16 мая 2021
Сегодня
18 мая 2021
19 мая 2021
21 мая 2021
22 мая 2021
11 июня 2021
12 июня 2021
13 июня 2021
14 июня 2021
15 июня 2021
16 июня 2021
17 июня 2021
Журнал
  • Май
    01
    02
    03
    04
    05
    06
    07
    08
    09
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
  • Июнь
13.04.2021
Смех наоборот. Комическое в произведениях Сергея Прокофьева
Среди всех композиторов-классиков Сергей Прокофьев занимает исключительное место как по масштабу, так и по многогранности воплощений юмора и смеха.

aOPOLNRdhV0.jpg

«Любовь к трем апельсинам» в постановке режиссера Филиппа Григорьяна и дирижера Артема Абашева, Пермская опера, 2021. 

Фото: Андрей Чунтомов, Никита Чунтомов.


Комическое отражено в заглавиях его произведений (Юмористическое скерцо для четырех фаготов, «Болтунья» на слова Агнии Барто). Оно выпрыгивает из произведений, в которых веселья, кажется, не должно быть в принципе (речь о переложениях чужих сочинений, как вальсы Шуберта). Встречается даже в масштабных эпических творениях с трагическим финалом (опера «Война и мир»).

В том, что юмор Прокофьева фундаментально выделяет его среди всех остальных композиторов, был совершенно убежден дирижер Леонард Бернстайн. В одной из своих лекций-концертов, посвященной юмору в музыке (телеканал CBS, 1959), он называет более дюжины имен композиторов разных эпох и стилей, — каждого приводя в пример не более двух-трех раз. Прокофьев — единственный, кто удостаивается шести музыкальных примеров (все из «Классической» симфонии). Говоря о нем, Бернстайн вспоминает, что сам впервые слушал эту музыку в 15 лет («помню как вчера») по радио («лежа на полу и смеясь, пока не начал плакать»).1 

Юмор проходит красной нитью через всю жизнь Прокофьева. В советские годы его шутки, источаемые им в изобилии как по поводу себя, так и самых близких, однажды приняли «за чистую монету» — как подтверждение целого ряда негативных качеств самого композитора. В частности, советский исследователь на основании прокофьевской «Автобиографии» вывел целый «букет» диагнозов личности: насмешливость, высокомерие, любовь к деньгам («денежные мотивы драматургии») и многое другое.Впрочем, в отечественной историографии все равно победила концепция «добрый мастер» — так назвал итоговую главу книги главный биограф композитора, подчеркнувший: «Прокофьев заметно расширил области средств, рисующих отрицательные или смешные стороны действительности».3 

t_UifIi9l7Y.jpg

«Любовь к трем апельсинам» в постановке режиссера Филиппа Григорьяна и дирижера Артема Абашева, Пермская опера, 2021. 

Фото: Андрей Чунтомов, Никита Чунтомов.


Выйдя на сцену в эпоху мирискусничества, Прокофьев, действительно, в начале своего пути надел маску провокатора и эпатажника, активно оперирующего едким, часто злым, юмором. Вот что писал фельетонист по поводу исполнения им Второго фортепианного концерта в 1913 году: 

«На эстраде появляется юнец с лицом учащегося из Петершуле. Это — С. Прокофьев. Садится за рояль и начинает не то вытирать клавиши, не то пробовать, какие из них звучат повыше или пониже. При этом острый, сухой удар... Некоторые возмущаются. Встает “пара” и бежит к выходу. — Да оттакой музыки с ума сойдешь! — Что, над нами издеваются, что ли? За первой парой в разных углах потянулись еще слушатели. Прокофьев играет вторую часть своего концерта. Опять ритмический набор звуков. Публика, наиболее смелая часть ее — шикает. Места пустеют. Наконец, немилосердно диссонирующим сочетанием медных инструментов молодой артист заключает свой концерт. Скандал в публике форменный. Шикает большинство. Прокофьев вызывающе кланяется и играет на “бис”. Публика разбегается. Всюду слышны восклицания: “К черту всю музыку этих футуристов! Мы желаем получать удовольствие, — такую музыку нам кошки могут показать дома”».4 

Прокофьев и сам неоднократно отметился высказываниями, аналогичными по духу («да мало ли кому билеты продают?»). На месте объектов ниспровержения, его оппонентов, в первую очередь оказались символисты и конкретно музыка Александра Скрябина, известная своей неотмирностью и антазийностью, мистичностью, вычурным эротизмом и пряными, декадентскими гармониями. Всему этому, по словам критика, Прокофьев явил «решительный протест» «в пользу грубости, иронии, насмешки и четкой метрированности».5 

GaTuhjSOiRU.jpg

«Любовь к трем апельсинам» в постановке режиссера Филиппа Григорьяна и дирижера Артема Абашева, Пермская опера, 2021. 

