24 ноября 2020
Сегодня
27 ноября 2020
30 ноября 2020
02 декабря 2020
17 декабря 2020
18 декабря 2020
23 декабря 2020
24 декабря 2020
25 декабря 2020
27 декабря 2020
28 декабря 2020
29 декабря 2020
30 декабря 2020
31 декабря 2020
Журнал
  • Ноябрь
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
  • Декабрь
10.03.2020
От богемы — к тусовке. Обзор книг на тему оперы «Богема»
Тип художника или поэта, который поиски ускользающей красоты ни за что не променяет на серые будни обывательского благополучия, существовал всегда. Это и средневековые трубадуры, воспевающие свободу и прекрасную даму; или, например, драматург шекспировской эпохи Кристофер Марлоу, или поэт-бунтарь Франсуа Вийон… Однако как цельное социальное явление, объединение представителей искусства, не вписывающееся в привычные общественные рамки жизни и провозгласившее творчество как самоцель, заявило о себе лишь в середине XIX века во Франции и было названо богемой.

2017-05-04_191241_[002].jpg

Константин Сучков в роли Марселя и Давиде Джусти в роли Рудольфа в опере «Богема» (2017)


Истоки происхождения понятия «богема» кроются в невероятной популярности во Франции 1830—1840-х так называемого цыганского мифа (un bohemien — «цыганский»), основой для которого послужил свободный от норм общественной морали, авантюрный и бродячий образ жизни юных обитателей Латинского квартала Парижа. В течение долгого времени это слово рождало исключительно криминальные ассоциации. Опоэтизировал жизнь парижской богемы журналист и писатель Анри Мюрже, подобно Гомеру, создавший эпический портрет талантливой и благородной творческой молодежи. Тот, кто причислял себя к этому слою общества, не просто был причастен искусству, — он и собственную жизнь творил как произведение искусства. Богемное поведение, богемный образ жизни стали мифом в конце XIX века, когда его начали культивировать писатели и художники, даже добившиеся признания и достатка. «Золотой век» существования богемы в классическом виде приходится на 1840-е — 1920-е годы. Чем ближе к современности, тем очевиднее мутация этого понятия.

АНРИ МЮРЖЕ
«Сцены из жизни богемы» (1848—1851)

Главные герои романа Мюрже — философ Густав Коллен, живописец Марсель, поэт Рудольф и музыкант Шонар, которых прозвали «четырьмя мушкетерами»: они неразлучны, вместе творят, вместе мечтают стать великими, вместе посещают кафе «Момю» и вместе взрослеют… Автор подчеркивает, что богема — это всего-навсего «стажировка в художественной среде», неотъемлемый «этап в жизни художника, прелюдия к академическому креслу, больнице и савану». Роман и сегодня остается не только живым свидетельством парижской жизни 1840-х, но и литературным мифом, питавшим несколько поколений читателей. 

ОНОРЕ ДЕ БАЛЬЗАК 
«Принц богемы» (1840)

К слову, Мюрже не был первооткрывателем богемы. В той или иной степени, «богемные» кружки и сообщества возникали на страницах поэтических сборников Теофиля Готье, романов Виктора Гюго, богеме посвящены эссе Феликса Пиа, «Букет богемы» Ролана Доржелеса и «Галантная богема» Жерара де Нерваля. Однако Мюрже дал исчерпывающее жизнеописание творческой интеллигенции своего времени. Исследователь не столько быта, сколько духовного состояния общества, Оноре де Бальзак в своей «Человеческой комедии», конечно же, не мог не обратиться к яркому явлению богемы. В рассказе «Принц богемы» о похождениях ловеласа из рода обедневшего дворянства он дает энциклопедически точное определение: «Богема, взгляды которой следовало бы назвать философией Итальянского бульвара, состоит из молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати лет; все они в своем роде гениальны, хотя пока еще мало известны; но они еще проявят себя и будут тогда людьми заметными. <…> Там можно встретить писателей, администраторов, военных, художников, журналистов. Словом, это — микрокосм, и в нем представлены все виды ума и дарований. <…> Само слово «богема» говорит вам всё: богема живет тем, что у нее есть, а у нее нет ничего. Ее религия — надежда. Ее кодекс — вера в себя. Основа ее бюджета — пресловутая любовь к ближнему. Эти молодые люди выше своих несчастий. Не имея средств, они находят средства бороться с судьбой, живя «на авось», они остроумны, как фельетонисты, и веселы, как люди, которые кругом в долгах, ну, а в долг они берут столь же часто, как и пьют! И, наконец, к чему я и веду, — все они влюблены. Но как влюблены!» 

В дальнейшем к теме богемы обращались Эмиль Золя («Творчество», 1886), Оскар Уальд («Портрет Дориана Грея», 1890), Фрэнсис Скотт Фицджеральд («Прелестные и проклятые», 1922; «Великий Гэтсби», 1925; «Ночь нежна», 1934), Вирджиния Вулф (эссе об элитном клубе Блумсбери), Генри Миллер («Тропик Рака», 1934), Эрнест Хемингуэй («Праздник, который всегда с тобой», 1967). Однако в европейской мысли конца 1920-х богема уже не рассматривается с позиций прекрасных иллюзий и светлых идеалов. Нельзя сказать, что она оценивается писателями с отрицательной позиции. Скорее, они обнаруживают обратную сторону этого явления. Авторы, прошедшие Первую мировую войну и испытавшие крах великих надежд, тонко подмечают, как богема плавно переходит в состояние богемности, в разряд массовости и модной индустрии Голливуда. Когда люди объединяются в сообщество не ради творчества, которое изменит мир, а ради ощущения пребывания в творческой атмосфере. 

