15 октября 2019
Сегодня
17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
02 ноября 2019
07 ноября 2019
10 ноября 2019
12 ноября 2019
13 ноября 2019
16 ноября 2019
19 ноября 2019
20 ноября 2019
22 ноября 2019
23 ноября 2019
24 ноября 2019
30 ноября 2019
Журнал
  • Октябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
  • Ноябрь
19.04.2013
Надежда Кучер. Притяжение прекрасного

Опера должна стать искусством масс — считает солистка Пермского театра оперы и балета Надежда Кучер.

Скромная и тонко чувствующая девушка, обладательница удивительно прекрасного голоса, чуть больше года назад она буквально ворвалась в культурное пространство Перми, завоевав Гран-при международного конкурса вокалистов в Голландии, а также престижную «Золотую маску» в Москве. Сегодня певица, вернувшись с церемонии вручения «Маски», делится с нами своими соображениями в области классики жанра и современных музыкальных тенденций, высказывает мнение об облике Перми, живописи и кулинарном искусстве, а также о том, как не оттолкнуть детей от театра и развивать у них тягу к искусству.

— Надежда, как получилось, что вы пришли к музыке, к пению? У вас была музыкальная семья, так вышло в силу игры обстоятельств или же это, напротив, явилось результатом осознанного желания?

— Вообще петь в нашей семье любили все. У мамы красивый голос и природный музыкальный слух. Полагаю, что способности и мои — от нее. Мама всегда мечтала о том, чтобы ее дети стали музыкантами. Она и сама мечтала стать музыкантом, но не было возможности. Поэтому своих детей, а нас у нее трое, она приобщала к искусству. Мы все получили музыкальное образование. Что до меня, то я с пяти лет чувствовала тягу к фортепиано — уж очень любила «на кнопочки нажимать». И мама как-то спросила, хочу ли я научиться играть? Я ответила «да», меня привели в музыкальную школу, и вот с пяти лет я занимаюсь музыкой.

— Сразу поняли, что музыка — это ваше?

— Как только я научилась что-то мало-мальски изображать на фортепиано, то начала импровизировать. И это я любила больше всего. Ну точно больше, чем домашние задания...

— Вы завоевали Гран-при Сорок девятого международного конкурса вокалистов. А кроме того еще приз зрительских симпатий и специальный приз имени Иеронима Босха. Как удалось все сразу?

— Как вам сказать... Гран-при — это наивысшая конкурсная награда, и присудило его жюри. Что же до зрительских симпатий, то тут голосовали уже сами зрители. Приз имени Иеронима Босха — это награда за исполнение обязательного музыкального произведения, которое исполняли все конкурсанты. Мужчины, женщины, все равно. Автор произведения голландский композитор Муляйн. Это такое сочинение о сотворении мира, о возникновении света из мрака. И пьеса, которую мы исполняли, одна из его частей. В целом это сочинение создано по сюжетам картин Босха. Отсюда и наименование приза. В итоге его дали мне и нидерландскому певцу-тенору.

— Тогда в Голландии вы представляли Пермский театр оперы и балета и Республику Беларусь. Как это возможно?

— Все очень просто. Я гражданка Белоруссии. При этом уже больше года работаю в пермском оперном театре. После того, как я ушла из Михайловского театра, я решила прослушаться у Теодора Курентзиса, так как была немало о нем наслышана. Много хороших певцов, с которыми я знакома, настоятельно советовали мне с ним пообщаться. Я вышла на него, и он пригласил меня сюда.

— Что ваши знакомые говорили о Теодоре, как его представляли?

— Сейчас трудно все вспомнить. Говорили о его неординарном подходе к интерпретациям музыкальных произведений, о его темпераменте. Собственно, я знакомилась с некоторыми его записями в Интернете. Мне очень понравилось.

— После того, как вы начали с ним работать, ваши ожидания нашли свое подтверждение?

— Нет. Потому что я даже не ожидала, что будет так интересно! И мне трудно об этом рассказывать. Этого не понять до тех пор, пока сам не окунешься в совместную с ним работу.

— Первое впечатление от пермского оперного театра, какое оно?

— Очень хорошее. Я попала на один из оркестровых прогонов оперы Cosi fan tutte. Ставил ее Теодор. Я оказалась в полном восторге. Во-первых, от акустики в зале. Очень хороший зал. В нем очень удобно петь, свободно, без необходимости напрягаться. Звучание оркестра было отличным. И пели замечательные исполнители. Все вместе это производило сильное впечатление. Как, впрочем, и то, что театр такой маленький сам по себе, достаточно уютный.