Фото: Андрей Чунтомов, Никита Чунтомов.

Многие произведения Прокофьева того периода, действительно, являют собой сатирические карикатуры на известные скрябинские образы погружения в состояние гипноза и зачарованности, тоски по «далекой мерцающей звезде». Его фортепианные циклы — например, «Мимолетности» или «Четыре пьесы» («Воспоминания», «Порыв», «Отчаяние», «Наваждение») — демонстрируют приемы, аналогичные скрябинским, но с противоположным значением. Так, ровные, остинатные «качания» в партии левой руки (скрябинский «лунный пейзаж», «аккорды смерти») могут читаться как травестия и издевательство над возвышенными чаяниями символистов: не мечта в ажурной дымке, но колочение и грохот вдалбливания в низком регистре и безукоризненном ритме.

Вместе с тем тематика разрушительного, издевательского смеха не только контрастировала, но и наследовала приемам романтического гротеска. У многих предшественников, в том числе Ференца Листа, да того же Скрябина, наличествует немало примеров изображений черной иронии, «мефистофельских» картин соблазнения и того же наваждения, провала в бездну под сатанинский хохот. Именно таков финальный «сарказм» из одноименного цикла пьес, которому предпослан знаменитый комментарий: 

«Иногда мы зло смеемся над кем-нибудь или чем-нибудь, но, когда всматриваемся, видим, как жалко и несчастно осмеянное нами; тогда нам становится не по себе, смех звучит в ушах, но теперь он смеется уже над нами».6 

Да, символизму уже случалось быть осмеянным — в лице не менее как его основателя, поэта и философа Владимира Соловьева, создателя первых символистских стихов, но потом выступавшего с остроумными памфлетами и пародиями на поэзию символистов и отрицавшего всякое родство с их эстетикой и стилем. И тем не менее сам символизм является «токсичным» уже по мере прикосновения к его глубинам недосказанности и неизведанности, «стихии чуждой, запредельной» (по словам Валерия Брюсова). По наблюдению ряда его адептов, он оставлял в сознании художников «неисцелимую психотравму» (Владимир Ильин), побуждал их вновь и «вновь изведать той отравы», о чем говорит Одиссей Брюсова в одноименном стихотворении (1909), спасшийся от смертельных чар сирен, но всю жизнь потом сожалевший об этом.

MW87ldAw.jpeg

«Любовь к трем апельсинам» в постановке режиссера Филиппа Григорьяна и дирижера Артема Абашева, Пермская опера, 2021. 

Фото: Андрей Чунтомов, Никита Чунтомов.


Прокофьев, несмотря на последующие осмеяние и отмежевание, до конца не очистился от «наваждения» Серебряного века. На протяжении всей своей жизни он снова и снова обнаруживал маску ниспровергателя и шута. Вдобавок, что-то еще изрядно осложнило его смех, который отнюдь никогда не был подлинно «веселым» — несмотря на ряд счастливых исключений. 

Неожиданные концовки и странности в музыкальных произведениях Прокофьева нередко приводят в изумление неофитов. Как признается одна исследовательница: «я помню, как мы еще студентами (...) слушали Кантату [к 20-летию Октября], с чувством почти инфернального восторга, понимая, что качество музыки здесь — чисто прокофьевское, и задаваясь наивным вопросом — какой, должно быть, это страшный человек с дьявольской душой, раз ему все равно, на какой текст сочинять — на Бальмонта, «Петю и волка» или на «философы, философы…».7 

Собственно, не понятно, почему ее не смутила и знаменитая сказка, в конце которой триумфально празднуется победа над волком: «Слышно тихое кряканье: это подает голос утка, сидящая в животе волка, который так торопился, что проглотил ее живьем». 

MnkYDvHWGjQ.jpg

«Любовь к трем апельсинам» в постановке режиссера Филиппа Григорьяна и дирижера Артема Абашева, Пермская опера, 2021. 

Фото: Андрей Чунтомов, Никита Чунтомов.


Примеры аналогичной жестокости можно найти и в знаменитой сказке «Гадкий утенок» (на текст Ганса Христиана Андерсена), кульминация которой приходится на громко высказанную от лица главного героя просьбу к приближающимся к нему другим лебедям: «Убейте меня». И в опере «Любовь к трем апельсинам», где зрители наблюдают сцены мучительной смерти двух миловидных принцесс при попустительстве окружающих. И в балете «Сказка про Шута, семерых шутов перешутившего», в котором преподносится форменная «мясорубка»: главный герой обманом провоцирует гибель жен семерых шутов. 

