14 сентября 2019
Сегодня
15 сентября 2019
17 сентября 2019
18 сентября 2019
19 сентября 2019
21 сентября 2019
22 сентября 2019
24 сентября 2019
25 сентября 2019
26 сентября 2019
29 сентября 2019
05 октября 2019
06 октября 2019
09 октября 2019
10 октября 2019
11 октября 2019
12 октября 2019
13 октября 2019
17 октября 2019
19 октября 2019
20 октября 2019
23 октября 2019
25 октября 2019
Журнал
  • Сентябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
  • Октябрь
19.02.2019
Контратенор Андрей Немзер: «Индивидуальность — вот главное в искусстве»
Биография контратенора Андрея Немзера впечатляет разнообразием и стабильно высоким уровнем творческих задач. Взять даже отдельные эпизоды: вот Андрей исполняет музыку английского барокко в составе хора Intrada, а вот берет арию Агнес из «Фантастического мистера Лиса» для камерного концерта. В одном спектакле поет Ринальдо — партию храброго крестоносца из оперы Генделя, в другом — перевоплощается в старуху в постановке «Кандид» Бернстайна. Обладатель редчайшего голоса, Немзер стал первым солистом из России, победившим в конкурсе Метрополитен-опера, но впоследствии оставил в насыщенном американском графике время для работы в пермском хоре. Как все это умещается в жизни Андрея Немзера, мы решили узнать у него лично.

Дягилевский фестиваль 2018

Фото: Эдвард Тихонов


Это ваш второй сольный концерт в Перми. Программа в рамках Дягилевского фестиваля — 2018 впечатлила разнообразием номеров и характеров. А как вы подбирали произведения для предстоящего концерта?

Для Дягилевского фестиваля мы выбирали музыку второй половины XX века, как зарубежную, так и отечественную. В частности, во втором отделении я целиком исполнил цикл Свиридова «Отчалившая Русь», который очень люблю.

В этот раз программа более традиционна: есть пара современных композиций, но большая часть номеров из старинного репертуара. В первом отделении звучит западноевропейская музыка эпохи барокко, во втором — русская музыка: произведения Чайковского, Рахманинова, Глинки. Получается симбиоз классического репертуара контратенора и той музыки, которую я как русский человек впитал с молоком матери.

Когда вы поняли, что являетесь носителем редкого типа голоса?

К сожалению, я понял это достаточно поздно, примерно в 25 лет. Узнай я об этом раньше, то мог бы сразу развиваться как контратенор. До этого я воспринимал себя тенором, выступал в основном в составе хоров и различных ансамблей. На какое-то время даже оставил оперную сцену, чтобы сконцентрироваться на учебе в Академии хорового искусства и работе в замечательном хоре при академии под управлением Виктора Сергеевича Попова.

Однажды совершенно случайно я обратил внимание на то, что у меня остался фальцет. Со стороны получил хорошие отзывы и совет развиваться в этом направлении. Решил: надо попробовать. Поступил в университет в США и начал заниматься у прекрасного преподавателя Клаудии Пинзы. Потом пошли победы на конкурсах, появились хорошие контракты, в том числе с нью-йоркской Метрополитен-опера. К сожалению, Клаудия Пинза и Виктор Попов ушли из жизни. Но я продолжаю следовать их советам и сохраняю верность их школе.

Есть партия, которую вы считаете актерским подвигом?

Сложно сказать… Я исполняю партии главным образом в барочных операх, и бóльшая часть их «ложится» на мой характер, эмоциональные состояния, голос.

Необычным опытом я бы назвал, наверное, работу в женских образах. Еще живя в Америке, я пел Дзиту в опере «Джанни Скикки» Пуччини — правда, это было не выступление, а экзамен в университете. Ну а первой полноценной женской партией стала Старая женщина в оперетте Бернстайна «Кандид». Конечно, мне, большому волосатому мужику, было непросто изображать женщину на сцене. Бритье, колготки, каблуки — всё это довольно неудобно (смеется), но чего не сделаешь ради искусства!

Дягилевский фестиваль 2018

Фото: Эдвард Тихонов


У вас сложилась весьма успешная сольная карьера. С чем было связано решение стать артистом хора musicAeterna?

Я давно знаком с Теодором Курентзисом и очень люблю с ним работать. Считаю, что он неординарный музыкант, с индивидуальным подходом к произведениям, с невероятным взглядом не только на музыку, но и на искусство в целом. Я сотрудничал с ним еще до того, как перешел в контратенора. К сожалению, наши пути пересекались нечасто, и, когда мне предложили приехать в Пермь на прослушивание, я решил, что нужно сделать это обязательно.

Когда я уже был здесь, мне предложили стать частью musicAeterna, чтобы работать с Теодором чаще. Честно говоря, сначала я собирался отказаться, потому что на тот момент еще жил в Штатах и не представлял, как у меня получится совмещать работу на две страны. Пришлось подумать, взвесить все «за» и «против», но в итоге мое желание быть в musicAeterna победило, и я нисколько об этом не жалею.

Я получаю огромное удовольствие от репетиций как с самим Теодором, так и с коллегами. Они замечательные, невероятно талантливые музыканты. Атмосфера в коллективе потрясающая. Я работал во многих хорах и хочу обратить особое внимание на это общее чувство дружбы и любви — не только к музыке, но и друг к другу. Хочется отдать должное хормейстеру Виталию Полонскому за то, что он поддерживает эту атмосферу. В общем, я рад быть частью musicAeterna.

При этом я продолжаю сольную карьеру и не рву связь с Америкой. Недавно вот подписал новый контракт с Метрополитен, поэтому зимой следующего года приму участие в постановке «Агриппины» Генделя.

Кстати, в 2012 году вы именно в Метрополитен одержали победу на конкурсе оперных певцов и стали первым из русских солистов, кому это удалось. Что в вашей жизни изменилось после этого события?

Можно сказать, та победа действительно стала поворотной точкой в моей жизни. Сразу появились интересные предложения, карьера пошла в гору. Это также научило меня, что никогда нельзя останавливаться. Ведь бывает: выиграл ты что-то — и купаешься в лучах славы. Только вот лучи быстро пропадают. Слава Богу, мой преподаватель сказала: «Андрей, не останавливайся на достигнутом, продолжай совершенствоваться». И я продолжил работать — ездил на прослушивания, учил новые партии.

Где в человеческом теле живет голос, где его источник: в связках, в животе, в голове...?

В сердце. Как раз на днях во время перелета из Вашингтона я посмотрел фильм о Флоренс Фостер Дженкинс — певице, которая исполняла оперные арии… не так, как все. Несмотря на отсутствие слуха и голоса, она делала это с большой любовью, которую не убили даже насмешливые рецензии.
В наши дни подобного отношения к искусству не хватает. Иногда кажется, что где-то есть завод по штамповке оперных певцов: все вроде бы разные, но поют одинаково. Чувство и индивидуальность — вот главное в нашем искусстве, но эти качества сегодня очень редки.

Читайте полную версию интервью в буклете к концерту 24 февраля


поиск