— То, что вас впечатлило, в этом заслуга Курентзиса или в Перми уже были какие-то наработки?

— Насколько я знаю, ничего подобного раньше здесь не было.

— Надежда, вы родились в Минске, жили в Питере, побывали и продолжаете бывать в самых разных городах мира. Какое впечатление на вас производит Пермь? Если, конечно, говорить откровенно...

— Не буду лицемерить, мне очень трудно здесь жить. Во-первых, погода — просто отвратительная. Еще хуже, чем в Петербурге. Я думала, что в Петербурге самая плохая погода в мире, но оказалось, что здесь — еще хуже. Поэтому я Пермь очень плохо переношу. Ну и, к сожалению, город лишен какой-либо красоты внешней. Как-то вот... серость кругом. Очень мало мест, в которых хотелось бы часто бывать.

— Дюсапен, Стравинский, Римский-Корсаков — специфика исполнения их произведений весьма отличается друг от друга. Как удается?

— Как вам сказать... Это, наоборот, здорово, что есть возможность работать совершенно в разных музыкальных стилях. Бельканто... Русскую музыку я очень люблю, такую... эпохи Римского-Корсакова, Чайковского. Современную музыку тоже очень уважаю, очень. Стравинского, Прокофьева, Шостоковича... Я все это очень люблю. Ну а Дюсапен — это было для меня приятное открытие. С первого взгляда запись его произведения, которое мы исполняли — опера Medea Material, — оказалась не очень удачная, поэтому произвела изначально негативное впечатление. Но когда я уже сама стала раскапывать материал, то поняла, что многое можно делать по-другому и что на самом деле это замечательное произведение.

— Вы исполняете оперы, написанные на иностранных языках. Вы ими владеете или разучиваете текст на уровне партитуры?

— Я читаю и перевожу с некоторых языков, поскольку их изучала. Английский (на нём я могу говорить), французский, немецкий, итальянский — это мои «рабочие» языки. Поэтому начальные знания и представления о них у меня имеются. Я специально изучала их с репетиторами, но это было очень давно, и, к сожалению, из-за отсутствия разговорной практики я не могу на них говорить. Хотя французский изучала со школы... Между тем, если сравнивать исполнение на русском и итальянском языках, произношение отличается очень сильно. Те же самые гласные: в итальянском языке — более близко, в русском — более глубоко. Приходится приспосабливаться.

— С какой эмоцией, с каким чувством выходите на сцену?

— К этому я готовлюсь задолго до дня спектакля. Эмоциональная подготовка может занять неделю. Такое немножко сумасшедшее состояние. Ну, а когда на сцену выходишь — спокойствие полное. Ты существуешь уже на сцене.

— Отыграли спектакль — что чувствуете?

— Чувствую сначала подъем, и хочется еще и еще работать, затем проходит какое-то время, буквально час, и — полное эмоциональное истощение.

— Как отдыхаете, когда возвращаетесь домой?

— К сожалению, очень трудно расслабиться, и это обычно бессонная ночь. От музыки в это время стараюсь уходить. Стараюсь больше общаться с близкими мне людьми. Больше общаться.

— Припоминаете ли курьезные истории во время выступлений, спектаклей?

— Часто бывают моменты, когда партнеры забывают текст, и что-то свое у них вырывается. Иногда бывают очень смешные фразы, которые могут просто выбить из состояния спектакля. Настолько, что впору и самой растеряться и тоже забыть слова. Так, в опере «Царская невеста» артист вместо того, чтобы спеть «я погубил невесту государя» исполнил «я погубил невесту басурмана». В этот момент моя героиня находилась как бы с помутненным рассудком, и вот в этом состоянии помутненного рассудка я слышу такое... Пришлось опустить голову, чтобы хоть как-то проглотить смех, который нагрянул с неудержимой силой. Незавидная, если честно, была ситуация.

— Слушаете ли музыку для себя, что-либо кроме классической?

— Да. Слушаю. Разную. В зависимости от настроения. Могу тяжелый рок слушать, Rammstein мне нравится. Альтернативный рок тоже. Хорошая поп-музыка зарубежная, что-то, скажем, из ранней Мадонны, Roxette я очень люблю...

— Пожалуй, довольно часто приходится разговаривать с прессой. Не обижают вас?