Вместе с тем удивительны и «лишают дара речи» неожиданные вкрапления юмора в произведениях, как уже указывалось, совсем для этого не предназначенных. И если сатирические фрагменты в опере «Война и мир» при изображении немецких генералов («всю Европу Бонапарту отдали и приехали нас учить») или русских ополченцев, не умеющих прочесть разбросанные французами пропагандистские листовки, еще могут казаться убедительными — по крайней мере, оттеняющими суровое эпическое повествование, то иные примеры вызывают гораздо более смешанные чувства.

До самого конца оперы «Огненный ангел» не оскудевают шутки различных персонажей — от доктора до Мефистофеля, — комментирующих ход событий, который закончится сожжением Ренаты на костре инквизиции. В третьем акте оперы «Семен Котко», по истечении драматичнейших эпизодов — сцены повешения матроса Царева и Ивасенко и следующей далее сцены бреда Любки, невесты Царева, — начинается эпизод пожара в деревне («Кишку давай!») — показанный в неожиданно гротескных и насмешливых красках, несмотря на реплики страдающей Любки. До сих пор исследователи и критики не понимают тайный и явный смысл пляски опричников во второй серии фильма Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». В приватной рецензии на фильм Всеволод Вишневский обвинял режиссера и композитора в ее «условности»: «Всё это без веселья, без разгула, без опьянения...».8 Сегодня один из самых известных музыковедов Ричард Тарускин также возмущается данной сценой, но уже по противоположной причине: слишком положительного изображения «этих храбросердечных, румяных, стриженных под горшок опричников и их хорошего и чистого веселья».9 Буйная пляска с улыбками и смехом, карнавалом и переодеваниями заканчивается кровавым убийством врага Ивана Грозного под комментарий последнего, призывающего отпустить «ассасина»: «Он царя не убивал. Он шута убил». 

fhqNOFKp_zU.jpg

«Любовь к трем апельсинам» в постановке режиссера Филиппа Григорьяна и дирижера Артема Абашева, Пермская опера, 2021. 

Фото: Андрей Чунтомов, Никита Чунтомов.


Примеры подобного рода остроумных сочетаний и леденящего кровь шутовства и ужаса могут составить целую книгу. Прокофьев предлагает совершенно новый тип юмора. Он выходит не только за пределы шести видов смеха, выведенных Владимиром Проппом,10 — но и за пределы границ «черного юмора», очерченных Андре Бретоном.11 

Возможно, осмысление прокофьевского юмора кроется в концепциях позднего психоанализа (Жак Лакан), где юмор приравнивается к высшему достижению желаемого (сублимации), а главной разновидностью смеха является «чистый смех (risus purus), который смеется над несчастьем».12 В качестве примера оного современный исследователь приводит известные слова Сэмюэла Беккета: «нет ничего смешнее горя».13 

Тогда нет ничего удивительного, что Сергей Прокофьев практически никогда не отказывает себе в том, чтобы посмеяться в наитрагичнейшие моменты, над чем исследователи еще долго будут ломать голову. Или наоборот — смеяться. Как, например, это делает Вуди Аллен, построивший на музыке Прокофьева свой фильм «Любовь и смерть».

Владимир Орлов, доцент кафедры теории и методики преподавания искусств и гуманитарных наук, факультета свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета.

1. Leonard Bernstein. Young People's Concert. Humor in Music URL: https://www.leonardbernstein.com/lectures/television-scripts/young-peoplesconcerts/humorin-music
2. Кремлёв Ю. Эстетические взгляды С. С. Прокофьева: по материалам высказываний. — М.: Музыка, 1966. 155 с.
3. Нестьев И. Жизнь Сергея Прокофьева. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Советский композитор, 1972. С. 616.
4. Цит. по: там же. С. 88.
5. Сабанеев Л.Музыка после Октября. — М.: Работник просвещения, 1926. С. 126.
6. Цит. по: Нестьев И.  Жизнь Сергея Прокофьева. С. 119-120.
7. Манн Н. —  Польдяева Е. О Прокофьеве можно узнать еще много нового // Музыкальная академия, 2000, № 2. С. 248.
8. Рецензия  Вс. Вишневского «Фильм Иван Грозный», написанная в форме письма. Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 1923, оп. 1, ед. хр. 670. С. 10.
9. Richard Taruskin. On Russian Music. University of California Press, 2009. P. 272.
10. Пропп В. Проблемы комизма и смеха. Насмешливый смех и другие виды смеха.— М.: Искусство, 1976. 181 с.
11. Бретон А. Антология черного юмора [1940]. — М.: Carte Blanche, 1999. 544 с.
12. Сидоров А. Эстетика, трагическое видение, юмор и счастье // Studia culturae:
вып. 4 (26). С.146—155.
13. Там же. 
поиск