ДЖОРДЖ ДЮМОРЬЕ
«Трильби» (1894)

«Трильби» называют первым английским романом, который рассказывает о жизни богемы. Дюморье описывает обитателей Латинского квартала Парижа: натурщицу ирландского происхождения Трильби О’Фиррэл, музыканта Свенгали, обладающего гипнотическим даром, и их друзей — художников Таффи, Лэрда и Билли. Но в центре внимания находятся вовсе не герои. В первую очередь роман описывает богемную жизнь Парижа на рубеже XIX—XX веков: попойки, дурачества, выходки героев и, пожалуй, самое важное — творчество, которое предстает цементирующей основой, собирающей вокруг себя героев и сюжет.

Роман сразу после выхода стал настолько популярен, что началась настоящая «трильбимания». Одна за другой появлялись театральные постановки, пародии, а с ними бурлески и скетчи, связанные с сюжетом произведения Дюморье. В моду вошел фасон шляп, который теперь так и называется — трилби. Поскольку роман вышел в американском журнале Harper's Monthly, он в значительной мере укрепил и романтизировал образ богемы в сознании молодежи, в особенности женщин, которые копировали с главной героини образ незамужней девушки: называли себя художницами, курили сигареты и пили Chianti. 

РАМОН ДЕЛЬ ВАЛЬЕ-ИНКЛАН 
«Свет богемы» (1920)

Жизнь богемы не всегда сопровождалась весельем и кутежами. В смутные для Испании времена литературные и художественные круги столкнулись с давлением со стороны государства и общества и оказались вовлечены в глобальные перемены, которые затрагивали абсолютно всех. Богема, которой как воздух нужны свобода и покой, попала в жернова революции, забастовок и политических арестов.

Испанский прозаик, драматург и поэт Рамон дель Валье-Инклан берет в фокус судьбу слепого поэта Макса Эстрельи, живущего в Мадриде в начале ХХ века. На его примере писатель показывает, как общество пренебрегает своим творческим потенциалом. История героя показана через призму трагикомедии на грани фарса: градус общественного абсурда так высок, что смех становится естественной реакцией на происходящее.

ИРИНА ОДОЕВЦЕВА
«На берегах Невы» (1967)

В русском языке слово «богема» появилось в 1895 году благодаря писателю Петру Боборыкину, а как явление культурной жизни проявило себя в России в эпоху Серебряного века. Время торжества «Мира искусства» и «Бубнового валета» в живописи, Александра Скрябина, Игоря Стравинского и Александра Вертинского в музыке и культового ресторана «Бродячая собака», равно открытого для футуристов и акмеистов, в литературе. По сути, русская богема была чем-то пограничным между участниками узких салонов и декадентами. И ей посвящено множество мемуаров и художественных произведений с отголосками автобиографичности: роман «Богема» (1931) Рюрика Ивнева (Михаила Ковалева), «Роман без вранья» (1927) и «Циники» (1928) Анатолия Мариенгофа, научные труды Людмилы Тихвинской, многочисленные воспоминания писателей Русского зарубежья… Особняком в этом ряду стоит книга Ирины Одоевцевой, супруги Георгия Иванова. Автор, не претендующая на абсолютную правду, на страницах своих воспоминаний создает потрясающе проникновенный образ литературного, музыкального и художественного Петрограда в переломное время. Даже не думая выяснять с кем-то из героев отношения, как, скажем, это делает Мариенгоф, она рисует бесценные портреты своих современников: Сологуба и Ахматовой, Андрея Белого и Блока, Мандельштама и Кузмина, Зинаиды Гиппиус и многих других.

АННА АХМАТОВА
«Все мы бражники здесь, блудницы….» (1913)
«Поэма без героя» (1940—1962) 
ГЕОРГИЙ ИВАНОВ
«Январский день. На берегах Невы» (1931) 
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
Сонет «Паллада» (1924)

Жизнь русской богемы подчинялась общему ходу истории. Если в 1913 году в стихотворении «Все мы бражники здесь, блудницы» Анна Ахматова описывает жизнь артистического кафе «Бродячая собака» с некоторым предчувствием грядущих потрясений, то в 1940-м, пережив Первую мировую войну и революцию, на пороге новой беды, она проводит ревизию воспоминаний о жизни и персонажах предвоенных лет: «Из года сорокового // как с башни на всё гляжу». Ахматова описывает тех, кто был рядом с ней тогда, как воспоминания, которые помимо ее воли навещают Фонтанный дом. К моменту написания «Поэмы» многие из них были уже мертвы или эмигрировали. Не случайно в ней встречаются строки: «Только как же могло случиться, // Что одна я из них жива?» Но Ахматова не одинока в ощущении безвозвратности прошедших лет. Если раньше Игорь Северянин характеризовал богему как «тех, кто жил самозабвенно-авантюрно», то по прошествии лет персонажи этого круга превратились в «призраки на петербургском льду» Георгия Иванова. 

ДЭВИД БРУКС
«Бобо в раю: откуда берется новая элита» (2000)

В XXI веке коннотация понятия «богема» изменилась кардинально. Представители богемы стали восприниматься, с одной стороны, как прожигатели жизни, постоянные участники тусовок и вечеринок. Это уже не голодные и бедные студенты с верой в лучшее, а люди, добившиеся определенного достатка в жизни. С другой, класс личностей, создающих модель современной творческой индустрии. Американский журналист и социолог Дэвид Брукс придумал для их обозначения неологизм «бобо» (bourgeois bohemian — «богемная буржуазия»). В своем путеводителе по миру «бобо» он рассказывает, каким образом появилась элита информационного века, «соединившая в своем этосе демократизм и элитизм, уважение к образованию и финансовую состоятельность, творчество и корпоративный бизнес».

Текст: Ирина Архипенкова, Никита Клюев 

Теги
поиск