— Пресса бывает разная. Среди журналистов есть люди, которые действительно любят театр. И эти люди видят то, что происходит на сцене, и пишут максимально приближенно к истине. Есть также и те, для которых критика — это бизнес, работа. Они напишут все, что угодно. Был бы заказ. С другой стороны, если я вижу, что о спектакле говорится исключительно в радужных тонах, то это тоже слегка настораживает.

— У журналистов есть фокус: ученого физика спрашивать, знает ли он, как приготовить макароны, а известного повара о том, что он знает о ядерной физике. В этой связи вам вопрос: готовить умеете? И если да, то что?

— Я очень люблю готовить. Раньше, когда я еще жила в Минске, лет, пожалуй, с одиннадцати я уже серьезно готовила. Первое мое блюдо — это были блины. Тонкие. Я их очень любила.

— Их приготовить довольно сложно...

— Да! В том-то и дело! Чем сложнее, тем меня это больше увлекало. Мне очень нравится кондитерская выпечка: торты, пирожные, пироги. У меня даже была мечта — быть кондитером. Не поваром, а кондитером. Делать шедевры. Сладкие шедевры. Ну, я считаю, это тоже искусство.

— Вы ответили на вопрос, который я только хотел задать: если бы вы не пели, то кем бы хотели быть в жизни?

— Не только это. Меня интересует и рисование, компьютерная графика. Мне очень хотелось бы этим заниматься. В детстве я много рисовала. И здесь, в Перми, я даже стала брать уроки. Это так замечательно, мне очень нравилось. Но, к сожалению, слишком много времени занимает. А я не могу заниматься делом тяп-ляп! Если за что-то берусь, мне нужно обязательно делать из этого что-то серьезное. Ну а два таких серьезных дела, как оперный театр и графика, для меня пока что не совместимы.

— Европейская и российская оперы, велики ли различия?

— Если говорить о музыкальной составляющей, то, чтобы не заходить в дебри музыки как науки, скажу, что различия — в общей культуре. Музыка как зеркало отражает пласты русской и европейской культуры. Сама мелодика — основной фактор музыки — в русской и европейской опере сильно различны в плане интенционности — некого эмоционального содержания. Но это невозможно передать на словах, здесь надо садиться за инструмент и таким образом иллюстрировать... Что касается различий в постановочной части, то, насколько я знаю, на Западе, особенно в Германии, уже давно ведутся эксперименты с режиссурой, попытки сблизить, а то и превратить оперный театр в театр драматический. У нас, кстати, с этим тоже неплохо, но так далеко пока не зашли.

— Опера — это искусство для масс или для музыкальных гурманов?

— Считаю, что опера должна быть искусством масс. Она должна стоять наравне с популярной культурой, с кинематографом. Это великая вещь. Я ставлю это искусство выше какого-либо другого. Если сравнивать с живописью, которая, на мой взгляд, находится ближе к массам, опера как искусство все же сильней.

— Пермский балет уже застолбил за собой некий бренд. Может ли пермская опера составить ему конкуренцию?

— Я считаю, что опера развивается. Не знаю, как на данном этапе, но все тенденции говорят именно об этом. Мне кажется, у Теодора даже есть цель — сделать эти две ипостаси равными, неотделимыми друг от друга, a значит лишенными конкуренции между собой.

— Вы стали победительницей в «Золотой маске», ее вам недавно вручили, что исполняли?

— В феврале на этом конкурсе мы исполняли оперу Паскаля Дюсапена Medea Material. Нельзя сказать, чтобы эта вещь была суперсовременной. Написана она была в 1991 году. Есть более современные произведения, ведь композиторы творят каждый день...

— Чего бы хотелось пожелать Перми, стране, всему миру?

— У меня есть внутреннее желание, чтобы в стране, в России, уделялось больше внимания начальному музыкальному образованию. Я понимаю, что это трудно. Взять посещения школьниками театров. Спектакли в оперном театре не все равноценны. И может случиться так, что учащихся младших классов приведут на неудачный спектакль. Где будут петь, допустим, не очень хорошие исполнители. Где будет не слишком удачная режиссерская постановка. И это сможет сразу оттолкнуть, отвратить ребенка от оперного жанра. Поэтому детей надо водить лишь на хорошие, проверенные спектакли, чтоб быть уверенным в том, что ребенок воспримет его с положительной стороны. И от родителей много зависит. Что стоит маме, стоя у плиты, поставить запись, скажем, классической фортепианной музыки? Ребенок будет играть, заниматься своими делами, а в голове у него будет звучать прекрасное. И оставлять отпечаток.

Вопросы задавал Аркадий БЫКОВ | Газета «Звезда»

поиск