
  • Ноябрь
14.11.2011
Франкфуртер Альгемайне: Новый огонь для провинции

Теодор Курентзис заряжает Моцарта новой энергией в Перми

Греческая звезда, дирижер Теодор Курентзис, который с этого года руководит театром оперы и балета в уральском городе Перми, сообщил, что он хотел бы основать обитель для поклонников музыки, поскольку  во всем мире высокой культуре угрожают такие болезни цивилизации, как инертность и апатия. Недавно вместе с отобранными им лично музыкантами, играющими на оригинальных инструментах XVIII века, Теодор выпустил «Cosi fan tutte» - комедию Моцарта, повествующую об испытании верности. Пермь, чей губернатор-провидец, г-н Чиркунов, вкладывает деньги в претенциозную культуру, с некоторых пор задает тон на художественной сцене страны.

Экспозиция «Русское бедное» музея современного искусства, расположенного в здании речного вокзала сталинской постройки,  произвела настоящий фурор. Новомодный фестиваль экспериментального театра и кино «Текстура» второй год подряд проводится в Перми. А в следующем сезоне в оперном театре города Курентзис хочет поставить две новые российские музыкальные драмы: «Носферату» Дмитрия Курляндского и «Полнолуние» Алексея Сысоева.  Для этого дирижер - очень высокий, со светящимся бледным лицом точно с картины Эль Греко - пользующийся популярностью во всем мире, привлекает в российскую провинцию самоотверженную труппу и зрителей, готовых к безграничному восхищению.

С тех пор как грек-миссионер вместе со своим оркестром «MusicАeterna» переехал из Новосибирска, скептики опасались (особенно когда он пригласил прославленных солистов), что «варяг» колонизирует культуру города и опустошит его бюджет. Между тем, неожиданно одна пермская IT-фирма оплатила ¼ часть расходов от 500 000 евро, затраченных на постановку «Cosi fan tutte».

Музыканты Курентзиса зарабатывают на 20 % больше, чем «коренные» артисты. В основном, это российские музыканты, играющие на струнных инструментах, и европейские духовики,  которые к концу года должны быть окончательно зачислены в штат театра. Они репетируют со своим маэстро до глубокой ночи, участвуют в концертах камерной музыки, играют в местной онкологической больнице.

Курентзис - восторженный перфекционист. Каждая фраза, каждая пауза, каждое рубато производят впечатление выверенных «до миллиметра», отшлифованных и в то же время сыгранных экспромтом. Скрипачам и альтистам приходится ослаблять струны на своих инструментах и выступать стоя  - в соответствии с исторической эпохой. Живая увертюра, предупреждающая о неустойчивости положения стрелки любовного компаса, бередит душу, звучит строго и сопровождается красноречивыми жестами. А режиссер Маттиас Ремус  и художник-постановщик Штефан Дитрих переносят зрителей в декорации, выдержанные в стиле эпохи классицизма, чей прелестный морской горизонт даже визуально приглашает довериться потокам чувств, превращающихся  в музыку.

Анна Касьян, благодаря своему голосу и актерскому таланту создавшая искрящийся образ Фьордилиджи, и великолепная меццо-сопрано из Перми Надежда Бабинцева в роли Дорабеллы просто тают в дуэте влюбленных колоратур, звучащем в самом начале. Когда их возлюбленные якобы уходят на войну, они, затянутые в корсетные платья  пастельных оттенков, предвосхищают нежный трепет душ завораживающим прощальным терцеттино «Soave sia il vento». Главные героини в наивысшей степени виртуозно исполняют арии с подачи импульса, который дирижер выделяет экспрессивными акцентами,  умеренно позволяя скрипкам шипеть неожиданными col legno#, а духовикам, играющими на  деревянных инструментах, атаковать с помощью sforzato.

Несмотря на филигранную творческую манеру, Дорабелла Бабинцевой  в страстной «арии Эвмениды» почти рыдает. Касьян, исполняющая партию ее сестры, в своей «арии-сопротивлении» («Подобно скале остаюсь я неподвижной…») элегантно обходящаяся без экстремальных вокальных скачков, напротив, желает противостоять всем эмоциональным бурям словно скала.

Мужчины, ведущие борьбу на любовном фронте в костюмах наполеоновской эпохи или же (после того как они переоделись) в образе безудержных дикарей в кафтанах, в сцене расставания, исполняемой квинтетом, поют более сдержанно. Тем не менее, Гульельмо, чью партию исполняет обворожительный баритон, сибиряк Максим Аниськин, первым завоевывает невесту своего друга. В своей полной раздражения арии, направленной против женщин, он сразу же приобщается к цинизму  «своего коллеги» по спору, дону Альфонсо –  в отличие от Станислава Леонтьева, легкого тенора из Мариинского театра,  чей Феррандо лишь распаляется от сопротивления Фьордилиджи  и достигает высшей степени лирического накала. Как и остальные солисты, вместо того, чтобы «форсировать звуки», Леонтьев  очень органично сливается  с оркестром.

Но одно в этом спектакле постоянно остается неизменным: всегда побеждает настоящая, но незаконная любовь. Поэтому в финальной сцене (в отличие от либретто Да Понте)  Феррандо прижимает к себе Фьордилиджи, а Гульельмо убегает за кулисы. Зрители кричат от восторга и топают ногами как на футбольном стадионе. И тогда «настоятель музыкального монастыря» Курентзис  выписывает членам своего ордена долгую диско-ночь в качестве антидота и катарсиса от моцартовского счастья.

Автор Кирстин Хольм

поиск